До самого последнего мгновения

Сначала Оноде показалось, что он ослышался. Нет, он действительно отчаянно верил в это, но обстоятельства, видимо, были безжалостно против него. Манами… только что сказал ему встать на четвереньки и сказал это так легко, словно Онода был в одежде и они просто занимались тут физкультурой. Сделать что-то подобное, когда на тебе нет ничего, что хотя бы частично скрыло твою наготу, не воспринималось вообще как что-то реальное, но Манами покусывал губу в нетерпении, а в его взгляде читалась мольба. Онода тщетно пытался понять, что такого натворил за свою недолгую и практически асоциальную жизнь, раз теперь вынужден был так расплачиваться. — Это… обязательно? — выдавил он полуосипшим голосом, ощущая, как по спине пробегает дрожь. — Да. Пожалуйста, — сказал Манами и подтащил поближе к ногам большую подушку. Онода мысленно простонал, понимая, что если у него и было хоть какое-то подобие гордости до этого момента, то вскоре от нее не останется ни следа, и виновато в этом будет только его неумение говорить «нет» этому искушению под названием Манами Сангаку. В такой момент Онода чувствовал себя как никогда жалким и беспомощным. И, кажется, у него действительно не было выбора. Поняв намек, он через силу заставил свое окаменевшее от стыда и страха тело двигаться, забрался коленями на подушку и выпрямился, опираясь ладонями на другую. Уже через секунду он почувствовал, как запылали щеки, когда увидел перед собой деревянное изголовье кровати и до конца осознал свое положение. Это было просто ужасно… Это было так унизительно, что ноги начинали дрожать, и он боялся, что не сможет простоять так долго, но Манами неожиданно тоже встал на колени рядом и, положив одну руку на спину, нежно поцеловал в плечо. — Я сделаю так, что ты не пожалеешь об этом, хорошо? — тихо сказал он, и Онода кивнул на автомате, даже если и не мог поверить ни единому слову. Как он может не пожалеть об этом в будущем, когда жалеет уже сейчас? Мягкий матрас проминался под весом тела, когда Манами перемещался назад, а Онода едва сдерживал себя от того, чтобы не начать просить его остановиться. Нет, нет, только не туда. Только не смотри на меня с такой стороны. — Расставь колени, Сакамичи, — сказал Манами фразу, от которой стало еще страшнее, и Онода с огромным трудом заставил себя подчиниться. Он не знал, что с ним будут делать, не знал, будет ли это больно или неприятно, но яркий стыд заглушал все мысли, а в голове билось одно-единственное желание: чтобы все это сейчас же прекратилось. Когда Онода почувствовал, как Манами садится сзади между его коленей, он снова захотел сбежать отсюда и едва поборол свое желание соскочить с кровати. Осторожная ладонь легла на поясницу, медленно поглаживая и заставляя вздрогнуть. Онода понял, что дрожит так сильно, будто его выставили в таком виде на холодную улицу, но Манами, видимо, пытался его успокоить, гладил и гладил, а потом Онода вдруг ощутил, как к левой ягодице прижалось что-то теплое и мягкое — щека? — Я не смотрю, — тихо сказал Манами, уже ведя пальцами по бедру, на что тело каким-то удивительным образом все-таки отзывалось слабыми отголосками удовольствия. — Не смотрю, честно. Поверь мне и перестань бояться. Онода сомневался, что сможет сделать это, но словам Манами почему-то хотелось верить. Тревожный момент затягивался, пока ладони осторожно скользили по телу в разных местах: ноги, спина, живот. Манами еще не прикасался там, где было бы слишком стыдно это вытерпеть, и Онода понемногу начал расслабляться, привыкать. Однако стоило ему потерять бдительность, как движение на ягодице возобновилось. Манами развернул лицо, нежно поцеловал, прижавшись губами к коже, а потом это повторилось. Онода ощущал себя неоднозначно, потому что никто и никогда не касался