До самого последнего мгновения

Манами Сангаку чувствовал себя безбожно пьяным. Нет, у него действительно заплетался язык и он едва мог ходить ровно. Он смеялся громче, чем обычно, и, несомненно, заметил бы это, увидев себя со стороны. Манами был пьян, хоть и не помнил причины, которая заставила его влить в себя лишний бокал вина. Ему всегда хватало мало, даже если это «всегда» началось относительно недавно. До совершеннолетия Манами не пил. Не то чтобы он рос хорошим, послушным мальчиком из правильной семьи, вовсе нет — он удовлетворенно считал себя бунтарем, но с алкоголем до сих пор был на «вы». Удивляться было поздно, когда второй бокал ударил по мозгам непривычной волной расслабленности и веселья. Этого хватило, чтобы практически забыть о том, кто он, где он и зачем вообще приехал в этот японский город. Ах да, у него была здесь гонка. Гонка, которую он, кажется, выиграл. До отъезда обратно домой оставалась всего одна ночь. Нужно было вернуться в гостиницу, поспать, а утром отправиться на вокзал, но Манами не пошел обратно в свой номер. Вместо этого ноги понесли его в какой-то замызганный бар с названием, которое он даже не запомнил, где он заказал себе выпить. И нет, он не считал свою жизнь хреновой или скучной, хотя со стороны можно было подумать, что так и есть. С чего бы парню вроде него, молодому и обаятельному, приходить в дешевый бар в одиночку и в одиночку пить? Манами не хотел ломать голову над этим вопросом, у него был тяжелый день, он хотел расслабиться, а еще не любил отказывать себе в случайных, иррациональных порывах души. Если что-то, возможно шестое чувство, заставляло его совершенно беспричинно выбрать на карте город и отправиться туда, он делал это и обычно никогда впоследствии не жалел. «Свободный как ветер» — так он себя называл, когда очередной журналист или особо смелая фанатка просили рассказать о себе. О такой жизни Манами мечтал с самого начала старшей школы. Такую жизнь Манами вырывал себе зубами, несмотря на все протесты матери и осуждения знакомых. Так что же он, в свои двадцать два добившийся всего, чего хотел, делал в одиночку в баре? Точно, его привело сюда шестое чувство. Легко говорить в подобном ключе, когда твой мозг — странное серое вещество с причудливыми заскоками. Манами не любил оправдываться, но и вести себя по-нормальному тоже не желал. Когда он по дороге в туалет запнулся на ровном месте и его поддержал за локоть незнакомый парень, Манами подумал, что начинать уже, по крайней мере, поздно. У него слегка кружилась голова, но в одно мгновение сознание прояснилось. Стоило только увидеть его. Его, да — своего случайного спасителя. Манами вмиг почувствовал себя странно. Совершенно не думая, он спросил первое, что пришло на ум, и это было самым тупым вопросом за всю его жизнь. — Тебе есть двадцать или хотя бы восемнадцать? На него в оба смотрел удивленный парень в больших круглых очках — Манами называл бы его старшеклассником, потому что парень был невысоким, худым и с таким лицом, будто еще не понял, что жизнь — это не парк развлечений с розовой сладкой ватой. — Мне двадцать два, — однако и вопреки всему сказал парень, немного обиженно хмурясь, и Манами взорвался от смеха. Он смеялся до слез, до того, пока не заболел живот. — Прости, хочешь, куплю тебе выпить? — предложил он, тоже не задумываясь, и после этого все понеслось. Они болтали о какой-то ерунде, нет, серьезно, мол, смотри, какой смешной галстук у бармена или на улице была огромная лужа, в которую я наступил, — Манами толком не запомнил, но он был уверен, что это совершенно не то, о чем нужно говорить с человеком, с которым только-только познакомился. Никаких тебе «Здешний ты или приезжий?». Никаких «Откуда