Экзорцист

— Ещё раз, напрягись! — занятие длилось уже не первый час, выдохнув, она снова колотит манекен из набитых опилками мешков, призванный изображать врага. — Который раз повторяю... Голос наставника теряется, и она обессилено падает на землю от усталости, упёршись ладонями в колкий песок. Хрупкое тельце не держит её на ногах, она подвергается слишком сильным нагрузкам, работая почти на пределе. Сдвинув брови, тренер снисходит до перерыва, ворча, что толку от неё сейчас никакого, удаляясь грузными шагами. — Это всё, что ты можешь? — Юнги нависает над её изнурённым телом, разглядывая мелкие ранки и темнеющие ссадины, — Что ж, я разочарован, тебе никогда не стать экзорцистом, малявка. Он постоянно видит её побитой, а ещё - печальной, с тех пор, как она прошла обряд инициации. Те, кто бывали там, знают, насколько болезненно, порой невыносимо это бывает, до крика в сорванном горле. Мин был единственным подростком в Ордене, поэтому его сразу заинтересовала новенькая четырнадцатилетняя девчушка, попавшая в этот замок, всегда скучный и мрачный. Юнги надеялся, что они станут друзьями, однако ей было совсем не до него: каждодневные тренировки, разговоры с первосвященником, обряды и ритуалы забирали всё свободное время. Орден всячески подготавливал новобранцев, чтобы быть уверенным, что его воины останутся на стороне Бога в любой ситуации, что бы не случилось. Все попытки мальчика заговорить с ней были тщетны: в ответ Юнги получал очередной мрачный взгляд. Обида и разочарование от неоправданных ожиданий копились в нём с каждым днём, как же его бесило это безразличие, он пытался добиться хоть какой-то реакции. Мин разрывался от переполняющих его эмоций, в его голове тысяча слов и мыслей, которыми он всё это время хотел поделиться с ней, но из всего этого множества он выбрал именно эти: — Чего ходишь, людей пугаешь своей кислой рожей? — так и началась их «дружба». Занозы искололи руки в кровь, отчего неприятно саднит, мышцы будто налились свинцом, взгляд мутный, но она встает снова, покачиваясь в разные стороны, чтобы сказать: — Это мы ещё посмотрим, слизняк, — вырывается из её разбитых губ, растянутых в усмешке: выглядит жутко, но на лучшее сейчас она не способна. Рваное дыхание слетает с её уст, пот льётся по вискам, раздражающе щекочет кожу. — Спорим? *** Проснувшись, сразу же щуришься от яркого солнца. Поясницу ломит от неудобной позы, голова гудит, да и вообще можно ли отдохнуть хоть немного в этом постоянно трясущемся корыте, которое люди зовут поездом? Потирая отбитые тряской ягодицы, ты подняла взгляд: Юнги спит, прислонившись к стенке, запихнув пальто под голову, скрестив руки на груди. Вот вагон в очередной раз сильно подпрыгнул на рельсах, встряхнув всех своих пассажиров. Юнги это не разбудило, он продолжал дрыхнуть, чуть опустив голову - длинная чёлка мятных волос закрывала весь обзор. Картинки сна из прошлого крутятся в голове, кажется, с тех пор почти ничего не изменилось, разве что вы стали старше, и ещё более уставшими от постоянных миссий. Разборки стали происходить реже и порой носили чисто символический характер, вроде дежурного обмена «любезностями» при встрече или пререканий только ради самого процесса, а не потому, что и вправду не согласны друг с другом. Хотя, нет. Кое-что всё-таки изменилось. Твоё внимание переключается на его обтянутый чёрной водолазкой торс. И эти бледные, покрытые сетью вен костлявые руки, узкие бёдра, обтянутые плотными тёмными штанами… — Нравлюсь? — его вопрос заставляет подпрыгнуть от неожиданности. — Просто задумалась, не обольщайся, — резко отворачиваешься, стараясь максимально сократить расстояние между вами в тесном купе настолько, насколько это возможно. Щёки предательски горят. — О чём? — спрашивает коллега, надеясь на заинтересующий его ответ. — Сон приснился, из детства, — уголки его губ опускаются, и Мин задумчиво смотрит в окно, будто тоже погрузившись в старые деньки. Да, с тех пор много воды