его в таком месте, тем более своими губами. Этого тоже хотелось избежать, но чуть позже стало даже… приятно? Рука Манами бережно гладила правое бедро, успешно отвлекая, когда его влажные поцелуи начали перемещаться в сторону. Онода понял это не сразу, только после того, как чужой язык коснулся там, где совсем недавно были пальцы Манами, пока он мыл его в душе. Это действие заставило снова вздрогнуть. Онода напрягся, но Манами настойчиво сжал ладонями его ягодицы и прижался горячим ртом плотнее, вынуждая просто застонать. Это было что-то невозможное. Нереальное. Язык, влажный и скользкий, выводил круги по коже, лаская возле самого входа, а иногда словно пытался протолкнуться внутрь. У Оноды перед глазами все поплыло от этого странного и одновременно приятного ощущения. Руки ослабели, не в силах больше держать его, и он опустился на локти, утыкаясь лицом в подушку и судорожно вздыхая. Даже если таким образом его и без того неловкая поза становилась все более ужасной, Онода уже не думал об этом. В голове вообще не осталось ни единой мысли. Все, что он мог, — это только чувствовать: бедра Манами, прижимающиеся к икрам, его напряженные ладони, сжимающие ягодицы, его губы, его язык, старательно вылизывающий там, где он вообще ни по каким разумным соображениям не должен был находиться. От всех этих действий член затвердел настолько сильно, насколько мог, но у Оноды не было сил дотянуться до него и потрогать себя. Его колени тоже с трудом сохраняли равновесие, и, если бы Манами не держал, он бы уже давно свалился на бок, а о том, чтобы довести себя до разрядки, вообще не было и речи. Онода мог только жадно глотать воздух и жмуриться, чувствуя, как горячо между ног, и у него даже язык не поворачивался попросить Манами подрочить ему в такой момент. Тот будто специально не прикасался к его члену, словно хотел помучить или, может быть, просто был слишком увлечен процессом, который непонятно каким образом мог ему нравиться. Когда терпеть болезненное возбуждение стало уже невыносимо, Онода наконец заставил себя говорить. Взмолился: — Пожалуйста, хватит, прошу, — сквозь стон произнес он, и Манами сразу ослабил напор, замедлился, а потом остановился. — Все хорошо? — осторожно спросил он, отстраняясь и поглаживая ладонями по ягодицам. У Оноды хватило сил только на неразборчивое «да», и Манами дал ему несколько секунд передохнуть. Конечно, такого времени было мало. Онода едва успел перевести дух и хоть немного успокоиться, как услышал позади себя возню. Манами чем-то зашуршал, кажется, порвалась пленка, а потом с тихим звуком открылась коробочка. Та самая, догадался Онода и стыдливо уткнулся в подушку, осознавая, что Манами наигрался. Приятное кончилось, и теперь, кажется, Оноду ждало что-то поистине страшное, унизительное и, возможно, болезненное. Он практически не сомневался, что все пройдет плохо. Он не был подготовлен к подобным действиям, у него не было никакого опыта в таких вещах, и он почему-то подозревал, что его заднице не особо понравится то, что с ней собираются сделать. Ощущение страха усилилось, как только до ушей донесся щелчок крышки, и Манами спросил: — Готов? — Не знаю. Наверное, — сказал Онода в подушку, и снова почувствовал поглаживающее прикосновение на своем бедре. — Я буду осторожен, — заверил Манами, хотя в его голосе на секунду послышалась неуверенность или сомнение. Или страх. Возможно, он делал что-то такое тоже впервые? От этой мысли легче не становилось, конечно. Онода подумал, что Манами вполне может ошибиться где-нибудь и все пойдет не так. Онода и без того паниковал, а теперь чувства стали острее, но это помогло возбуждению немного затихнуть. Стараясь настроить себя на любой расклад, он попытался не дрожать, но это получилось лишь до того момента, пока между ягодиц