ты?», «С кем ты?» или «Что делаешь в Киото?». Этот парень, кажется, он представился Онодой, улыбался слишком сияюще, слишком обезоруживающе. Манами наплевал на все нюансы уже спустя минуту общения с ним, а потом не заметил, как выпил лишнего. Так вот… в чем была причина. Был Онода здесь, видимо, тоже один. По крайней мере, об этом можно было догадаться, потому что за все время разговора к нему так никто и не подошел, да и он сам не рвался уйти. Пожалуй, если только до того, как Манами начал звать его к себе. — Ну же, здесь совсем близко, — снова повторил Манами, когда они вдвоем вывалились из душного бара на прохладную улицу. Вокруг было темно, гораздо темнее, чем когда Манами в последний раз был на свежем воздухе, а перекресток заметно опустел и затих. — Я живу на самом верхнем этаже гостиницы. Тебе нравится высота? Я ее просто обожаю. Но Онода только скованно засмеялся и снял руку Манами со своей шеи. — Извини, но мне лучше пойти к себе. Я уезжаю рано утром, поэтому было бы неплохо выспаться. — Что? — разочарованно протянул Манами. — Я тоже уезжаю утром. Это ерунда. У нас вся ночь впереди, и я не хочу тебя никуда отпускать. — Ох, прости, мне правда жаль, — ответил Онода, виновато улыбнувшись, но Манами не собирался так просто сдаваться. Он хотел этого парня в своем гостиничном номере прямо сейчас, и ничто не в силах было помешать ему. Просто Манами привык добиваться своего. — Ладно, но ты ведь не будешь против просто посмотреть? — спросил он, осторожно дотягиваясь до руки Оноды и переплетая пальцы. У Оноды была приятная теплая кожа и слишком маленькая для парня ладонь. Хрупкая, почти как у мальчишки, которого никогда, еще никогда никто не пытался соблазнить. — Посмотреть? — удивленно переспросил Онода, но руку не высвободил — Манами оценил это как маленькую победу на пути к большой цели. — Да. На мою гостиницу. Она выглядит просто потрясающе. А потом я сам провожу тебя, — лукаво улыбнулся Манами, надеясь, что его пьяная речь не слишком помешает в борьбе за желаемое. Онода, кажется, приманку проглотил. — Ну… Ладно? — несмело согласился он, и Манами повел его за собой за руку. Сначала он несдержанно ускорился, но потом все же заставил себя притормозить, его походка действительно стала какой-то… сумбурной, порывистой и неловкой. Онода же, в отличие от него, казался более трезвым или просто умел держаться так, будто алкоголь и не ударил ему в голову. Он был таким… маленьким. Ниже на полголовы и, наверное, очень легким. Ему должно хватать немного, чтобы напиться, но сколько же он выпил? Одна кружка пива точно была, попытался припомнить Манами, но потом он, видимо, слишком увлекся самим Онодой, чтобы успевать следить за тем, сколько он пьет. Во всяком случае, это было не так важно. Даже если Онода недостаточно пьян, Манами был самоуверенно убежден, что они заснут сегодня в одной постели. Оставалось лишь немного поднажать. Наконец за очередным углом показалось знакомое здание, и Манами оживился. — Вот она, видишь? — Эм…? Растерянный ответ Оноды не удостоился особого внимания, Манами вновь потянул за собой, и они вместе перебежали дорогу в неположенном месте. К счастью, у входа было безлюдно, что оказалось только на руку. Манами подошел ближе и, обернувшись, заметил пораженный вид Оноды. — Ну как, нравится? — Но это же… не гостиница, — неуверенно сказал Онода, растягивая слова. — Это… отель? — Да, точно, но какая разница? — неловко засмеялся Манами. — Здесь двенадцать этажей, и я попросил номер поближе к небу, там прекрасный воздух и вид открывается просто бесподобный. Как бы я хотел, чтобы ты тоже взглянул. — Манами-кун, ты что, сын какого-нибудь влиятельного олигарха? — усмехнулся Онода. — Номера здесь, наверное, стоят