утекло, только вот кое-что осталось неизменным - его чувства к тебе, занимающие мысли парня каждый день. Выносить их становится каждый раз всё сложнее и сложнее, ты хорошела на его глазах, и парень становился эмоционально нестабильным, когда долго не пересекался с тобой: то слишком раздражаясь из-за любой мелочи, то апатично отрешаясь от всего окружающего. Но сейчас, сидя с тобой рядом, Мин впервые за долгое время чувствует себя спокойно, его настроение даже слегка приподнято, в то время как ты пытаешься усмирить непокорное сердцебиение, пряча его за безразличием. — Мы тогда ещё поспорили, кто первым станет экзорцистом, помнишь? — Значит, обо мне, — констатировал Мин. — Умерь свою самооценку, в потолок упирается! — Не только самооценка, — двусмысленно заключил парень, заставив тебя сморщится. — Кошмар, — кривишься, будто глотнув уксуса, а Мин смеется, — Как насчёт пошутить не на тему своего преувеличенного достоинства? — А это не шутка. — Ни фига не интересно. — Ну и ладно, — парень равнодушно отворачивается к окну, разглядывая однообразный пейзаж всю дорогу. Поезд прибывает в небольшое поселение, когда солнце уже собирается за горизонт. Коллеги облегчённо вываливаются на перрон, радуясь, что теперь между ними больше, чем от силы полметра расстояния. Поспешно разминая затёкшие конечности, осматриваешься: Приземистое каменное здание вокзала с единственной скамьёй прикрывает вид на довольно жалкое поселение шахтёров и высокие холмы, плавно переходящие в горы. Домишки такие низкие, складывается ощущение, что они тоже частично под землёй. В местных шахтах поселилась нечисть, страшная и ужасная, правда, какая - никто так и не сообщил. Все попытки владельца шахты выяснить это, отсылая к неведомому чудищу вооружённых рабочих, солдат, самопровозглашённых колдунов да ведьм, провалились - обратно никто не возвращался. Всё бы ничего, завалили-закопали бы вход в шахты вместе с неизвестным злом, да вот только здесь расположено месторождение редких драгоценных камней, прибылью от которых так дорожит хозяин. В общем, рабочие напуганы, производство стоит, и владелец, подумав, решил обратиться за помощью в Ватикан. Уж кому ли не решать дела, связанные с подобной чертовщиной, как не церковникам. Кстати, искатели из Ордена тоже пока не выходили на связь, где их носит? Возможно, им что-то известно? Итак, вы стоите на перроне, поезд отбыл дальше, надо составить план действий. — Холодно, — ёжишься, засовывая руки в карманы. — Октябрь месяц на дворе, нашла, что надеть, — хмыкает парень, глядя на твой лёгкий облегающий чёрный топ на тонких бретелях, очерчивающий аккуратную грудь. — Но не сказать, что мне не нравится, вид неплохой. — Закрой свои глазёнки, извращенец, — огрызаешься ты, запахнувшись в пальто. Его комментарии стали ещё более испорченными с возрастом, заставляя краснеть до самых корней волос. — Я-то? Это кто меня сегодня глазами прожигал? Аж дым пошёл, так сверлила, — парень идёт в сторону, где предположительно должна быть злосчастная шахта. — Я не пялилась, идиот, это всё твоё бурное воображение! — нагоняя его, кричишь ты, — И вообще… — Тише, — перебивает тебя парень, предупреждающе подняв палец вверх, вслушиваясь. — Слышишь что-нибудь? Спустя несколько минут звенящей тишины, тихо отвечаешь: — Ничего подозрительного… — Неправильно, — Юнги морщит нос, как всегда, когда не согласен с чем-то или просто не в настроении, — Совсем не то. НИЧЕГО не слышно, вообще. Будто вымерли все. — ты тоже замечаешь это, и становится немного жутко. — Глушь такая, поэтому тихо. Не пугай меня раньше времени! Путники бесшумно бредут по поселению, настороженно оглядываясь. Твоя рука нервно ложится на приклад оружия, приточенного ремнями к бедру. Юнги уже давно сжимает рукоять пистолета, напряжённо вглядываясь в надвигающиеся сумерки. Люди по пути так и не попадаются. Слишком подозрительная тишина… Внезапный вопль за спиной заставляет тебя обернуться, выхватывая оружие из кобуры. Враг?