Экзорцист

Твоя реакция на разрезавший тишину крик молниеносна: нервный импульс стремительно передаёт сигнал мышцам, и ты через мгновение стоишь лицом к источнику потенциальной опасности. Им оказывается быстро приближающийся к вам человек, взгляд его безумных (испуганных?) глаз на исказившемся в жуткой гримасе лице выглядят устрашающе. Ты колеблешься с действиями, и Юнги замечает твою нерешительность, нацеливая свой пистолет в сторону предполагаемого врага. Выстрел, ты дергаешь парня за руку, и пуля уходит в песок. Незнакомец, чуть отпрянув назад, убегает в темноту, продолжая кричать. — Т/И, ты ебанутая, что ли?! — толкает напарник, вперив в тебя свой гневный взгляд. — Какого дьявола ты творишь?! — Сам глаза протри, вдруг он местный?! Может, ему нужна помощь? Чуть человека не застрелил, идиот! — Откуда мы знаем? — парень продолжает угрожающе наступать на тебя, но ты и не думаешь сдаваться, отойти назад, даже тогда, когда его нос почти сталкивается с твоим. Юнги чертовски зол, и ты слышишь свист вдыхаемого сквозь зубы воздуха. — Когда сожрут - будет поздно. Бей предупредительный, если хочешь жить, курица беззаботная! — Знаешь что, — нервы на пределе, вам обоим надо выплеснуть напряжение, пока оно не разорвало изнутри. — Уж лучше так, чем людей убивать, как ты, скотина бездушная. Как тебя ещё земля носит? — ты уходишь, чтобы найти неподстреленного Юнги человека и просто отойти от этого напарника-ублюдка подальше. — Куда, суициднуться решила? Ты, блять, с психами своими альтруистическими завязывай, бесишь, иди сюда, сожрут же! — Пошёл ты! — напоследок кидаешь напарнику, двигаясь вглубь тёмного поселения в поисках единственного увиденного в посёлке жителя. Надо расспросить его о том, что здесь происходит. Гробовая тишина и холодный ветер заставляют содрогнуться от пробежавших по спине мурашек. Мелкие камешки тихо шуршат под подошвой, все чувства предельно обостряются сейчас. Юнги зря назвал тебя беззаботной: ты всегда настороже, особенно, если этого придурка нет рядом - ничего не отвлекает. Мин отчасти прав, и ты понимаешь это, но лишь отчасти, вторая половина тебя яростно отрицает его слова. …Сильный проливной дождь и бушевавшая гроза, которая очерчивала ярким светом острую вершину часовни. До невозможности душное помещение, озарённое светом тысячи свечей, наполненное запахами ладана и свечного воска, вызывающими головную боль. Тёмные одежды и равнодушный серый гранит, покрытый тёмным бархатом с вычурной церковной вышивкой. Безымянный камень нёс на себе короткую надпись, как на многих предыдущих подобных ему плитах: «Приближенный к Богу, умер за веру». Твои напарники тогда тоже хотели спасти кого-то, заплатив за это своими жизнями… …И ты сидела посреди мессы, размазывая злые слёзы по щекам, потому что винила во всём себя. Если бы им не пришлось спасать одну неумелую девчонку, возможно, они были бы живы?... Решительно отогнав ненужные мысли, ты берёшь в руки пистолет, заряженный освящёнными пулями. Мало ли что. Мало ли кто. — Эй! — навскидку выкрикнула ты. — Есть тут кто живой? Тишина. Дома совсем не кажутся заброшенными, но ты опасаешься стучаться туда в одиночку. Уже собираешься уходить, как чья-то сильная рука хватает за плечо, дёргая назад. Ни секунды не колеблясь, цепляешься за рукав «хулигана», сгибаясь в броске, и его бренное тело падает наземь. Уже сидя на спине незнакомца, заломив чужую руку, слышишь знакомый шепелявый баритон: — Отпусти, больно же! — Мин сдавленно кряхтит, придавленный лицом в пыльную тропу. — Я свой! — Точно? — подозрительно проводишь по подбородку парня холодным металлом серебряного оружия, и красная полоса тянется вслед движению твоей руки. — Не видишь что ли? Айщ… — усиливаешь болевой захват, побуждая быстрее перейти к доказательствам. — Да я это, я! Думаешь, мог бы я отпустить девушку гулять одной по сомнительному поселению? — Идём, джентльмен недоделанный, — ты наконец встаёшь с непутевого напарника, помогая парню встать, а через мгновение всаживаешь безжалостную пулю в его висок. Гримаса боли застывает на лице Юнги, и он падает на землю. Холодный тягучий ужас разливается по жилам, когда ты наблюдаешь за разлагающимся на твоих глазах телом. Как такое могло произойти, именно здесь, именно с тобой? Вглядываясь в лицо трупа, замечаешь абсолютно чёрные белки глаз, характерный запах гниения, который тут же ударяет в нос, окончательно подтверждая твою догадку. «Ложняк», — мрачно сплёвываешь на землю у превратившегося в смердящую кашу трупа. Странно бояться уже после того, как выстрелила в