бешеных денег. — Да? Я выбрал гостиницу не глядя. Но, возможно, ты прав: раньше я останавливался в местах подешевле, — задумчиво вспомнил Манами. — Как можно выбирать гостиницу не глядя? — рассмеялся Онода, едва не сгибаясь пополам. — Ты удивительный. — Если зайдешь, я покажу тебе еще больше удивительных вещей, которые я делаю, — сказал Манами, заглядывая в глубокие синие глаза за стеклами очков, и Онода смутился. — Нет, Манами-кун, ты ведь говорил, что проводишь меня. Я бы очень хотел зайти, но сейчас правда не лучшая идея. У меня завтра рано самолет, а потом нужно сразу на работу… — Ты можешь зайти всего на полчаса, — умолял Манами. — Уже поздно, ты все равно не выспишься. — Точно, не высплюсь, — неловко рассмеялся Онода. — В любом случае это было не совсем уместным — идти в бар вечером перед настолько важным днем, — подметил Манами. — Теперь у тебя есть последствия. И еще… насчет удивительного… Онода не успел ничего возразить или ответить, прежде чем Манами исполнил задуманное: очень уж хотелось проверить. В одно ловкое (он и сам не ожидал, что получится именно так) движение он подхватил Оноду на руки и сделал круг прямо перед входом в здание отеля. В плечи тут же вцепились неуверенные руки, Онода издал неразборчивый писк, а потом смешно пролепетал: — Ч-что ты делаешь, Манами-кун? Но Манами только мелодично рассмеялся, не испытывая никакого дискомфорта, пока держал на руках другого парня. Онода и правда был легким. Совсем как девушка или… — Я внесу тебя, как принцессу в ее новый замок, — смеясь, сказал Манами. — Хочешь? — Ох, нет, я войду сам, если ты так настаиваешь, но, пожалуйста, поставь меня на землю, — с видом испуганного зверька попросил Онода, и Манами неохотно исполнил просьбу. Все-таки было забавно, что он смог удержать равновесие, не упал и не выставил себя в дурном свете. А теперь в награду за старания он получил согласие на свое предложение и возможность любоваться очаровательным, смущенным лицом Оноды. Манами действительно не понимал: Онода казался ему совершенством из-за действия алкоголя или просто Онода на самом деле таким был? Хотелось проверить это, а значит, придется протрезветь, но для этого нужно больше, чем полчаса. Получится ли заставить его задержаться немного дольше? Манами все еще обдумывал этот вопрос, пока они вдвоем, миновав удачно пустующую стойку администратора, направлялись к лифтам. Онода то и дело любопытно оглядывался по сторонам, пытаясь разглядеть все и сразу — он был впервые в таком дорогом отеле? — Манами только улыбнулся, посмотрев на него, и нажал на кнопку на панели. Отель и правда был довольно дорогим, но Манами выбрал его не случайно, а потому что здесь работал его давний знакомый — Оноде знать это было совершенно не обязательно. Но знакомый был очень специфичным, можно было бы сказать. Манами до сих пор было интересно, каким образом этому человеку с его отталкивающей внешностью и манерой разговора удалось устроиться куда-то, где требовалось постоянное общение с людьми. Было ли это удачей или влиянием обретения располагающих связей — это всегда хотелось узнать, но ответов пока не было. Зато можно было сколь угодно раздражать и выводить из себя и не получать за это ровным счетом ничего, потому что клиент всегда прав. В принципе, этим Манами и занимался, когда снимал номер. Вскоре лифт отвез их на последний этаж, после чего потребовалось немного времени, чтобы вспомнить, в каком направлении располагался его номер. В номере была большая двуспальная кровать, просторная ванная, а еще широкий балкон, выходящий в сторону заднего дворика и парковки. Здесь можно было устраивать романтический ужин теплым вечером или романтический завтрак утром. До завтрака им, видимо, придется