Экзорцист

Ты открываешь глаза со второй попытки и видишь перед собой светлое помещение больничного отделения Ордена. Твои забинтованные руки лежат вдоль тела поверх белоснежного одеяла, на одной из них красуется провод капельницы. В палате тихими призраками снуют медсёстры, лавируя между койками. Прошло несколько дней с момента вашего возвращения, Юнги тоже лежит, восстанавливаясь после ранений в другой части Ордена. Дни госпитализации пролетают почти незаметно, ведь мысль о том, что твои чувства взаимны, невероятна. Она окрыляет, и тебе всё ещё непривычно от этого. Начальство поручило написать отчёт по выполненной миссии, а голова прокручивает совсем не те эпизоды, что нужны для отчётности. Моменты вашей с Юнги близости картинками пролетают в голове снова и снова, возбуждая стремительный поток чувств в тебе. Зарываясь лицом в одеяло, ты слышишь скрип двери, и в комнату входит знакомый силуэт. Сказать, что Юнги выглядит потрясающе — не сказать ничего. Новенькое фирменное пальто сидит на мужских плечах как влитое, выглаженная белоснежная рубашка, всё те же (твои любимые) облегающие брюки, аккуратно уложенные волосы и лёгкая улыбка на любимом лице. В руке у экзорциста болтается свёрток с фруктами, а ты пугливо выглядываешь из-под одеяла, глядя на это неотразимое безобразие и не ведая, как реагировать. — Ну привет, — Юнги присаживается на табуретку рядом с твоей кроватью. Ты даже не догадывалась о том, что напарник может быть уже на ногах. Отпросился, как выяснилось позже: невмоготу лежать в скучной палате в окружении кудахчущих над головой медсестёр. Юнги думает о тебе каждую минуту. Думает, как ты будешь переживать по поводу недолеченного ранения, хотя, может, в открытую этого не покажешь. Или наоборот, бросишься с кулаками, загоняя обратно в госпиталь. Он думает, как ты будешь рада его видеть: в общем, парень окрылён любовью, и ему впервые кажется, что даже тут, в вечно мрачном и тёмном замке, стало чуть светлее, чем обычно. — Чего пришёл? — произносишь, выныривая из-под одеяла. — Йа, я тут её навещаю, а она ещё и фыркает, — возмущается Мин, складывая свою ношу на столик рядом. — Как ты? — Нормально. Юнги, просто свали пока и не пали контору, прошу тебя, — ты протестуешь, закрывая ладонями лицо от ощущения чужих взглядов в вашу сторону. Экзорцист невозмутимо приседает на краешек кровати, игнорируя твои слова. Его руки без усилий убирают преграду на пути, и Мин склоняется, оставляя лёгкий поцелуй. — Ни за что, — парень растягивает губы в ухмылке, а шушуканья в палате становятся громче, — я слишком долго ждал этого. И не смей больше убегать, иначе получишь ещё один штрафной поцелуй. — А это не спорный? — Ага, — парень сияет, как начищенный до блеска таз. Глаза слепит эта его наглая улыбка до ушей, а ваша конспирация летит к чертям благодаря одному нетерпеливому придурку. — Ты достал меня, Мин Юнги, — констатируешь ты, вздохнув. — Я знаю. Вставай давай лучше, верхи собирают срочный совет по поводу прошедшей миссии. Наше присутствие обязательно, — его способность становиться серьёзным через секунду, как обычно ставит тебя в ступор. Пытаешься нагнать его мысли, пока экзорцист добывает откуда-то стопку с новой парадной формой. — Я буду ждать в зале собрания. Верхи, то бишь, верховные кардиналы, нашли повод обкашлять старые ошибки. Что ж, всё в порядке, пока твоя голова ещё на плечах. Натягивая чистый форменный костюм, невозмутимо покидаешь больничное отделение под усиливающиеся перешёптывания за спиной. Стук металлических набоек высоких сапог эхом разносится далеко по пустующему коридору, ведущему в Зал собрания. Он встречает тебя привычной роскошью огромных настенных фресок, тонкой резьбой и вычурностью тяжёлых бархатных тканей на высоких штандартах. Тебя уже воротит от этой религиозной помпезности за все годы пребывания здесь. Проходя внутрь заполненного зала, становишься поодаль от Юнги, любуясь обворожительным беспристрастным видом коллеги. Невозмутимое серьёзное лицо дополняет шикарный образ. Ты таешь прямо посреди начавшегося уже совета: он так сексуален прямо сейчас. Начальник Ким вещает коллегам о цели собрания и её сути, ты же его едва ли слушаешь, прожигая взглядом людей на высоком постаменте. На слово «ложняки» совет реагирует недовольными