напарника, но, увы, повод действительно есть. Если твоя догадка верна, то ситуация хуже некуда. Чёрт бы побрал того чокнутого некроманта, которому стукнула в его слабоумную черепушку идея проводить эксперименты с нежитью двести лет назад. Сейчас поминаешь его нецензурным словом, ведь эти твари хорошо приспосабливаются в любой среде: способные принимать чужой, «ложный» облик, они не вызывают никаких подозрений у окружающих. Почти никаких - копировать образ мышления и память они не способны, лишь внешний облик и эмоциональное состояние на момент контакта. Каким образом это им удается - у учёных не было времени разбираться: чудовищ тут же истребили, сразу после создания. Не знай ты Юнги так давно, кто знает, смогла бы ты определить подмену? Пару секунд назад, когда ты взяла его за руку и почувствовала сильнейший озноб, была уверена: перед тобой точно не Юнги, как и не живой человек - рука напарника была мертвецки холодна. К тому же, даже самый невезучий труп на солнцепёке не успел бы испортиться настолько быстро, как этот. Ложняки стремятся поглотить человека, чтобы завладеть его телом и размножаться дальше. И если Мин оплошает… От одной только мысли бросает в дрожь. Тебе придётся убить его по-настоящему. — Надеюсь, ты не настолько отморозок, чтобы позволить себя сожрать, Юнги? — злобно выплёвываешь в пустоту — надо найти экзорциста, пока не поздно. Бесшумные тени скользят тебе вслед, пугливо прокрадываясь между каменных стен. Вы уже опоздали. *** Мин бродит возле входа в некогда рабочие штреки, внимательно осматривая местность, настороженно принюхивается, присматривается, разглядывая разбросанные на земле (не иначе как в спешке) орудия труда шахтёров, и пытается найти хоть какой-нибудь намёк на то, с чем (или с кем) в этот раз придётся столкнуться. Его коллега не спешит возвращаться, отчего парень раздражён и уже собирается идти разбираться в одиночку. Но как только Мин замечает приближение знакомого силуэта многострадальной напарницы, с ухмылкой интересуется: — Ну что? — Ничего, — мрачно изрекает она, обходя единственную опрокинутую набок вагонетку. Внезапно, тишину нарушает рокот подъехавшего автомобиля, и коллеги удивлённо оборачиваются. Из машины выпрыгивает круглый мужчина среднего возраста - он семенит в сторону путников, поспешно стирая пот со лба кружевным платочком, сразу определяя людей из Ватикана по символу крест-розы на фирменных пальто. — Ну наконец-то вы приехали, господа экзорцисты, я поспешил сюда сразу, как только узнал о вашем прибытии! — задыхаясь, тараторит человечек. — Моя фамилия Розенберг, я владелец этой шахты, — его богатый костюм трещит по швам от натуги, а на груди красуется непропорционально огромный серебряный крест. При виде подобного средства самозащиты девушка морщится, незаметно отступая назад, передавая инициативу в руки коллеги. — Почему у вас в поселении ни души? — интересуется Мин, пожимая мужчине руку. — Попрятались по домам, страшно, тёмный народ. Но, я надеюсь, с вашей помощью, господин… э-э-э? — Мин Юнги. — Да, господин Мин, я надеюсь, эта проблема разрешится, — широко улыбаясь, владелец энергично (от страха?) трясёт его руку. Натянуто улыбнувшись, Юнги с трудом освобождает ладонь из крепкого рукопожатия. — Карту вот вам привёз, чтобы вам легче было ориентироваться. Туннель перекрыт там, где метки, но сейчас завалов намного больше, мы не успеваем их чистить. — Спасибо, — он принимает помятый листок. Вход в шахты один, развилок немного, но карта лишней не будет. — Ну, это… тогда, с Богом! — напутствует господин Розенберг, тяжело вздыхая и делая какой-то непонятный жест благословения вслед удаляющемуся экзорцисту. — Чего тупишь? — парень натыкается на напарницу у входа в холодные рудники, странно гипнотизирующую тёмную бездну внутри тоннеля взглядом. Выждав несколько секунд без ответа, он добавляет: — Ты головой там не ударилась, пока ходила? — Идём, — она резко переводит взгляд на Юнги, хватая его за рукав длинного пальто. Странное поведение коллеги слегка настораживает экзорциста. Что-то изменилось, обиделась, что ли? Обычно она отвечает чем-то в духе: «Я-то нет, а вот тебя, видно, в детстве часто роняли, раз такой тупой вырос». Непонятно почему, эта её рука, держащая экзорциста, настойчиво тянущая за собой, заставила его почувствовать что-то вроде смущения. Прямо сейчас Мин пытается выбросить из головы неловкие мысли, сбивающие с толку. На секунду он даже забыл о том, что на задании, залюбовавшись хрупким станом напарницы. — Куда ты меня тянешь? — опомнился парень, когда экзорцисты зашли в тупик.