Не та...

***

— Почему ты не могла сказать мне об этом раньше?! Почему Маринетт? Хотя… может ты и не Маринетт во все? Могу ли я теперь верить тебе?! Маринетт тряслась всем телом. Холодный ветер будто бы дул сквозь неё, изо чего она продрогла до самых костей. Мелкий дождь моросил прямо в лицо, и красное шифоновое платье прилипло к телу. Она съёжилась от холода и страха. Адриан стоял прямо, гордо подняв подбородок, возвышаясь над ней словно гора. Этого Дюпен-Чен боялась больше всего. Он узнал правду. Узнал не от неё. Они сорвались с праздника неожиданно, Мари даже не поняла, что произошло, они просто ехали, молча. Сейчас они стоят на неизвестной девушке трассе, а вокруг кромешная темнота. — Адриан, послушай… — Зачем мне тебя слушать. Я достаточно наслушался твоей лжи. — Неужели тебе настолько важно, кто мои родители? — шепчет она. Слёзы смешались с дождём. Было страшно представить насколько жалко она выглядит. — Ты думаешь, что достойна меня? Это смешно! Девушка твоего статуса и в подмётки мне не годится. Ты не та, кто мне нужен. Ты — никто! Никто! — Ты же любишь меня, Адриан! Зачем ты так говоришь? Парень засмеялся. Этот противный смех будто разрывал барабанные перепонки. Голова закружилась, ноги стали ватными. Сквозь пелену в глазах Мари едва смогла рассмотреть, как фигура Адриана садится в машину, а через секунду она трогается с места, и растворяется в темноте. Остаётся только голос парня, вторивший одно и тоже. — Ты — никто, Дюпен-Чен! Ты не достойна меня! — Никто! Никто! Никто!

***

— Нет, прекрати! — Маринетт резко подскочила на кровати, и распахнула глаза. Она в своей комнате, в своей кровати. Одна. Неужели не сон? Не может быть? Адриан не мог так поступить! В опровержение мыслей девушки, в комнату заглянула светлая макушка парня. Девушка улыбнулась сквозь подступающие слёзы. Сон. — Что случилось? Ты кричала… — мягко спросил Агрест, садясь рядом на кровать. — Да так, кошмар приснился. — отмахивается брюнетка, и целует Адриана. — Как ты себя чувствуешь? — Прекрасно благодаря тебе, и… Я приготовил нам завтрак. Мари удивлённо приподнимает брови. — Надеюсь с моей кухней всё в порядке. — усмехается она, после чего парень хватает её за руку и тащит на кухню. Яичница с беконом, что может быть лучше на завтрак? Только не подгоревшая яичница. После, так называемого «идеального» завтрака, Маринетт упархивает в душ, оставляя парня мыть посуду. Едва девушка успевает помыть голову, как в её пространство врывается нагло улыбающийся блондин. Не успевает она даже прикрыть грудь, как тот уже нежно притягивает её за шею, и целует. Его губы мягкие, дурманящие голову. Руки сильные, и в то же время прикосновения невероятно нежные и осторожные. Его тело, волосы, глаза, улыбка, с которой он её целует, всё это слишком идеально, чтобы быть правдой. Адриан разрывает поцелуй, и озадачено смотрит на отстранённую Маринетт. — Мне, кажется, ты сейчас не здесь… мне уйти? — спрашивает он, вызывая этим у девушки улыбку. Она быстро запускает пальчики в его мокрые светлые волосы, прижимается к нему сильнее. Улыбаясь целует его в губы, потом в мочку уха, в шею, ключицы. Отстраняясь смотрит в глаза. — Никогда. Слышишь, никогда не уходи от меня. Адриан, улыбаясь, снова целует её. Нежно, трепетно. Аккуратно убирает её мокрые волосы за ухо, целует каждый сантиметр шеи, и снова возвращается к губам. Целует напористее, подхватывает её под бедра, и прижимает к стене. Маринетт рвано выдыхает ему в губы, а после также страстно целует его в ответ. Скользит пальцами вверх-вниз по его сильной спине, и снова перебирает пшеничные волосы. Они не торопятся, наслаждаясь ласками, наслаждаясь друг другом. Они вместе, здесь и сейчас. Адриан легонько прикусывает мочку уха девушки, от чего у той по коже проходят тысячу мурашек. Он усмехается, целует плечи, спускается к груди. Маринетт глубоко вздыхает, и выгибается в спине. Она ощущает его каждой клеточкой своего тела, каждое его прикосновение, каждый его вздох. Возвращаясь к любимым губам, он медленно входит, чувствуя, как тело девушки тянется ему навстречу. Его девочка, его, и ничья больше. Никогда, никогда он не отдаст её никому другому. — Никогда, слышишь? Никогда больше ты не достанешься другому! Только моя. — шепчет он ей на ухо, обжигая горячим дыханием, наращивая при этом темп. Дюпен-Чен стонет, царапает его спину, движется навстречу. В её голове и мысли нет о ком-то другом. Только его. Она сама не понимает, почему эта любовь так дурманит ей голову, но она не хочет терять его. Может так и должна выглядеть настоящая любовь?!

