Не та...

Стоять в приёмной самого Габриэля Агреста, было чем-то недосягаемым и волшебным для Маринетт, при этом её коленки тряслись от страха и волнения. Прижимая к себе папку со своими документами, фотографиями работ и некоторыми эскизами, девушка осматривала свой внешний вид. Одета как с иголочки. Строгие облегающие чёрные брюки, лёгкая шифоновая блуза небесно-голубого цвета, и естественно чёрные лодочки. Волосы собраны в аккуратный пучок, на лице минимум макияжа, как никак, но Маринетт сторонница естественной красоты. Нервно стуча ногтями по поверхности папки, девушка ожидала, когда из кабинета Габриэля Агреста выйдет какой-то очень важный посетитель, и её пригласят войти. Минута за минутой тянулись будто целая вечность, и вот из кабинет наконец-то выходит секретарь, приглашая Маринетт войти. Набрав в грудь побольше воздуха, Дюпен-Чен уверенным шагом вошла в кабинет. Потеряв всю свою былую смелость встретившись с холодным взглядом месье Агреста, Маринетт сглотнула, переводя взгляд на сидящего в углу кабинета Адриана. — Добрый день, мадемуазель Дюпен. Что ж, я готов Вас выслушать. Надеюсь Вы не будете против, если мой сын поприсутствует, просто мы решили не все дела. — как не странно, но голос мужчины был достаточно спокойным, и говорил он без всяких эмоций. Маринетт сдавленно кивнула, стараясь не смотреть в сторону Агреста младшего, а после начала свой рассказ. Начав с самого далёкого, девушка рассказала о том, как она стала увлекаться модой, о многочисленных конкурсах молодых талантов, что проходили каждый год в Пекине, об желании учиться именно в Париже, о своих успехах в университете. После она продемонстрировала свой красный диплом, показала свои работы и наброски, и только потом смогла спокойно выдохнуть. — Что ж, юная леди, чего Вы вообще хотите добиться в жизни? — снова задал вопрос глава компании, и Маринетт кажется улыбнулась чуть увереннее. — Я хочу творить… Хочу создать свою линию одежды… Хочу, чтобы людям нравилось то, что я создаю, и, чтобы все с удовольствием носили мою одежду. Я понимаю, что добиться успеха в сфере моды очень сложно, я знаю, что это очень долгий и сложный путь, но это моя мечта… Я готова к сложностям! — не теряя улыбки, Маринетт говорила от всей души. Габриэль как-то не по-доброму сощурил глаза, а после ещё раз пролистал работы Дюпен-Чен. В это время девушка успела обменяться взглядом с Адрианом, который за все полчаса не проронил ни слова. Тяжело вздохнув, Габриэль захлопнул папку, и встал со своего кресла. Сердце брюнетки пропустило пару ударов. — Что ж, уважаемая мадемуазель Маринетт, мне очень жаль Вам это говорить, но Вы не приняты. — холодный взгляд и голос мужчины, заставили девушку вздрогнуть. На этом моменте даже Адриан еле подавил удивлённый вздох. — Что? Но… почему? — тут же спросила она, вскакивая со своего места. — Дело в том, Маринетт, что сколько бы людей Вам не сказали обратное, но я не увидел у Вас особого таланта. Вы скорее любитель, чем человек, который живёт модой. У Вас нет своего стиля, Ваши рисунки полный бред, Вы вообще видели себя в зеркало?! Какой модный дизайнер может ходить в этом? — мужчина вопросительно приподнял одну бровь, в ожидании ответа девушки. Это было самое ужасное, что слышала Маринетт в своей жизни. Впервые её так жестоко раскритиковали. Нет, конечно, были завистливые люди, которые говорили, что Маринетт бездарность, но она не принимала всё всерьёз. А сейчас… это был словно удар в спину… по больному. Не теряя ни минуты, чтобы не зареветь прямо здесь, девушка стала спешно собирать свои эскизы. Дура, какая же она дура, раз надеялась, что Агрест старший достойно оценит её работы. — Отец… — было начал Адриан, но был перебит. — То что она дочь моего старого друга, ничего не меняет, Адриан. — одарив молодых людей презренным взглядом, сказал Габриэль. И Дюпен-Чен вскипела. Именно в