не почувствовалось что-то прохладное и влажное. — Холодно, знаю. Потерпи секунду, — тихо попросил Манами, едва ли обнадеживая, а потом его пальцы принялись размазывать эту неприятную субстанцию. Онода пытался отвлечься. Пытался думать о чем-нибудь постороннем, надеясь, что это поможет преодолеть все то, что сейчас будет, но когда палец надавил на вход, липкий страх снова окутал своей паутиной и заставил напрячься всем телом. — Постарайся расслабиться, — сказал Манами, потирая пальцем кожу, но Онода стиснул зубы и сжал кулаки. Как он, черт возьми, мог расслабиться сейчас? — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — прошептал Манами, отчаянно умоляя, и Онода обреченно выдохнул. Он попытался, и чужой палец протолкнулся внутрь, проскользил, потому что смазки Манами, видимо, не пожалел. И это не показалось чем-то болезненным или дискомфортным. Это было странно, это было непривычно, но это не было неприятно. Онода подумал, что у него, возможно, получится пережить все даже без психологической травмы в конце, а потом он почувствовал внутри себя движение: палец осторожно выскользнул почти до конца и снова вошел. Это повторилось несколько раз, не вызывая никаких ответных реакций тела, но в один момент все резко изменилось. Онода не сразу понял, что именно сделал Манами, но тот, вероятно, коснулся внутри какого-то места, по-видимому особенного места, что моментально заставило выгнуться, втянуть воздух через нос, а потом открыть рот, чтобы выдохнуть. Манами сделал это снова, и волна удовольствия на этот раз окатила все тело. Только чуть позже до Оноды дошло, что Манами просто сгибает пальцы, и на это действие реакция была более чем ощутимой. Когда принимать в себя что-то инородное стало чуть сложнее, Онода постарался расслабиться больше, понимая, что Манами добавил еще один палец и что он обязательно добавит потом еще, но это почему-то уже не пугало. Пока Манами двигал запястьем, надавливал внутри и ускорялся, Онода забыл о страхе и утонул в пучине удовольствия, потому что если Манами и делал это впервые, то получалось у него невероятно здорово. Это действительно не было больно. Онода успевал привыкнуть к давлению до того, как Манами добавлял следующий палец, продолжая брать его таким способом, и спустя несколько минут член уже снова уверенно стоял, требуя к себе внимания, но Онода был слишком зациклен на других ощущениях. Каждый раз, когда пальцы сгибались, надавливая куда-то, его словно прошибало электрическим импульсом блаженства. Судорожные вздохи превратились в тихие стоны, из открытого рта потекла слюна, но Онода едва мог контролировать себя. Ему хотелось продолжения. Ему хотелось большего, он и удивлялся сам себе. — Манами… — всхлипнув, жалобно позвал Онода, выгибаясь и сжимая в кулаках края подушки. — Что? — спросил Манами, ни на секунду не прекращая свое занятие, и было, на самом деле, уже давно плевать, смотрит он или нет. — Ты такой… классный, — растягивая слова, проговорил Онода, не соображая, что несет, и Манами ответил ему тихим смешком. — Похоже, с тебя уже хватит. Онода чуть не упал, когда пальцы выскользнули из него, оставляя после себя легкий отголосок заполненности. Манами перехватил его под живот, подтаскивая к себе и заставляя лечь на подушку. Колени тут же отозвались неприятным ощущением, но вскоре боль отпустила. У Оноды кончалось терпение, но пошевелиться он не смел. Прижимаясь щекой к подушке и боясь вздохнуть, он слышал, как Манами открывает очередную коробочку, слышал, как раскатывается презерватив. Потом снова щелкнула крышка смазки, и Манами наверняка принялся наносить ее на свой член. Онода слышал каждое движение, чувствовал каждое перемещение, и от этого становилось невероятно волнительно. Когда между ягодиц уперлось что-то значительно толще и