Не та...

Тёплые жёлтые лучи бродили по небольшой комнате в поисках кого-то особенного. От стены с фотографиями, на стол с разбросанными бумагами, на которых можно было различить подобие какого-то наряда, на дверь в ванну, на настенные часы, на кровать по белому одеялу, а вот и нужное лицо. Маринетт недовольно поморщила нос, и уже хотела было накрыться одеялом, но услышала смешок со стороны. Резко распахнув глаза, девушка чуть не закричала. Адриан. В её кровати лежал обнажённый Адриан Агрест. Подавив в себе желание возмущёно спихнуть его с кровати, она закрыла глаза, и перевела дыхание. Сейчас ей нужно быть крайне спокойной, и трезво мыслить, подумаешь они переспали, ничего особенного. Когда Маринетт открыла глаза, то увидела, как Агрест, приподнявшись на одном локте, с интересом смотрит на неё. Не то что смотри, прям пожирает взглядом. — О… не смотри так на меня… — протянула девушка, пряча лицо под одеяло. — А как мне на тебя смотреть? — усмехнулся Адриан, смахивая с неё одеяло. Мари возмущённо взвизгнула, ведь на ней совсем не было одежды, и, чтобы отвлечь блондина, ударила его подушкой по лицу. Адриан упал назад на кровать, а Дюпен-Чен в это время вскочила и быстро натянула свою домашнюю футболку. И только девушка опустила края футболки, как ей в спину прилетела подушка. Она с вызовом в глазах повернулась, и подняла подушку. Довольный Адриан не мог спрятать свою улыбку. — Это ты сделал зря! — усмехнулась брюнетка, и прыгнула на парня с подушкой. Пару раз ударив ей его, Мари повалила Агреста на кровать, а сама нависла над ним. — Не стоит играть со мной, Котёнок. Усмехнувшись уже в который раз, Адриан потянулся за примирительным поцелуем, но, когда между ними остался буквально сантиметр, он умудрился чихнуть. А потом ещё раз, и ещё раз, и ещё два раза. Сложив руки на груди, Маринетт сидела перед парнем, и смотрела, как тот быстро вытирает неизвестно откуда появившиеся сопли. Когда парень, как ему показалось, пришёл в норму, то он снова потянулся за поцелуем, но так и не получил его. — Нет, нет, нет, даже не думай. — категорично произнесла Дюпен-Чен, вскакивая с кровати. — Как в твою голову пришла такая идея, как гулять под дождём, не имея никакой закалки?! — Что? Что ты имеешь в виду? — шмыгнув носом, спросил Адриан. — Ты заболел. — Я? Нет, с чего ты взяла?! — возмущённо спросил блондин, а после снова чихнул. — Да, ну нет же. — уже самому себе повторил он, и ещё раз чихнул в подтверждение. — Ну и что мне с тобой делать? — укоризненно произнесла Маринетт. — Понять, простить, и вылечить желательно. — состроив «щенячьи глазки» ответил Агрест. — Ложись в постель, будем лечить тебя, горе ты моё луковое. — усмехнулась Дюпен-Чен, и направилась на кухню.

***

Всю субботу Адриан пролежал с температурой под чутким контролем Маринетт. Девушка металась весь день возле больного, поила его чаем с малиной и лекарствами. Адриан, как настоящий мужчина, старался сильно не капризничать из-за горьких таблеток, а с утра даже домой собирался. Конечно, против Маринетт он не смог пойти, поэтому весь день наблюдал, как девушка переживает, и боится оставить его даже на минутку. — Фух. — Дюпен-Чен плюхнулась на кровать рядом с Адрианом. Только что она закончила уборку на кухне, и приготовила для парня бульон. — Я тебя сегодня вымотал, да?! — спрашивает он, когда девушка кладёт голову ему на живот, лежа поперёк кровати. — Придётся тебя закалять. — усмехается она. — Теперь ты должен мне. Завтра идём с тобой по магазинам, выбирать твоей маме подарок. — Какой ещё подарок? — удивлённо спрашивает Агрест, за что Маринетт бьёт его по коленке. — Ты, что забыл о дне рождения своей мамы в этот четверг? — возмущается она, но по прежнему не поворачивается, смотрит в потолок. — А, нет, конечно, нет. Я уже приготовил ей подарок. — А я нет. Меня пригласили, но я совсем не знаю мадам Эмили, поэтому ты должен мне помочь. — Ты уверена, что я смогу завтра ходить по магазинам?! Я же болею. — в подтверждение Адриан шмыгает носом, но на Мари это не действует. — Хей, — она тыкает его в рёбра от чего тот вздрагивает, и