этот момент. Ещё секунда, и её уже никто не сможет остановить, она просто скажет в лицо этому индюку всё, что о нём думает. Быстрыми шагами девушка направилась к выходу из кабинета, но последняя фраза главы компании заставила её остановиться. — Советую Вам покончить с попытками построить карьеру в сфере моды. И это стало последней каплей. Всё. Бум. Не сдержав волну злости, Маринетт резко развернулась на каблуках, и преодолела расстояние от двери до рабочего стола в пару шагов. Шумно бросив папку на стол, девушка начал свой монолог на повышенных тонах. — Хватит. Как Вы вообще смеете унижать меня?! Сами то давно в этом кресле?! Как Вы смеете судить меня, мой талант, мои работы и то, как я одеваюсь? Вы себя то давно в зеркале видели?! Это так сейчас одеваются самые известные модельеры?! Это ужасно… Цвет вашего костюма вышел из моды ещё в прошлом сезоне, а о рубашке я вообще молчу. Ремень… почему он не сочетается с туфлями? Это какой-то нонсенс! А Ваш шейный платок просто прошлый век! Добившись успеха Вы возомнили из себя царя мира, который может разбивать чужие мечты, а на самом деле… обыкновенный напыщенный индюк! — выпалив всё на одном дыхании, Маринетт снова забрала папку, и гордо направилась к выходу. — До свидания! — и хлопнув дверью ушла. Адриан в это время затаил дыхание. Это… это было что-то с чем-то. Ещё никто не позволял себе говорить в таком тоне с его отцом, а если и решался, то проглатывал язык после первого слова. Габриэль, кажется, тоже был в шоке от услышанного, но это только кажется… — О, хвала небесам, я нашёл её! Хоть один нормальный человек в этом здании. — довольно вскрикнул мужчина, хлопнув в ладоши. — Так, Адриан, ты должен вернуть мне её! И на этом моменте Адриан перестал дышать. Что это только что было? — Подожди, отец, что это значит?! — Ну ты, что совсем у меня орешек? Это такой специальный ход… Я знал, что никто из сотрудников не осмелится что-то сказать мне про мой стиль. Я уже так неделю хожу и никто и слова не сказал, хотя я так ждал … А эта девушка… У неё чрезвычайный талант, просто я должен был проверить и её. — начал объяснять Агрест старший, расхаживая по кабинету. И вся эта ситуация вызвала у Адриан порыв смеха. До такой глупости наверное ещё никто не додумывался. — Пап, ну ты даёшь, конечно… Так и быть, верну тебе её. — похлопав отца по плечу, Адриан собрался уходить. — Только не пойму, чем ей мой платок не угодил?! Он мой любимый… — обиженным тоном, спросил Габриэль, чем снова вызвал смех со стороны сына. — Па, ну это правда прошлый век. — смеясь бросил Адриан, спешно скрываясь за дверью кабинета, чтобы не получить невзначай.

***

Маринетт кипела от злости, рвала и метала. Наверное и десяти пачек сигарет не хватит, чтобы утихомирить её нервы. Да кто такой, этот Габриэль Агрест, чтобы судить стиль Дюпен-Чен. Ну да, он — царь модной индустрии, самый известный модельер во Франции и соседних странах, да, он был ей примером для подражания. Ключевое слово — был! Так бесцеремонно растоптать чувства молодой девушки, так оскорбить и унизить её, было за гранью её понимания. Потушив очередную сигарету, Маринетт бросила бычок в урну, и размеренным шагом, направилась в сторону своего дома. Состояние было настолько подавленным, что девушка реально задумалась над тем, чтобы бросить эту моду. Устроиться в какую-нибудь пекарню, будет печь сладости, опыт то у неё уже есть. Может права была мама, и индустрия моды это не для неё?! Шаг за шагом приближаясь к своему дому, Маринетт всё больше и больше думала о карьере пекаря. А что, родители с радостью примут её в Пекине. Дойдя до дома, и избавившись от этих ужасных туфлей, девушка завалилась на кровать и заказала пару пицц, решив заедать стресс. Переодевшись в свою домашнюю одежду, а именно в шорты и огромную папину футболку, Дюпен-Чен сорвала злость на своих рисунках. Разрывая, когда-то