Квест

      Кромешный ужас вместе с тусклым освещением нахлынули на мою несчастную голову, стоило только переступить через порог. Коридор выглядел совсем иначе: острые отполированные кости торчали из стен, создавая причудливый узор, между ними были распутаны кишки и цепи из сосисок. В воздухе приятно пахло благовониями, и вскоре стало понятно, почему: на полу у стен в красивых подставках рядами стояли ароматические палочки.       — Ну и что за жесть? — просипел себе под нос, осторожно шагая вперёд по коридору. От предыдущего он отличался не только оформлением, но и извилистым ходом: постоянные ветвления создавали целый лабиринт.       Я отступил на пару километров от двери, и она с громким стуком захлопнулась за моей спиной. Я от испуга подскочил до потолка и обернулся. Дверь исчезла. Пути назад нет.       — Охуенно, блять.       Оставалось только идти вперёд в надежде наткнуться на выход. Мне же ничего не грозит в лабиринте, усеянном от пола до потолка костями, кишками, сосисками и ароматическими свечками?       Спустя несколько дней скитаний я наткнулся на решётчатую дверь, расположенную в дверном проёме. Хмыкнул, подёргал её, вспоминая, что совсем недавно Каррион пялилась на меня из-за такой же. Но здесь её нет, правильно? Это ведь совсем другой коридор.       Я прошёл дальше, свернул в том же направлении и снова наткнулся на решётку. Этот факт вынудил меня смутиться. Из-за ужасного освещения я не видел, что находилось по ту сторону «двери», но страшная догадка подкрадывалась к горлу тугим комком. Да, коридор, граничащий с местом обитания Каррион, был совсем другим. Но что если на то имелась веская причина?       А именно: я оказался по ту сторону решётки.       Утробное рычание за спиной заставило мою душу перевернуться вверх тормашками. Я резко обернулся на месте, вжимаясь спиной в решётку. Зелёный дым в глазах Каррион освещал коридор куда лучше, чем редкие факелы. Но я бы отдал предпочтение последним.       — Ну вот, отлично, выиграл, чтобы стать сосисками на стене, — обречённо промолвил я под её тихое рычание. — Добилась своего, да? Поздравляю. Теперь ты у нас победитель.       — Vi-i-icto-o-or-r-r, — жутким голосом произнесла она, делая шаг в мою сторону. Уши прижаты к голове, зубы оголены в суровом оскале, мощный хвост в ярости долбанул одну из стен.       Я сглотнул и крепче вжался в решётку. Вот и конец.       — Лютик спасёт меня! — уверенно — или нет? — пискнул, отчаянно соображая, как спастись.       — Никто-о-о не спасёт, — рычала она, медленно надвигаясь на меня. Чувствовала своё превосходство. Победу. Мою скорую смерть.       — Я не вкусный. Это был не мой палец. Это всё Неко-тян. Ешь его.       — Vi-i-icto-o-or-r-r…       — Нет. Не надо. Давай договоримся. Я не готов умирать…       Ещё шаг и ещё. Волчьи лапы приближались ко мне, огромная морда становилась всё ближе. Ближе. Ближе…       — Прощайте все, я вас любил, — прошептал, закрывая глаза. Вот и всё. Вот и конец. Вот и победил. Вот и…       Дикий ржач, перемешанный со сдавленными хрипами, вынудил осторожно открыть один глаз, а потом и вовсе в недоумении вылупиться на Каррион, которая каталась по полу в истерическом припадке.       — Ты себя видел? — скулила она от смеха, нечаянно смахивая лапами и хвостом ароматические свечки. — «Я не готов умирать». Вот умора! ХА-ХА-ХА, ой, не могу! — Готов поклясться, что увидел слёзы от смеха. Хотя тайна их появления оставалась открытой, ибо глаза всё ещё представляли собой дымящуюся зелень. — Я уже хотела сказать что-то типа «бу», но ты и так знатно обделался! Ло-ша-ра! Чуть не расплакался от страха, трусишка!       Я как стоял, так и сел. Сполз по решётке, стукнувшись задницей, пока Каррион хохотала, стуча правой передней лапой по полу.       — Хорошо, что я всё сняла на видео, вот Акутос поржёт, конечно, — просипела она, когда истерический смех немного иссяк. — Лучший пранк в моей жизни, блин. Просто хоть стой хоть падай.       — Э… — пробормотал я, не представляя, как реагировать.       — Да не ссы в трусы, тебе тоже покажу. Потом будешь внукам показывать и ржать.       Она вытерла передней лапой шерсть под глазами — видимо, слёзы всё-таки там имелись — и уселась передо мной по-человечески, улыбаясь во все свои волчьи зубы.       — Успокойся, чё дрожишь? — хмыкнула она. — Не такая уж я и страшная. Слежу за собой, вообще-то.       — Я не… э… я…       — Да не буду я тебя есть. Чтоб мне Лейтао потом хвост оторвал? Знаешь, как долго Акутос его пришивал в прошлый раз? Я игрушки Лейтао не трогаю. Он тут главный всё-таки.       — Э-а-э… — продолжал осмысливать я.       — Чё «э-а-э»? С дикцией проблемы? А если серьёзно, вы, люди, слишком категоричны. Если я выгляжу, как волк, это не значит, что я не контролирую животные инстинкты. Мы вообще-то не в Средневековье живём. Я цивилизованный демон. Конечно, люблю покушать, но слежу за фигурой.       — Ты в тот раз сожрала всех моих друзей! — вдруг выкрикнул я и тут же зажал рот. В памяти всплыли тёмные пятна, которые пока не стремились приоткрывать передо мной завесу тайны. Что-то было. Что-то… не помню что. Но вырвавшийся крик сделал всё за меня.       — Ну, тогда я ещё не сидела на диете, — фыркнула Каррион. — Тебя же не съела, так что какие могут быть предъявы? К тому же твой рыжий дружок разварился в котле, так что не гони на меня за «всех».       — Но…       — Нет, я не злюсь, я понимаю твои чувства, victor. Стоп, это тебе Лейтао наплёл, что я злюка?       — Ты пыталась прорваться через решётку и сожрать меня. Откусила один из прутьев и пережевала.       — Ну, Акутос всегда говорил, что я очень сильная женщина.       — Ты хотела меня убить!       — Когда ты вернулся — да. Но потом Лейтао сказал, что не хочет тебя терять, я и перестала питать ложные надежды. А этот… Лейтао, — имя она произнесла с нескрываемым отвращением, — только и может, что бочку на меня гнать! Ишь чё! Видите ли, я страшная такая, потому что хищник! На себя бы посмотрел. Желток яичный.       — Но ты хотела напасть, когда мы шли по коридору.       — Не хотела.       — Но нападала.       Каррион наградила меня осуждающим взглядом.       — Мой милый мальчик, это был рофл. Неужели непонятно? — Я категорично замотал головой. — Вы, люди, рофлов вообще не понимаете.       — Понимаем. Но не когда нас пытаются сожрать.       — Да не пыталась я тебя есть! Напугать — да. Ты очень смешной, когда боишься.       Я закусил нижнюю губу с обидой. Каррион встала на лапы и лениво потянулась, зевнув.       — Пойдём в моё скромное жилище, а то чё мы тут сидим, как два пенька.       Подняться получилось с трудом, но другого выхода не было. Кажется, главный враг, страшное зло и предмет ненависти внезапно перестал быть тем, кем всегда являлся.       Мы прошли совсем немного и очутились в роскошной комнатке с кучей подушек, диванов, телевизором и камином. На полках стояли книжки, а в одиноком мусорном баке возле камина лежали в изобилии носки. Акутос сидел на подушках перед баком и, выуживая из него один носок за другим, подкидывал в розово-красный огонь, вынуждая его гореть ярче.       — Оу. Мило, — пробормотал я. Акутос обернулся и улыбнулся при виде гостей. Хм, он всё-таки фенек, а не кот, и ходит на двух ногах. Фурри, кажется.       — Добро пожаловать в нашу обитель, victor! — развёл руки в стороны Акутос. — Какими судьбами?       Я не успел и рта раскрыть, а Каррион ответила за меня:       — У Лейтао пердак подгорает с того, что его личная жизнь никак не складывается, вот он и решил свинтить погулять, а этот, — взмах хвостом в мою сторону, — как влюблённый принц, побежал за ним. Вот только дверь направление поменяла, и он в наш коридор зашёл, — закончила она, удобно располагаясь на подушках.       — У-у, как романтично! — взвизгнул от радости Акутос, после чего подскочил, подошёл ко мне и пожал руку. Вернее, потряс, едва ли не отрывая. — Посиди немножко с нами, познакомимся хоть, раз уж ты остаёшься тут жить.       — Я остаюсь тут жить? — недоуменно переспросил я. Каррион и Акутос переглянулись.       — Ты же сам выбрал свой портал, — с явственным подозрением в голосе произнесла Каррион.       — А. Я думал, что это всё был обман.       — Нет.       — Да ладно вам, вы не подумайте! — замахал я руками, видя недовольство на их лицах… мордах. — Я вообще не против. Просто я думал, что Лютик будет меня тут держать до поры до времени, а потом выкинет… А он, оказывается, и правда дал мне право выбора. Так что я рад, что остался.       — Приятно слышать, — расслабилась Каррион и повалилась на подушки. — Погоди-ка, как ты его назвал?       — Лютик. Ещё Ликёр.       — М-м, уже дают друг другу ласковые прозвища, — мечтательно произнёс Акутос, усаживаясь в одно из кресел. Я тоже присел на свободный диван.       — Кстати, милый, я засняла всё на камеру. Видел бы ты, как он верещал от страха! Просто лютый пранк. И лютый пацан.       — Да блин, — осунулся я в порыве смущения, но тут же оживился: — Стойте. В смысле ласковые прозвища?       — А. Ты, наверное, ещё не в курсе, но… — начал Акутос, но Каррион подскочила на месте и перебила его:       — Нет-нет, дай я расскажу!       — Конечно, дорогая.       Волчица уставилась на меня и загробным голосом произнесла:       — Ты, наверное, ещё не в курсе, но теперь вы сплетены крепкими узами на веки… ВЕЧНЫЕ.       В комнате повисла ожесточённая тишина, но я отчётливо слышал стрекот головных сверчков. Или это тараканы на скрипке пиликали, этих насекомых под черепушкой куда больше было.       — То есть я типа его парень? — наконец догнал я.       — ДА! — в один голос отозвались Каррион и Акутос.       — А. Ну это не новость. Как бы всё логично.       Каррион глубоко задумалась.       — Хм, если ты это понимаешь, то Лейтао зря загоняется. Он-то решил, что ничего не склеится.       — Ох, эти влюблённые такие милые! — пищал Акутос, активно жестикулируя.       — Не обращай внимания, он тот ещё шиппер, — фыркнула Каррион. — Ну, ты это, ищи своего избранника. Он где-то на улице. Плачет, наверное, водку хлещет, на луну воет… что там обычно такие демоны, как он, делают, когда грустят?       — Убивают людей, — подсказал Акутос.       — Убивает лю… нет, Лейтао — няшка, он не любит убивать. Разве что лягушек.       — О, да, он просто ненавидит лягушек.       — Почему? — поинтересовался я.       — У него спросишь, — отозвалась Каррион. — Иди уже.       Я неуверенно поднялся на ноги.       — А как я найду выход?       — Мы включим подсветку. Синие кишки выведут тебя на улицу. Иди.       Пара шагов к выходу и остановка. Обернулся через плечо.       — Чё ещё? — усмехнулась Каррион, балдея на мягких подушках.       — А почему Лютик запирает вас за решётками? Вы же не опасны.       Акутос и Каррион дружно расхохотались.       — Мы в отношениях, — произнесла волчица. — А он нет. И ему не нравилось, что мы постоянно уединялись. Его это бесило, и он выделил нам часть дома, отгородившись решётками.       — Зачем решётки?       — Звуконепроницаемость. — Каррион взглянула с недоумением. — Ты что, последние мозги в квесте растерял? Все знают, что решётки куда лучше удерживают звук, чем стены! Но каждая из решёток легко открывается, так что мы с Лейтао можем пересечься в любой момент.       — А… тогда ладно. А он сказал, что ты просто постоянно кусаешься.       Каррион ахнула от шока.       — Я? Кусаюсь?! Ну, подумаешь, бывало пару раз. Ух, получит он у меня люлей, ух, получит… — Она от злости зарычала, вгрызлась в подушку и принялась трясти её, разрывая и выпуская перья и пух в разные стороны. — Порву, как Тузик грелку. — В ход пошла вторая подушка. — Будет знать, мерзкий, лживый, жёлтый… ненавижу жёлтый! — Несчастная жёлтая подушка тоже подверглась репрессии. — Ну, Лейтао, ну, погоди!       Акутос замахал на меня рукой, прося уйти. Я пожал плечами и юркнул прочь из комнаты, с трудом сдерживая желание расхохотаться.