расстаться, но Манами не особо хотел сейчас об этом думать. Его почему-то практически душило нежелание отпускать Оноду до восхода солнца, но, с другой стороны, что он мог сделать перед лицом неизбежности? Когда дверь за ними закрылась, Онода далеко не сразу решился пройти в комнату. Манами пришлось его немного поторопить, и только тогда слишком смущенный гость все же снял кроссовки и двинулся следом. Миновав кровать, стол и шкаф для одежды, Манами шагнул на балкон, и прохладный ночной воздух заставил поежиться от непривычки. — Внизу было теплее. Вообще довольно холодно для конца августа, тебе не кажется? — спросил Манами, когда Онода вышел к нему и остановился рядом. Он был в одной футболке и почти сразу начал дрожать. Манами заметил это быстро, расстегнул молнию своей толстовки, снял ее и накинул на плечи Оноды. — Спасибо, — ответил тот, кутаясь в теплую ткань. — Я слышал, что утром обещали потепление. — Если останешься, сможем проверить это вместе, — сказал Манами раньше, чем подумал, и Онода с укором посмотрел в его сторону. — Ты обещал, что это на полчаса. Манами усмехнулся. — Но никто же не запрещает мне немного помечтать, верно? — Ммм… да, — настороженно кивнул Онода, но, кажется, сразу отвлекся открывающимся пейзажем. Сегодня здесь было действительно красиво. Небо по-ночному чернело, а вместо звезд были огни оживленного города. Звук машин практически не доносился сюда, поскольку дорога находилась с другой стороны здания, но так атмосфера казалась даже лучше. Волшебнее. Но можно было попробовать кое-что еще… — Скажи, ты плохо видишь вдали или вблизи? — спросил Манами и тут же засмеялся нелепости своего вопроса. Вот уж нашел, о чем спрашивать человека, которого рассчитываешь затащить в постель. — Эм, вдали, — ответил Онода, непонимающе хмурясь. Манами улыбнулся и осторожно потянулся к оправе его очков. — Давай кое-что сделаем, — сказал он и медленно снял очки. Онода не сопротивлялся и вроде бы не был особо против, только продолжал удивляться, и тогда Манами попросил: — Посмотри на город. И если увидишь созвездия, ты должен мне поцелуй. — А? Что? — пролепетал Онода, вздрагивая, но Манами обнял его одной рукой за плечо, а другой, держа очки, указал вдаль. — Смотри. На что это похоже? Онода растерянно замолчал, и несколько секунд они стояли в полной тишине, пока ее не прервал смех. — На звезды. Как будто я смотрю на ночное звездное небо без очков. Только… оно вверх ногами. Манами улыбнулся и вернул Оноде его очки. — Это означает, что ты можешь видеть то, что не могут обычные люди, — сказал Манами, но Онода снова засмеялся. — Я всегда думал наоборот. Что я не вижу, как нормальные люди, но ты… Ты все переворачиваешь, это забавно, я даже не могу теперь возразить, — ответил он, надевая обратно очки. Онода выглядел таким очаровательным, когда смеялся. Его смех был подобен музыке, он заражал и расслаблял. Манами чувствовал, как его ватные от алкоголя ноги готовы были подкоситься в любую минуту. — Как говоришь… тебя зовут? — спросил Манами, от внезапного приступа головокружения утыкаясь лбом в плечо Оноды. — Онода… — тихо ответил тот. — Это я уже запомнил. Имя… — …Сакамичи. Манами засмеялся, отодвигаясь и сталкиваясь с новым удивленным взглядом. — Ты так шутишь, да? Прикалываешься надо мной. — Нет. С чего мне? — непонимающе возразил Онода. — Я никогда не думал, что встречу человека с таким именем, — объяснил Манами, пытаясь сдержать все еще рвущийся наружу глупый смех. — Мне нравятся холмы. Я так сильно… люблю холмы. И ты, кажется, должен мне поцелуй. — Должен? — недоверчиво спросил Онода. — Ты ведь увидел звезды, правда? — Манами-кун, я… — Ты никогда не целовался с парнем? — спросил Манами, разворачивая