дорогой ей эскиз, Маринетт получала огромное удовольствие, но её прервал звонок в дверь. Несясь на всех парах к своей любимой сырной пицце, она снесла по дороге торшер, что стоял у перегородки. — А вот и моя пицца… — радостно проговорила Маринетт, открывая дверь, и какого же было её удивление, ведь там стоял Агрест младший. — Я не буду извиняться, даже не думай об этом! — строго проговорила она, а после попыталась закрыть дверь. Ну, естественно Адриан оказался смышленее, поэтому успел проскочить внутрь. На возмущённый взгляд девушки он только рассмеялся. — Тебе не за что извиняться, отец принял тебя на работу. — сразу же выпалил он. — Мне плевать, что там твой отец принял… Подожди, что? — застыв на месте, Дюпен-Чен удивлённо раскрыла глаза. — Меня? Как раз в это время приехала пицца, которую девушка так долго ждала, и Адриан предложил объяснить всё Маринетт за чашечкой чая. Выбора то большого у неё не было, поэтому она пригласила его на кухню, извиняясь за небольшой бардак. Потом ей пришлось выслушать ругательства в свою сторону за испорченные эскизы, и не долгие убеждения, что они были по-настоящему прекрасны и уникальны. А потом, за поеданием пиццы, как оказалась, Агрест тоже обожал сырную пиццу, Адриан рассказал Мари то, что услышал от отца. В недоумении Маринетт всплёскивала руками, удивлённо хлопала глазами, и в итоге сделала вывод, что Габриэль Агрест и впрямь гениальный человек. — И я всё это сказала ему прямо в глаза? — изогнув бровь, переспрашивала она. — Не то что сказала… скорее прокричала… — усмехнулся Агрест. — Боже, какой позор! — пряча лицо в ладонях, проныла Мари. — И он хочет, чтобы я после этого работала в его компании? Как я ему в глаза вообще буду смотреть? Ещё полчаса Адриан потратил на то, чтобы убедить девушку в том, что всё нормально, и его отец не принял её слова всерьёз. И только, когда Маринетт согласилась придти завтра на свою новую работу, парень спокойно выдохнул и допил уже, кажется, третью чашку чая. — У тебя тут уютненько. — всё это он, конечно, видел вчера, но не удержался сказать об этом ещё раз. — Правда, спасибо. — чуть смущённо ответила Дюпен-Чен, а после заметила, что Адриан смотрит на полученные ею вчера хризантемы. — Аа… это… Я в общем… — Все нормально. Я здесь сугубо по поручению отца. И сейчас мне наверное уже пора. — виновато улыбнувшись, Агрест поспешил встать из-за стола. — Я… это… ну, не обижаюсь в общем. Вот. — тут же протараторила брюнетка, так же вставая из-за стола. Румянец на её щеках давал понять Адриану, что сказать это далось ей довольно трудно. — Правда? — с довольной ухмылкой спросил он, на что получил сдержанный кивок. — Не думал, что тебя можно смутить? — продолжил он в насмешливом тоне, на что Дюпен-Чен закатила глаза. — Спасибо за цветы, они очень красивые. — уже смелее сказала Мари, одаряя парня улыбкой. — Хорошо, что я купил не розы. Очередной бум. Маринетт смотрит в глаза Адриану, потом мысленно представляет на его месте Нуара. На неё вдруг снизошло озарение, но она успела лишь открыть рот, как Адриан уже попытался разрулить ситуацию. — Я просто хотел сначала подарить розы… и… Мне просто показалось это банальным, и… Я рад, что тебе понравилось. — запинаясь пробормотал Агрест, вызывая у девушки небольшой смешок. — Я думаю ты не против сходить завтра со мной в кафе? — Кафе? О, к сожалению, я не смогу. Ну работа там, понимаешь? — откровенно насмехаясь над ним, сказала Дюпен-Чен. — Не забывай, я тоже работаю в фирме отца. Мы можем вместе пообедать?! — с победным выражением лица спросили он. — Ох, ну раз так… Только, если ты не будешь внезапно целовать меня… Вдоволь насмеявшись с этой шутки, Адриан бросил лишь короткое «Постараюсь», а после решил всё-таки ретироваться. Попрощавшись с девушкой, и отвесив шутливый поклон в стиле Нуара, Адриан скрылся за дверью квартиры. — Ну что ж, Агрест, поиграем!

