Квест

      Улица встретила меня ночной прохладой, бесчисленными звёздами, рассыпанными по чёрному небесному поясу, блеклой луной, шелестом листвы и сверкающими неоновыми вывесками. Тишина стояла — хоть глаз выколи. Или нос почисти. Или ухо вырви. Не уверен, как тут лучше поступить.       Я предполагал, что поиски Лютика займут как минимум вечность, но всё оказалось не так трудно. Я бы даже сказал «легко». Несколько сотен шагов вдоль поместья, немного любования тёмной постриженной травкой, шелестящей под ногами, пара тёплых слов комарам, вцепившимся в конечности… и вот, наконец, я добрался до тропинки, ведущей прочь от поместья в сторону хитросплетения деревьев. В самом конце тропинки на небольшом возвышении располагалась круглая белая беседка, включавшая пару одиноких скамеек, на одной из которых расположился одинокий Лютик в обнимку с одинокой тростью. Он от моего прихода восторг явно не испытал, но кроме нахмуренных бровей я никакой реакции не дождался.       — Злишься? — спросил, как будто и так не было очевидно, и уселся рядом, закидывая одну руку на спинку скамьи прямиком за его спиной. Лютик промолчал. — Ну, чего ты? Давай лучше поговорим, вместо того чтобы ссориться. — Ликёр продолжал хранить партизанское молчание. — Ой, снова выёбываешься. Чё как маленький? — Я пощекотал его бок, вернее сказать, затыкал, и Лютик, обалдев в очередной раз за этот год, перескочил от меня на другую лавочку. — Не знал, что демоны боятся щекотки.       — Демоны боятся только тех, кто превосходит их по силе.       — То есть меня ты не боишься?       — Нет.       Я насмешливо фыркнул и переметнулся на соседнюю лавочку. Лютик в то же мгновение ретировался на противоположную.       — Ладно, хватит скакать, я безобиден. — Для подтверждения своих слов поднял вверх раскрытые ладони. — Давай просто поговорим.       — Давай.       И тут выяснилось, что я знать не знал, что именно хочу обсудить. Потому мы сидели в раздражающей тишине до тех пор, пока Ликёр не взял инициативу в свои руки:       — Скажи, ты хочешь вернуть себе воспоминания?       Я уставился на него с изумлением, не веря услышанному.       — А это возможно?       — Всё возможно. Я не хочу держать тебя тут насильно, так что, думаю, это было бы справедливо… — Он вытянул вперёд когтистую руку, и я интуитивно вздрогнул, вспомнив худые птичьи пальцы Цапли, которыми она могла не только глаз выколоть, но и через ушные ходы до ноздри достать.       — Не-не, погоди, не так быстро, — спохватился я, ударяя его по руке. Лютик вздёрнул брови от удивления. — Мне и без воспоминаний хорошо живётся. А они, как я понял, не самые радужные, так что вряд ли я буду жить хорошо после них.       — Ну да, но это твоя память. И ты, как победитель, можешь вернуть её.       — И с каких пор у тебя такие законы?       Ликёр пожал плечами, крутя в пальцах трость.       — Слуш, я не горю желанием всё это вспоминать. Если ты стираешь людям память, прежде чем выпустить из квеста, то на то есть причины. А у меня, как мне сказала твоя подружка Тузик, игра прошла не очень весело.       — Это был первый и единственный раз, когда абсолютно все игроки погибли, — пробормотал Лютик, опуская руку. — Все, кроме тебя.       — Хм, — протянул я, напрягая извилины. — Что же им так не повезло, что они сдохли в квесте, где обычно никого не убивают?       — Им не повезло с тобой.       Его короткий ответ заставил меня вздрогнуть.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Ты мыслил иначе. Моя сила не смогла полностью подавить твою волю и воображение. Ты понимал, что происходит что-то иное, непривычное, но не впадал в истерику, как это обычно делают люди, а просто играл не по моим правилам.       — И поэтому ты кокнул всех остальных ребят?       — Нет. Ты стал менять реальность вместе со мной, и всё это привело к непоправимым последствиям.       — Как я мог менять реальность вместе с тобой? Я же не волшебник.       Лютик снова пожал плечами.       — Ты просто… понял. Но я не хочу давать тебе эту возможность снова.       — Почему?       — Я пока устраиваю себя в роли создателя.       — Ой, да ладно. Если бы ты открыл мне секрет, мы могли бы тут таких дел намутить!..       Ликёр хладнокровно покачал головой в разные стороны.       — Я покажу тебе всё, что было, если ты пожелаешь. Но после этого ты не захочешь остаться, потому что твой рассудок вернётся к исходному состоянию.       — А сейчас с ним что не так?       — Он полностью перестроился на мировоззрение, схожее с моим. Если я сейчас верну тебя в реальный мир, который находится за пределами этого леса, ты не поймёшь ровным счётом ничего из того, что там происходит, и сойдёшь с ума. Но здесь всё будет казаться тебе обычным, привычным и родным. Ты просто стал воспринимать мир так же, как я.       — Так же, как ты, — зачем-то повторил я, чувствуя, как готовится к мощному взрыву перегруженная информацией голова.       Пришлось закрыть глаза, привести в порядок дыхание и эмоции. Вот оно — то, что у меня нагло забрали. Мне хотят это вернуть. То, что было у меня до того, как я ступил на территорию поместья. Нет! То, что было у меня до того, как я впервые её покинул.       Вряд ли я помнил хоть что-то о квесте до тех пор, как мы с друзьями решили его посетить. Но иммунитет — название «Херня» нравится мне куда больше — к магии Лютика подсказывал мне, что всё здесь я видел не в первый раз, что всё это когда-то было частью моего жизненного пути. И с ходом времени мне становилось проще и легче находиться тут. Словно моя душа приняла это место как родной дом.       И теперь мне предлагают отказаться от комфорта, от тепла, окутывавшего, как мягкое покрывало, сердце? Ну уж нет. Не хочу я смотреть, как дохли, словно мухи, люди, о которых я ничего не помню, не хочу узнавать, как я метался из крайности в крайность в попытке спасти себя и всех от непонятной для меня новой реальности. Мне достаточно тех основ, что сидели глубоко в голове, и тех воспоминаний, что порой небрежно подкидывала память.       — Victor, — окликнул Лютик, вырывая из размышлений. Я посмотрел на него. Он указывал тростью в неизвестном направлении, привлекая туда мой взор. Там, далеко-далеко, весело семенила компания из троих ребят. Одна из девушек была высокой и худой и с трудом шагала на высоких каблуках, вторая — низенькой, очень упитанной, одетой в ярко-розовую футболку. Во главе процессии шёл паренёк с коротко стриженной бородой и роскошной монобровью.       Цапля, Пухля и Хач. Я даже имён их не знаю.       — Как и они твоё, — промолвил Ликёр. Я что, свои мысли вслух озвучил? — Но ты можешь пойти с ними и вернуться в свой мир. Акутос перестроит всем вам память, и…       — Нет, Лейтао, — прервал я так грозно, что он сразу же замолк. — Я хочу остаться здесь. С тобой.       И, чёрт, душу бы продал тому, кто смог бы подобрать правильное сравнение для описания божественной улыбки, осветившей лицо Лютика от моих слов. Он так обрадовался, что подскочил на ноги и, едва не прибив меня тростью, прыгнул мне на колени, обнимая за шею.       — Ай, блин, задушишь, — просипел я в его крепкой хватке, чувствуя, что вот-вот хрустнут позвонки, но при этом цепляясь за его спину так, будто он был спасательным кругом.       — Извини. — Его объятие значительно ослабло, и вскоре он уже оторвался от меня, держась за плечи вытянутыми руками. Трость валялась где-то под скамейкой. Его чёрно-жёлтые глаза буравили что-то внутри. Наверное, сердце. — Слушай, victor, я, конечно, не так хорошо понимаю людей и их чувства, как Каррион, но…       — Да нафиг оно надо, — хмыкнул я, продолжая держаться за его талию. — Люди — всего лишь люди. А мы — совсем другое дело.       — Странно слышать это от человека.       — Не занудствуй.       Лютик хмыкнул, сбросил с себя мои руки и встал со скамейки, а я непроизвольно поднялся вместе с ним, тут же снова прижимая его к себе так, что он уткнулся мне носом в ключицу.       — Если вдруг ты захочешь отсюда сбежать, то с этого момента пути отступления закрыты, — произнёс Ликёр напоследок. Я перехватил его ироничный взгляд и проговорил твёрдо, без колебаний:       — Не захочу.       И, больше не имея сил сдерживаться, наклонился и прильнул к его губам, увлекая в неописуемый вихрь теплоты и нежности, которые чувствовал по отношению к этому милому созданию. Боссу. Демону. Какая разница, если он такой… невероятный.       Мы стояли так около вечности, кажется, пока Лютик не отпрыгнул от меня резко и неожиданно, остервенело потирая рукавом рубашки губы. Я посмотрел с недоумением, но быстро понял, что отразившаяся на его лице злость направлена далеко не на меня.       — Надо выпустить фейерверк по этому поводу! — визжала Каррион на всю округу. — У нас же остались фейерверки, да?       — Мы всё засняли! Будем показывать их внукам! — радовался Акутос. Из-за больших размеров Каррион они едва умещались в оконном проёме.       — Милый, у них не будет внуков.       Лицо Неко-тян стало похоже на конец света.       — Это в смысле?       — Ну, они мальчики, а мальчики не могут иметь детей друг от друга.       — Блин, я никогда не думал об этом.       — Я тоже очень расстроилась, когда узнала.       Мы с Лютиком выразительно переглянулись.       — Ну-ну, не плачь, Аки, покажем нашим внукам. — Каррион хлопала взахлёб рыдающего Акутоса по плечу.       — Так, хватит цирк устраивать, — разозлился Ликёр. — Кыш отсюда, а то хвосты оторву.       — Он мне угрожа-а-ает, — пуще прежнего захныкал Акутос.       — Он просто не хочет, чтобы мы им мешали.       — А-а, — мгновенно развеселился Неко-тян. — Тогда другое дело. Пошли.       И они, задёрнув шторы, которые, конечно, висели снаружи, скрылись из поля зрения.       — И что теперь? — спросил я, обернувшись к Лютику. Он поднял с земли трость и теперь перебрасывал её из одной руки в другую.       — Что? В следующий раз будешь играть уже на нашей стороне, — улыбнулся Лютик.       — Ага, круто. Но я про конкретно сейчас. Меня комары сожрали.       — Сказал бы сразу.       Щелчок пальцами, и многочисленные места укусов перестали чесаться, а маленькие точки, витающие вокруг нас, замертво попадали на землю.       — Как мило, — прокомментировал я. — Но всё равно стоит пойти домой.       — Пойдём. Может, мне удастся сегодня выспаться. — Лютик чинно пошагал по каменистой тропинке к поместью. Я поспешил за ним. Нагнал и крепко сжал пальцами свободную ладонь, словно так и должно было быть.       — Слуш, а может, и мне прозвище придумаем? — Поймав недоумевающий взгляд, пояснил: — Ну, Каррион у нас Тузик, Акутос — Неко-тян, ты — Лютик или Ликёрчик, кому как больше нравится. Можем и мне придумать.       — Stultus просто прекрасно подходит.       — Я не знаю, что это значит, но на всякий случай обижусь.       — Как пожелаешь. — Он немного помолчал, прежде чем произнести: — Я не знаю, как тебя зовут. Так что если надеешься получить эту информацию, тебе придётся возвращать себе воспоминания.       — Нафиг надо.       — Тогда было бы разумно придумать тебе имя. Как тебе… ну, не знаю… stultus?       — Заезженно и не смешно, Лютик.       — Тогда думай сам, — фыркнул он. — Я в таких делах не спец.       — Что тут думать-то? — Я для пущего эффекта остановился, притянул его к себе и произнёс лёгким шёпотом на ухо: — Виктор. Меня зовут Виктор.