начинает смеяться. — Завтра будешь, как огурчик. Вот сейчас поешь бульон, я поставлю тебе укол, и следа от простуды не останется. Блондин округляет свои глаза, и удивлённо таращится на девушку. В его голове проскакивает мысль о том, что она ведьма, и умеет всё. — Ты и уколы умеешь ставить? — Ну надо же на ком-то учиться. — шутит она, но сразу же добавляет. — Я проходила курс первой помощи в школе, не парься, и всегда ставила па… маме уколы. — едва ли не оговорившись, Маринетт резко замолкает. Поднявшееся настроение утекает сквозь пальцы. Сейчас или никогда. Вдох, выдох. — Ладно, уговорила. — говорит Агрест в тот момент когда девушка уже открыла рот. Может не судьба?! Она молча смотрит в потолок, не решаясь сказать всё сейчас. Если быть честной с собой, то ложь о том, что её отец известный критик, не такая уж и серьёзная. Всё же не так страшно, Адриану же не важно, какая там кровь у Маринетт?! Она ведь немного соврала, это же можно простить, хотя… Из этой маленькой лжи в тот вечер вытекло столько другой, что, наверное, даже не пересчитаешь. Что, если это сыграет большую роль? Маринетт выскакивает из своих мыслей, когда парень начинает копаться в её волосах. Ей это чертовски нравится, и она блаженно прикрывает глаза. — Теперь то у нас всё серьёзно? — тихо, немного настороженно спрашивает Адриан, и девушка резко открыв глаза, поворачивается к нему лицом. — В смысле? — нахмурив брови, спрашивает она. Вытянув губы в прямую полоску, парень предпринимается, и садится в кровати. Мари тоже поднимается, и непрерывно смотрит ему в глаза. — Ну… как парень и девушка, прям серьёзно-серьёзно?! — уточняет он. Дюпен-Чен прикусывает губу, отводит взгляд. Сердце отбивает бешеный ритм. Готова ли она? Она ещё не разобралась в том, насколько сильны её чувства, но… — А ты хочешь? — спрашивает она, вновь взглянув на него, и прикусив губу ещё сильнее. Адриан закатывает глаза, и притянув девушку за шею, невесомо целует в губы. — Ненавижу, когда ты так делаешь. — отстранившись, говорит он, а после немного выжидает, смотря на то, как Маринетт старается снова не прикусить губу. — Мари, если ты думаешь, что я тороплюсь, или ты просто не хочешь, то ты можешь сказать мне, и я… — Прекрати! — прерывает его девушка, притягивает его лицо к своему, и смотрит прямо в глаза. — Мы сегодня проснулись в одной постели, ты думаешь, что я со всеми подряд сплю? — улыбаясь спрашивает она, соприкасаясь с ним носами. — Нет, просто… — нервно выдыхает Адриан. — Я боюсь, что для тебя это ничего не значит… Ну или ты не чувствуешь того же, что и я… — А что ты чувствуешь? — практически шепчет девушка, пододвигаясь почти вплотную. — Я… с уверенностью могу сказать… что… люблю тебя. — прерывисто проговорил Агрест. Дюпен-Чен легонько улыбнулась, и быстро чмокнула его в губы. — Так ты… то есть мы… — Ну что ты глупенький какой? — усмехнулась девушка, и быстро соскочила с кровати. — Пойдём, буду бульоном тебя кормить. — Маринетт… — проныл Агрест, падая на кровать. — Такой романтичный момент испортила! В ответ он услышал только смех, поэтому собрав все силы, встал с кровати и последовал за брюнеткой. Тем временем она уже накрыла на стол, и готовила лекарства, которые Адриан должен выпить перед сном. Молча сев за стол, он приступил к еде. Бульон от Маринетт оказался мега-вкусным, поэтому тарелка опустела за десять минут. Думая над произошедшим в спальне, парень потупив глаза смотрел в тарелку, и даже не заметил, как Мари поставила перед ним кружку с чаем. — О чём думаешь? — прервала она его. — А? Да так, не о чём. — ответил он, и быстро выпил нужные таблетки. — Мне, наверное, стоит поехать домой? — задумчиво произнёс он. — Ты видел который час? Так сильно хочешь убежать от меня? Не сегодня! Идём спать. — усмехаясь сказала Дюпен-Чен, и потащила парня в комнату. Удобно устроившись в кровати в его объятьях, Маринетт заметила, что взгляд его всё ещё был стеклянным. — Да, люблю я тебя, люблю! — пробормотала брюнетка, утыкаясь носом в его шею. — Не стоит из-за этого так переживать. — А? — Адриан встрепенулся, и вопросительно