***

Ничто не поднимает настроение лучше, чем утренний секс в душе. С чеширской улыбкой Агрест наблюдает за тем, как его девушка в одном нижнем белье ходит по комнате в поисках чего-то там. С её волос всё ещё стекают капли воды, а она бесится с того, что не может найти фен. — Чего ты смеёшься? — возмущается она, крутя нужной вещью в руках. — Вот сейчас как ударю тебя! — Тебе лучше поторопиться. — усмехается парень, показывая на часы. — Вообще-то это мы из-за тебя потратили целый час нашего времени, сейчас могли бы уже выбирать подарок. — не перестаёт возмущаться девушка. — Из-за меня? — переспрашивает он, хитро сверкнув глазами. За секунду он преодолевает расстояние между ними, и прижимает Маринетт к стене. Она ошарашено округляет глаза, и уже готовит в мыслях целую тираду, но всё забывает, когда Адриан целует её. — Если не хочешь, чтобы мы потеряли ещё один час, лучше надень что-нибудь. — отстраняясь, говорит он, и возвращается на кровать. — А ты прям такой альфа-самец, да? — усмехнулась Дюпен-Чен. — Хочешь проверить?! Брюнетка закатывает глаза, но всё же надевает белый сарафан, чем вызывает ещё одну колкость от парня. Через час сборов они наконец-то выходят из дома, а ещё через час уже бродят по торговому центру. Обойдя пару магазинов, и прикупив вместо подарков, несколько вещей себе, Мари понимает, что совсем не знает Эмили, и не знает, что ей дарить. Пристаёт к Агресту с расспросами, и понимает, что он тоже не знает свою мать. — Ну хоть скажи, чем она занимается? — тяжело вздыхая, спрашивает Мари. — Моя мама — актриса, модель. Я не знаю, что тебе ещё сказать. — Ну может она чем-то увлекается? Адриан натянуто улыбается, давая понять, что не знает этого. — Ну, а ты, что ей подаришь? Парень улыбнулся, вспоминая то, как готовил подарок две недели назад. Маме обязательно должно это понравится. Из мыслей его вырвал телефонный звонок. Извинившись перед Мари, он ответил. Это был отец. — Мари, прости, но дальше ты сама. — волнуясь за то, что она обидится, парень берёт её за руку. — Мне срочно нужно идти. — Что-то случилось? — тут же спрашивает она. — Звонил отец. Мне срочно нужно лететь в Италию. Проблема с филиалами. — - Надолго? — Думаю, в среду вернусь. Маринетт печально отводит взгляд. Она надеялась, что они будут много времени проводить вместе, и… что она решится рассказать ему раньше, чем он узнает это от других. — Мари, Принцесса, прошу не обижайся. — с мольбой в глазах говорит парень. — Ну что ты, я всё понимаю. — тут же отвечает она, обнимая и целуя его. — Иди, и будь аккуратен. Ещё раз поцеловав её, Адриан уходит, а Мари продолжает бродить по магазинам. Через час она останавливается на мысли о том, чтобы скроить мадам Агрест новое платье. Покупает шикарную ткань в своём любимом магазине, и возвращается домой. Нужный эскиз уже был готов давно, и, как кстати, подходил Эмили. Этим же вечером девушка приступает к работе.