к себе за плечи. Онода тут же покраснел и смутился, опуская взгляд. — Н-нет… А ты? Тебе нравятся… парни? Манами вновь подавил в себе смешок и постарался сохранить серьезное — ну или хотя бы более-менее — лицо. На самом деле, он никогда не думал над ответом на подобный вопрос. Если бы у него спросили это при других обстоятельствах, он, наверное, ответил бы: и да, и нет — ему нравились люди. В данном случае ему нравился Онода. Очень нравился. До помутнения рассудка. До дрожи в ладонях и замирания сердца. Нравился так же сильно и страстно как то, с чем ассоциировалось его имя. — Я же все переворачиваю. Ты сам сказал. — Ммм… — тихо произнес Онода, явно замявшись. — Я все-таки не думаю, что это хорошая идея. — Ты боишься? — спросил Манами. — Да, немного. — Тогда закрой глаза. И Онода действительно зажмурился. То ли потому, что выполнял просьбу, то ли от собственной растерянности, но Манами не стал мешкать и тормозить. Мягко обхватил лицо ладонями, наклонился к губам и нежно прижался к ним своими. Онода вздрогнул, казалось, что он сейчас начнет вырываться, но это было ложное предположение. Он не стал. Он просто замер на месте, а потом приоткрыл рот, словно приглашая, и Манами понял этот знак. Облизал нижнюю губу, протолкнулся языком внутрь. Онода ответил на эти действия тем же в обратном порядке, и Манами подумал, что действительно готов упасть. Прямо сейчас. Прямо к его ногам. Чтобы умолять остаться. Нет, он действительно планировал отпустить его через полчаса? Когда Манами нашел в себе силы отстраниться, он дрожал. Но не от холода, как подумал Онода, и даже не от возбуждения, потому что поцелуй вышел действительно крышесносным. Он дрожал от осознания, что земля медленно уходит из-под ног, заставляя проваливаться… лететь в бездну. Туда, откуда нет выхода. — Ты замерз? Прости, — пролепетал Онода, быстро снимая с плеч толстовку и накидывая ее на Манами. — Я не должен был брать ее у тебя, зная, что ты сам будешь замерзать. Но Манами вдруг взял его за руку, за ту, которой Онода пытался натянуть получше край толстовки, и посмотрел в глаза. — Хочешь, чтобы я снял что-нибудь еще? — спросил Манами тихо и медленно. — Я могу снять… все. — Ох, — выдохнул Онода, снова краснея и пряча взгляд. — Я не знаю. Не думаю… что это действительно необходимо. — Но ты бы хотел посмотреть? — с надеждой поинтересовался Манами — а вдруг сработает? Но Онода разбил его мечту. — Нет! С чего бы? То есть я… Прости… Мне, наверное, лучше уйти прямо сейчас, — слишком резко сказал он, но к концу речи все-таки затих. Наверняка он чувствовал себя ужасно неловко. Наверняка был практически трезв, чтобы согласиться на что-то такое, но больше всего на свете Манами не хотел сейчас останавливаться. — Тогда ты, — осторожно произнес он и постарался воспроизвести самое умоляющее выражение, которое только мог. — Я хочу посмотреть на тебя. Онода напряженно поджал губы, не двигаясь с места. Он молчал, и чем дольше длилось это молчание, тем страшнее становилось. Сейчас он просто сбежит. Он возьмет и сбежит, а Манами ничего не сможет с этим сделать. Какое право он имел удерживать? Конечно, никакого. Однако в следующий момент случилось неожиданное. Онода тяжело вздохнул и вдруг сказал: — Хорошо. Если я сделаю это, ты успокоишься и я смогу уйти? О Боже, — подумал про себя Манами и едва не запрыгал от радости. — Да, конечно, — натянуто улыбнулся он и, снова взяв за руку, потянул Оноду обратно в комнату. Дверь на балкон прикрылась, и они оба оказались в теплой спальне, где Манами быстро скинул с себя мешающую толстовку и бросил ее на темное покрывало кровати. В слабом свете прикроватного светильника Онода казался напряженным еще больше, но в то же время он был самым