посмотрел на девушку. Мари тоже подняла на него свой взгляд. — Я действительно люблю тебя. Я никогда не планировала влюбляться в тебя настолько сильно. Или настолько сильно проникнуться к тебе симпатией. Но, ты должен знать, что мои чувства по отношению к тебе абсолютно безумны. Спустя несколько секунд тишины, девушка продолжила. — Я просто боюсь, Адриан. Сейчас всё хорошо, а потом может быть больно. Я не хочу снова страдать. — тихо пояснила она, после чего Агрест обнял её ещё крепче. — Никогда, слышишь, никогда я не сделаю тебе больно. — ответил он, зарываясь носом в тёмные волосы. — Он тоже так говорил… — Расскажи мне. — Что? — О своих отношениях с Куртцбергом. — Зачем? Это было полгода назад, тебе не стоит ревновать. — отстранённо пробубнила брюнетка. — Просто интересно, хотя бы в общих чертах. — Ну хорошо. — согласилась она, и начала рассказывать. — Знаешь… это была та самая любовь, когда парень очень долго добивается тебя, и когда вы наконец начинаете встречаться, то оба ощущаете, как чувства закипают с новой силой. Он добивался меня два года, два с половиной мы встречались. Это были чувства словно искра, горели ярко, красиво, горячо… а потом… перегорели. Мы оба перегорели к друг другу. Вот просто в один миг, я поняла, что наши отношения стали обычной привычкой. Мы привыкли друг к другу, нам было комфортно вместе. Меня это устраивало, я знала, что во всех отношениях бывают взлёты и падения, но… Нат так уже не считал. На этот новый год мы собирались лететь в Китай, чтобы познакомиться с моими родственниками, но этому не суждено было сбыться. В тот день я должна была остаться у Али, но решила, что обрадую его тем, что уже купила билеты… Она неожиданно замолчала, и тихо всхлипнула. Перед глазами снова пронёсся тот вечер. — Что такое? — обеспокоенно спросил Адриан, поднимая её лицо на себя. — Маринетт, почему ты плачешь? — Я верила ему, я отдала ему всю себя, абсолютно всю, до последней капли. Я видела, что у нас всё разваливается, но продолжала думать, что это просто тяжёлый период, что дальше будет лучше, что дальше будет счастье… — быстро протараторила Дюпен. — Когда я вернулась… он с ней… прямо в нашей квартире, в нашей спальне на нашей кровати… Я… Блин, это чертовски больно, больно, когда тебя предают. — она резко села в кровати, помахала на лицо руками, и рассмеялась. — А тогда в галерее мы встретились первый раз за полгода. На следующий день он пришёл с букетом красных роз, и неплохо получил ими по лицу. Адриан тоже рассмеялся, вспоминая то, в каком шоке он прибывал, наблюдая эту сцену. После он вновь притянул девушку к себе, и поцеловал в макушку. — Я обещаю быть тебе верным, Маринетт Дюпен-Чен. — посмеиваясь, сказал Адриан. — А ты? — Что я? — Какие были твои серьёзные отношения? Адриан замер. Перед глазами много смазанных картинок, шум и крик в ушах. Он ненавидит вспоминать это. Ненавидит вспоминать тот день. Его рука заметно дрогнула, едва он только вспомнил её лицо. Он ненавидит вспоминать её лицо. Ненавидит, ненавидит, ненавидит. — Хей, всё в порядке? — обеспокоенно спросила Маринетт. — А? Да, всё в норме. Обещай, обещай мне, что никогда не будешь спрашивать об этом. Не спрашивай почему, я не хочу это вспоминать, прости. Улыбнувшись, Дюпен-Чен нежно поцеловала Адриана в губы, и с теплом посмотрела в глаза. — Забудь это, просто забудь. Сейчас я рядом, и ничто нас не разлучит. Я обещаю быть рядом всегда, даже если мы будем далеко. А ты пообещай простить мне одну вещь! — Какую? — Я не могу… точнее не хочу говорить это сейчас, но… ты обещай мне, что, что бы то ни было, ты простишь мне это. Обещаешь? Ухмыльнувшись, Агрест кивнул, после чего Маринетт вновь легла рядом. Устав за целый день, девушка быстро провалилась в сон. — Обещаю… ничто не повлияет на мою любовь к тебе…

Любовь часто заканчивается полным крахом, и тогда тот самый человек, который был для вас самым родным, теперь зовется этим странным словом «бывший — бывшая». Оставь свою душевную боль в прошлом, избавься от неё. Это лишь один из результатов сегодняшнего дня. Лучше быть охотником, чем добычей.