***

Утро понедельника было бы лучше, если бы рядом с Мари мирно спал этот наглый котяра, но так, как он сейчас далеко, девушке приходится принимать душ одной. И как она так быстро привыкла к его присутствию в своей жизни?! Быстро собравшись, она уходит на работу, но даже там время тянется слишком долго. Она не может перестать думать о нём. Никогда в своей жизни она так много не думала о парне. Даже о Натаниэле она не думала постоянно. Сейчас, они бы вместе с Адрианом могли бы сходить в кафе на первом этаже, но вместо этого Мари мешает кофе, сидя за рабочим столом. Погода за окном прекрасная, что хочется гулять, только был бы он рядом. Маринетт печальным взглядом обвела офис, все уже были на обеде. В коридоре раздавался приближающийся колокот каблуков, и девушка заинтересованно посмотрела на нарушителя тишины. Мадам Агрест неожиданно быстро преодолела расстояние между ними, и уже расправляла руки для объятий. — Добрый день, мадам Агрест. — улыбнулась Мари, поднимаясь со своего место. — Здравствуй, дорогая. — тут же ответила она. — Что привело Вас ко мне? — Собирайся, Маринетт, мы идём с тобой по магазинам. — Что? — Ты же помнишь, что у меня в четверг юбилей, мне нужен твой совет, как дизайнера. — Но… Я не могу, у меня же работа. — ответила Дюпен-Чен, удивлённо хлопая глазами. — Пойдём, я всё решу. Женщина решительно схватила Маринетт за руку, и провела к кабинету начальника. Не тратя время на вежливость, она вошла без стука, и сразу же с порога начала свой монолог. — Габриэль, дорогой, ты же не против, если я сегодня заберу у тебя Маринетт?! Мужчина перевёл свой холодный строгий взгляд сначала на жену, потом на Мари, и снова на жену. После его взгляд немедленно смягчился, и он мягко улыбнулся. — Если мисс Дюпен не против, то конечно. — ответил он, возвращаясь к работе. — Вот и чудненько. Не успела девушка и глазом моргнуть, как они уже сели в такси, которое тут же повезло их в торговый центр. Эмили о чём-то оживлённо рассказывала, при этом размахивая руками перед самым носом собеседницы. После она поняла, что речь идёт об украшении дома к празднику, к которому Маринетт обязана приложить свою руку дизайнера. Дальше время полетело с молниеносной скоростью. Мадам Агрест, как в этот день поняла девушка, невероятная женщина. Она постоянно болтала обо всём на свете, шутила и рассказывала интересные истории из своей жизни. Дюпен-Чен с уверенностью может сказать, что миссис Эмили станет прекрасной свекровью. Если они сейчас так отлично ладят, то должно быть в дальнейшем их взаимоотношения должны стать только лучше. Рядом с этой женщиной Мари чувствовала себя, как дома, будто её мама не за тысячу километров, а прямо здесь, только руку протяни. Мысль о том, что Эмили Агрест может стать ей свекровью, ещё сильнее разжигала в брюнетке желание поскорее увидеть Адриана, и сразу же рассказать ему всё. Но нужно подождать. За четыре часа, они обошли около двух десятков магазинов, накупили много нужных и ненужных вещей, и с огромными пакетами вернулись домой. — Уф, наконец-то, — выдохнула блондинка, кидая на пол покупки. — Иди на кухню, будем пить чай с пирожными. Надеюсь ты не из тех, кто бережёт фигуру? Дюпен-Чен мягко рассмеялась, и отрицательно покачав головой, уверенно прошла на кухню. Надо же, она уже второй раз находится в этом шикарном доме. Несмотря на всю пафосность, и дорогую обстановку, здесь было очень комфортно, в каждой мелочи чувствовалась рука женщины. Эмили вернулась к ней почти сразу, и, приготовив чай, села напротив, буравя девушку своим проницательным взглядом. — Ну, рассказывай? — начала она. — Что? — спросила Дюпен-Чен, отпивая чай из своей кружки. — Как у вас дела с Адрианом? Если, я правильно понимаю по тому, что он не ночевал дома три ночи, у вас всё хорошо?! Маринетт буквально за секунду покрылась румянцем до кончиков ушей. За целый день они обсудили всё, кроме Адриана. — Ну… Всё относительно… — медленно протянула она в ответ. — Почему? — Я просто не хочу торопиться, но Вы правы, сейчас всё, как нельзя, хорошо. — искренне улыбнулась Мари. — О, я так рада, Маринетт. Наконец-то, спустя три года после… Адриан смог по-настоящему в кого-то влюбиться. — тут же пробормотала женщина. — Спустя три года, после чего? — озадаченно спросила брюнетка, отодвигая пустую чашку. Девушка сразу поняла, что, возможно, речь идёт о его прошлых отношениях, разговора о которых, он не хотел заводить. Было бы ложью, если бы Мари