***

А Вы любите ночь?! Ох, любители долгого и крепкого сна, скажут, что ночь это лучшее время суток, ведь ночь предоставляет нам возможность отдохнуть… Но ведь прелесть ночи не только в возможности поспать… Есть куча других вещей, которые можно делать ночью… к примеру, гулять… думать о смысле жизни… о мечтах, целях… о завтрашнем дне. Можно наслаждаться алкоголем в каком-нибудь неприметном баре, а после зажигать в центре танцпола. Можно всю ночь готовится к сессии, выучить весь тот материал, что должен был учить на протяжении полугода. Можно обнимать любимого человека, чувствовать его любовь и заботу, а можно всю ночь наслаждаться его или её разгорячённым телом. Можно всю ночь плакать в подушку от неразделённой любви… А можно совершать какие-то безумные поступки. Ночь — это не просто темное время суток, когда жизнь замирает. Очень часто бывает совсем наоборот, именно ночью начинается настоящая жизнь. Ночью люди снимают маски и позволяют себе быть такими, какие они есть. Ночь — это время искренности, любви и размышлений. Адриан не заметил, когда проводить ночь в компании Маринетт стало самым обыденной, скорее даже незаменимой частью его жизни. Вот уже четвертую ночь подряд они стоят всё на том же мосту Руаяль, и молча смотрят в глубь Сены. Маринетт невероятно комфортно рядом с Нуаром, чего не скажешь об Адриане. Вот уже который день Маринетт и Адриан работают в одном офисе, буквально в кабинетах, что расположены друг напротив друга, но их общение никак не продвинулось. Один единственный раз они пообедали в кафе, что находится недалеко от компании Габриэля, а в другие дни девушка, мягко говоря, увиливала от Адриана. Объясняла это тем, что много сложностей, что ей нужно обжиться на новом месте и привыкнуть к графику работы. И парень чувствовал какую-то дискриминацию по отношению к Адриану, потому что общение с Нуаром у неё складывалось куда лучше. К тому же, она ради их встреч не спит четвёртую ночь подряд, чем окончательно путает молодого человека. Неужели неизвестный, немного наглый и уверенный в себе ночной байкер Нуар, нравится ей больше, чем милый и приветливый Адриан, что каждый день не упускает возможности позвать её на обед?! Агрест считал это абсурдом, но тем не менее каждую ночь приезжал на этот мост, где его уже ждала брюнетка. Хотя ждала ли? — Привет, Мурцесса. — подходя к девушке, что смотрела в воду, поздоровался Нуар. — Боже, что за странное слово? Откуда ты его взял? — усмехается Дюпен-Чен, переводя взгляд на парня. — Если ты не знала, Мурцесса, то это кошачьи каламбуры. — самодовольно произнёс байкер. — Так ты — кот коламбурщик?! К такому жизнь меня не готовила. — наигранно иронично произнесла Мари, хватаясь за сердце. — Ну, не драмяутизируй. — фыркнул парень, опуская голову, и всматриваясь в воды Сены. — Боже… это… так смешно. — хохоча произнесла Маринетт, а после насторожилась поведением парня. — Эй, Кот, что с тобой сегодня? — озадачено спросила девушка, кладя руку ему на плечо, но ответа не последовало. — Нуар, что случилось? Ты… можешь мне рассказать… ты можешь доверять мне! — Дело в одной девушке… Я влюбился, как дурак, а она… игнорирует меня… Всё очень сложно, Муринетт. — голос был грустным, да и в целом Нуар выглядел очень поникшим. — Оу… даже не знаю, что сказать… Она не принимает твои ухаживания? — осторожно спросила девушка, переводя взгляд на воду. — В точку. Она игнорирует меня… ну который я… зато другой я прихожусь ей по душе… Сдвинув брови к переносице, Маринетт пыталась вникнуть в смысл только что услышанного, но у неё не особо это получилось. Получилось вызвать смех Нуара своим озадаченным видом. — Не бери в голову… — смеясь ответил он. — Мяуё сердце всё равно принадлежит тебе, Принцесса. — очередной раз поклонившись, дополнил Агрест. — Ох. Неожиданно, я польщена… но… — улыбаясь, ответила Дюпен-Чен. — Сожалею, но моё сердце находится под тридцатью замками, и чтобы до него добраться… думаю придётся постараться. — Кто же навешал столько замков на Ваше хрупкое сердце? Неужели тот рыжий веник? Заливисто рассмеявшись, ведь это прозвище пришлось Мари по вкусу, девушка отошла от перил, и направилась к мотоциклу, что стоял неподалеку. — От части да… Но поторопись, Котик, на моё сердечко уже претендует один очень упорный молодой человек. — лукаво подмигнув, сказала Дюпен-Чен. — И кто же этот смертный? — стараясь сделать серьёзный тон, спросил Нуар, следуя за девушкой. — Это… эээ… один блондинистый веник? Так можно? — усмехнулась Маринетт, после чего рассмеялся и байкер. — Что ж, передай этому венику, что Нуар просто так не сдаётся! «Ага, конечно, скажи это самому себе, Котик!» — подумала Дюпен-Чен, запрыгивая на мотоцикл. Ночь в очередной раз дарит им свободу... Свободу мыслям... действиям... чувствам...