лицами, не в силах поверить в происходящее. Как никак, это промах Ордена: сэкономив когда-то на спасательной операции, теперь мы имеем снова плодящуюся заразу. Ты слышишь ворчащий голос: «Если бы эти бездари тогда были повнимательнее…» Для кардиналов всё военное отделение — кучка невнимательных бездарей. Если бы хоть один из них удосужился поднять свой жирный зад, вместо того, чтобы указывать, прикрываясь старыми, как мир догматами, всем жилось бы легче. — …Подкрепление оцепило сектор, прошерстило ближайший лес и очистило еще несколько десятков метаморфов. Человеческие жертвы… — стоило только произнести эти слова, как лица кардиналов тут же поменялись со скучающих на взволнованно-участливые. — Жертвы? — Но это недопустимо! Мы не можем это оставить! — Церковь ни в коем случае не станет убийцей. — Кому вы поручили эту миссию, начальник Ким? — мужчина проглатывает образовавшийся в горле ком, указывая в вашу сторону. Мерзкие ублюдки, эти святоши, пробившиеся наверх и получившие власть над остальными, при случае всегда готовы повесить всех собак на кого-нибудь, обвинить во всех грехах, чтобы сохранить свою непогрешимость перед их любимым «Богом». Вам дают слово, и Юнги решительно встаёт первым, чтобы вставить своё веское: — Согласно уставу, … — его голос чёткий и уверенный, а взор тёмно-карих глаз разрезает насквозь сидящих напротив кардиналов. Это правда, среди толпы наступающих ложняков вам пришлось убить несколько человек, в том числе и Розенберга. К сожалению, они были обречены, поэтому быстрая смерть — самая великая милость, которую вы могли подарить им в тот момент. — Да, всё верно. Ситуация такова, что это было единственное правильное решение. — ты сохраняешь суровость в своём виде и голосе, продолжая слова Юнги. Экзорцист оглядывается на тебя, смотрит, пока ты говоришь. Ты на его стороне, впервые за долгое время, хотя дело касается человеческих жертв. Ты поняла уже, что мир, к сожалению, не бывает чёрно-белым. Он сплошь серый, где-то темнее или светлее, и порой самые тёмные его оттенки скрываются на мнимой «белой» стороне. Дают слово другим участникам событий, а ты напряжённо ждёшь решения верховных. Среди выступающих замечаешь Намджуна, докладывающего о реакции прихожан на такой аморальный поступок. — Мы вынесем свой вердикт позже, — собрание заканчивается, и Мин уводит тебя за руку, прочь из зала. — Куда ты? — непонимающе вопишь вслед ему, тащась на расстоянии вытянутой руки. — Подальше отсюда, — Юнги отвечает, опустив твою ладонь уже в своей комнате. Экзорцист устало падает на кровать, переводя дух. Ты часто была здесь раньше — ничем не отличающееся от остальных спальных комнат помещение, обставленное по-спартански. Стену украшает покрытый щербинами образ, в который так удобно метать ножи прямо с кровати. Прямо сейчас там красуются два воткнутых серебряных кинжала. — Подождём пока здесь, садись, — кидает Юнги и видит твою нерешительность, и только потом понимает, что получилось как-то неловко и двусмысленно — привести тебя к себе, да ещё и приглашать на кровать. Он уже хотел было объясниться, но ты робко присаживаешься на край, опустив глаза: — Намджун уже в Ордене, я не знала, — с содроганием вспоминаешь его лицо в толпе, не сулящее ничего хорошего. — Не бойся, я не позволю ему и пальцем прикоснуться к тебе, — столь самоуверенное заявление не портит впечатления от его слов, и вы переглядываетесь, — просто держись рядом. Видишь его открытый, какой-то беспокойный и прямой взгляд из-под сбитой чёлки. Юнги приподнимается на локте, нервно кусая губы. Спонтанное желание появляется неожиданно для тебя самой, яркими искрами пробегая по телу, оседая в глубине чёрных зрачков. Ты замечаешь ответное желание в глазах напротив, потемневших ещё сильнее под воздействием влечения. Там — сплошная темнота, бездна, что не выпустит обратно. Несмотря на это, тебя тянет туда неимоверно. Вы стремительно приближаетесь друг к другу, как по сигналу, и Мин касается шершавыми губами твоих, таких мягких и красных от постоянных покусываний, крепко сжимая талию. Скользит руками по спине, щекоча лопатки, а юркий язык идёт в ход, лаская твой. Вспыхиваешь, словно спичка, от таких настойчивых ласк, впервые ощущаемых на себе, и первый неуверенный стон срывается с твоих губ: — Юнги…