сказала, что ей не интересно, как раз наоборот. — Э… Хочешь я покажу тебе комнату Адриана… точнее его мастерскую?! — мгновенно перевела тему мадам Агрест, что не скрылось от гостьи. — Он не будет против? — Нет, что ты. Даже, если так, то мы ему не скажем. Я считаю, что ты должна посмотреть на его картины. Маринетт согласно кивнула, после чего, они вместе с Эмили поднялись на последний этаж, который находился под самой крышей. Здесь было прохладно, темно, и пыльно. Возле стен стояло огромное количество холстов, покрытых полупрозрачной плёнкой, или старой, истёртой тканью. У большого окна стоял мольберт, возле него небольшой столик с кистями и красками. В комнате творился творческий беспорядок. Аккуратно перешагивая через разбросанные по полу вещи, Мари продвигалась к окну, проводя пальцем по уже готовым картинам. Закатное солнце только слегка освещало полотно с недоработанным рисунком, на котором девушка узнала себя. С лёгкой улыбкой, она, не касаясь картины, очертила контур своего лица. Это был тот самый первый вечер, тот самый закат, тот самый первый поцелуй. Даже недоработанный рисунок казался невероятно красивым. Каждая мелочь, каждая веснушка на её шее и лице была идеально прорисована. О том, как прекрасно был изображён закат, не стоит ничего говорить. — Я помню этот вечер. — тихо сказала Дюпен-Чен, когда мадам Агрест включила свет в комнате, и подошла ближе. — Наверное этот день и нужно считать началом чего-то особенного. — Так это ты? — тихо спросила хозяйка дома. — Я уже подумала, что он снова начал рисовать её. — Вы о ком? Мадам Агрест нервно отвела взгляд, а после быстрыми движениями сдёрнула ткань с нескольких картин, висевших на стене. Сердце девушки резко устремилось вниз. Это… совпадение, или же… не может быть… Девушка на всех этих картинах была едва ли не отражением её самой. Короткие иссиня-чёрные волосы, белая, словно фарфор кожа, азиатская внешность. Нос, подбородок, губы, прическа будто повторяли образ Дюпен-Чен. Только глаза, только карие, узкие глаза отличались от её глаз. Маринетт прошла по комнате, обнажая другие картины. На каждом холсте, с разных ракурсов, в разных нарядах, с разной улыбкой была нарисована она. Мари покрутила головой, осматривая всё ещё раз, убеждаясь в том, что каждый рисунок посвящён ей. — Это… Кагами… бывшая девушка Адриана… Удивительно, но вы так с ней похожи… — тихо протянула Эмили, слегка усмехаясь. Вопросительно изогнув бровь, Маринетт смотрела на блондинку, что уже устремила свой взгляд в окно. Сердце в ее груди не унималось не на секунду, желая услышать ответы, на все неозвученные вопросы. — Они познакомились в средней школе, а через год крепкой дружбы, признались друг другу, что влюблены. Адриан тогда едва ли не порхал от радости, девушка, которая была дороже жизни, ответила ему взаимностью. — Эмили замолчала, переводя взгляд на ближний портрет Кагами. — У них была красивая любовь, как в сказке. Я так была рада, что мой мальчик счастлив. Кагами была невероятной девушкой, с огромной силой духа, крепким стержнем внутри, и со стороны сложно было назвать её милой девушкой, но с Адрианом она была такой девочкой-девочкой, очень нежной и хрупкой. Я не разу не видела, чтобы они ссорились, их любовь была словно воплощением чего-то прекрасного. — Так, что случилось? Почему они не вместе? — спросила брюнетка, после того, как мадам Агрест замолчала. По спине пробежался холодок, неожиданно ей показалось, что взгляд карих глаз стал укоризненным, и был направлен именно на неё. — Это случилось почти четыре года назад, когда им было уже по восемнадцать. Кагами погибла в авиакатастрофе. Она летела из Китая в Францию, после встречи с какими-то родственниками. Тяжело описать состояние, в котором пребывал Адриан следующие два года. — женщина незаметно вытерла скатившуюся слезу. — И вот, когда он почти оправился, появилась ты, так похожая на неё. Маринетт отшатнулась. Бред. Адриан не мог. Он не мог видеть в ней свою бывшую девушку. Нет. Он полюбил Маринетт не за схожую внешность, нет! Такого не бывает, ведь верно?! — Знаете, мне уже пора, я пожалуй пойду. — тихо пробормотала брюнетка, делая шаги назад, и спотыкаясь о хлам на полу. Не успела Эмили ей что-то ответить, как она уже покинула комнату, и быстро выскочила на улицу. Всё, что она сегодня видела, хотелось назвать очередным кошмарным сном, но почему она так долго не просыпается?! — Он же не может видеть во мне Кагами, нет же?!