привлекательным человеком из всех, кого Манами встречал в жизни. Почему именно сейчас? Почему именно с ним? Почему именно он? Онода был… если смотреть объективно, обычным. Простой парень, выглядящий младше своего возраста, непримечательное лицо, большие глаза, рано посаженное зрение, тонкие руки с запястьями, которые запросто можно обхватить пальцами одной руки. В нем не было ничего, что могло бы привлечь, но Манами тонул в нем без остатка. Сходил с ума и практически отчаянно желал. Господи, за что судьба так издевалась над ним? — Что мне… снять первым? — тихо и неуверенно спросил Онода, отводя взгляд, и Манами кое-как пришел в себя. Опустившись на край постели лицом к Оноде, он пожал плечами и поднял голову. — Как хочешь. Как тебе удобнее. Онода подавленно кивнул. Помешкал еще некоторое время, а потом снял очки и положил их на тумбочку возле кровати. Сделав два шага назад и взявшись за края своей футболки, он несмело начал поднимать ее до тех пор, пока не снял через голову. Господи, да он даже раздевался как девчонка, ошарашенно подумал Манами и зажал рукой рот, задавив внутри себя обреченный стон. Онода опустил руки, уронил футболку на кровать и снова спрятал взгляд, словно ему было неловко. Хотя нет, ему действительно было, а значит, он не считал эту ситуацию чем-то, о чем можно забыть на следующий день, как о походе к врачу или переодевании в общей раздевалке с другими парнями. А еще Онода был… ну на самом деле обычным. Его тело оставляло желать лучшего, хотя оно и не было совершенно тощим и нескладным. На плечах, груди и животе даже виднелись небольшие мышцы, но они скорее говорили о том, что физкультуру он не пропускал, нежели о том, что постоянно занимался спортом. Он был из тех людей, которым… повезло, можно сказать. Они могли немного потренироваться, и их мышцы оставались крепкими очень надолго, когда другим требовалось постоянно следить за своим телосложением. И все-таки, глядя на него, Манами не мог сказать, что ему не нравилось то, что он видел. Все было как раз-таки… наоборот? Расстегнув ремень на простых синих джинсах, Онода неохотно взялся за пуговицу, потом за молнию. Манами тихо сглотнул, понимая, что ему не терпится, но потом Онода вдруг замешкался. Остановился. — Что такое? — обеспокоенно спросил Манами, чувствуя невероятное неудовлетворение, когда шоу внезапно закончилось. — Я… — произнес Онода дрожащим голосом, — кажется, не могу… Мне так неловко, что я сейчас просто от стыда сгорю. — Почему? — скучающе спросил Манами. — Я ведь такой же парень, как и ты. Разве ты не бывал в раздевалках в школе или универе, где ты там учился? — Да, но никто не смотрел на меня так… — Как? — …Оценивающе, — все-таки выдавил Онода. — Будто я товар в магазине, которому нужно поставить цену. Манами усмехнулся, а потом отставил руки подальше и немного наклонился назад. — В таком случае тебя никто бы не купил… Потому что не хватило бы денег всего мира. — Врешь, — не поверил Онода, подавленно опуская голову. — Даже и не думал, — ответил Манами. Ситуация начинала напрягать его, поэтому он решил хоть как-то сдвинуться с мертвой точки. Пока Онода молчал, Манами встал и откинул в сторону покрывало, открывая обзор на белоснежное постельное белье. Ему хотелось сесть на пододеяльник, когда он начнет раздеваться. И первой на пол полетела футболка. — Что ты делаешь? — тихо поинтересовался Онода, когда Манами спустил свои шорты и, сев на кровать, принялся снимать их. — Приравниваю условия. Тебе не будет так страшно, если я тоже разденусь? Но Онода только сглотнул и отвернулся, принимаясь возиться с джинсами. Вскоре он неловко выпутался из штанин, оставив эту часть одежды лежать на полу, и Манами едва сдержался, чтобы не похвалить его совсем как ребенка. Что ж, под джинсами хотя бы не было непривлекательных семейников с дурацким рисунком вроде звездочек или сердечек. На Оноде были обычные черные боксеры, практически такие же, как и на Манами, в потемках можно было и не различить, и это почему-то показалось забавным. — Снимешь их? — спросил Манами, снова поднимаясь на ноги и по ходу дела стягивая носки. Онода упрямо качнул головой, ясно давая понять, что первым не осмелится, и Манами улыбнулся. — Хорошо. Тогда смотри. Взявшись за кромку боксеров, Манами медленно провел большими пальцами между тканью и кожей, все время следя, чтобы Онода не отвел взгляда, а потом потянул белье вниз. Это было действительно смешным. С каждой секундой лицо Оноды становилось на оттенок багровее, пока даже кончики ушей не покраснели, но Манами, в отличие от него, не чувствовал стыда или смущения. Он чувствовал нечто другое. Сняв боксеры окончательно, он бросил их на полу, выпрямился и в победном жесте развел руки. Онода все еще молчал как рыба, застыв на месте, но он смотрел. Он смотрел, и это тоже было победой. Опустив руки и взгляд, Манами недовольно прикусил губу, понимая, что его собственный член стоит так, будто перед ним не «хилый подросток», а супер-модель с третьим размером груди. Что ж, он действительно был возбужден Онодой и этой ситуацией. Откинув в сторону и одеяло, Манами опустился на кровать, оперся спиной о подушки и лениво закинул одну руку за голову. — Ты продолжаешь? — спросил он, и Онода, кажется, наконец отмер. Нерешительно кивнув, он схватился за свое белье и принялся снимать, нагибаясь все ниже и перекрывая интересный обзор. Однако вскоре ему все равно пришлось выпрямиться, и Манами не сдержался от коварной ухмылки. У Оноды тоже стоял. И почти так же сильно. От этого возбуждение, свернувшееся тугим узлом внизу живота, отозвалось новой волной по всему телу. Манами привстал и потянул руки к Оноде, желая прямо сейчас сжать его в горячих объятиях, но тот не сдвинулся с места, пока Манами не прошептал отчаянно: — Иди ко мне. Он не знал, что это было. Возможно, Онода осмелел, увидев кого-то таким же обнаженным, как и он сам, возможно, было что-то другое. Но тем не менее он прыгнул в руки Манами с желанием и страстью, тут же возобновляя поцелуй. Его кожа была приятной, чересчур приятной для парня; стоило только прикоснуться к ней, как вновь закружилась голова, и стало хорошо как никогда. Манами поцеловал Оноду с жадностью и трепетом, оглаживая ладонью спину, потом бок, потом низ живота, пока не спустился… Но Онода вздрогнул всем телом. Испугался, отодвинулся. Чувствуя его панику, Манами и сам запаниковал, но быстро вернул самоконтроль и, перевернувшись на бок, оказываясь лицом к лицу к Оноде, принялся бережно гладить его по щеке. — Все хорошо. Ничего страшного, слышишь? — успокаивающе прошептал Манами, но заметил в уголках зажмуренных глаз слезы. Быстро схватив одеяло, он накинул его сверху на них и снова принялся гладить Оноду, теперь по волосам. — Давай просто полежим так и успокоимся. Ты привыкнешь, — сказал Манами и получил в ответ слабый кивок. Онода вроде перестал дрожать, но теперь обстановка стала совсем неживой. То яркое волнение, которое Манами испытывал всего несколько секунд назад, начало затухать, потому что в голове все еще было немного мутно от алкоголя. Онода тоже молчал, и эта тишина, повисшая вокруг, не могла способствовать ничему, кроме медленного, но верного засыпания. Манами и сам не заметил, как начали закрываться его глаза. Чувствуя, как сознание покидает его на неопределенное время, он продолжал гладить Оноду по волосам, пока слабость полностью не лишила возможности двигаться. Еще немного — и Манами провалился во тьму.