серьезнее, чем пальцы, он на мгновение напрягся, но постарался расслабиться, догадываясь, что если не сделает это, то очень сильно пожалеет. Хоть Манами и обещал быть осторожным, он тоже вряд ли был железным. Но как бы хорошо Онода ни успел настроиться на благоприятное продолжение, его ожидания быстро разрушились. Стоило только головке члена протолкнуться внутрь всего на сантиметр или два, как резкая давящая боль прошибла неприятным уколом. Онода невольно напрягся, вцепившись в подушку, и Манами, нависая сверху, наклонился, прижимаясь губами к плечу. — Я не двигаюсь, хорошо? Успокойся, — попросил он успокаивающим тоном, но Онода, как назло, теперь не мог расслабиться. — Не получается… Б-больно. Поцеловав раковину уха, Манами нежно провел по ней языком, а потом тихо пропел: — Даже если они говорят, что это невозможно, мое сердце действительно хочет верить… Услышав текст любимой песни, Онода засмеялся в ответ, пряча лицо в подушку. — Ты запомнил. — Я слышал ее целых два раза, — сказал Манами, и теперь стало гораздо легче. Боль уменьшилась, а смазка сделала свое дело, позволив члену пройти дальше, но это ощущение слишком сильно отличалось от пальцев. Терпеть медленные движения было трудно и дискомфортно, Оноде казалось, что он не сможет протянуть в таком духе долго, но просить Манами остановиться почему-то тоже не хотелось. Сейчас, в данный момент, они сливались воедино, становились словно одним целым, и от осознания этого сердце трепетало и заходилось в бешеном ритме не только от возбуждения. — Мне продолжать? — спросил Манами, когда удалось войти до конца, и его бедра прижались к ягодицам, обжигая прикосновением. Онода не смог ответить ничего, кроме «да», и постарался хоть немного согнуть колени, чтобы было удобнее. Член заскользил внутри назад, а потом снова вперед, и первые несколько толчков были подобны аду, но потом к этому получилось немного привыкнуть. Манами над ухом тяжело дышал, и ему наверняка стоило больших трудов сдерживаться, чтобы не сорваться на более быстрый темп. Оноде на секунду стало его даже жаль, а потом он больше не смог думать. Манами сменил угол. Надавил внутри, кажется, на ту самую нужную точку, и у Оноды снова все поплыло перед глазами. Его дыхание тоже стало рваным и тяжелым, а потом, когда Манами все же чуть ускорился, это, к удивлению, не вызвало новой боли. Наоборот. Удовольствие захватило с головой и брало верх слишком стремительно. Сдерживать себя было трудно, Онода начинал стонать все громче, пока стоны не превратились в жалобный скулеж, а из глаз не брызнули слезы. Ощущения переполняли его, переливались через край, были невозможно яркими. Манами двигался все быстрее, целуя его шею сзади, плечи, втягивая кожу в рот и наверняка оставляя следы засосов, но это сейчас абсолютно не волновало. Вцепившись зубами в подушку, Онода старался хоть немного приглушить звуки. Ему казалось, что все его тело горит. Задница уже ныла от толчков, член болезненно пульсировал, и Манами наконец догадался дотянуться до него и сжать. Онода снова заскулил, чувствуя, что вот-вот сойдет с ума. Манами задвигал рукой по его члену, похоже пытаясь подстроиться под один ритм, и Онода понял, что это слишком, что он не выдержит. Удовольствие было настолько сильным, что граничило с болью или безумием. Ощущения жгли самым настоящим огнем, грозясь спалить дотла, и, когда приблизилась разрядка, Онода был уже готов умолять. Он плакал, ему становилось все больнее, но остановить это он не мог. Настолько сильный оргазм у него был впервые в жизни. Онода кончил, судорожно всхлипывая и дергаясь, в то время как Манами внутри него замедлился, а потом вышел. Кажется, он доводил себя до разрядки рукой, но Онода был не в том состоянии, чтобы интересоваться этим. Он лежал без движения, ему казалось, что тело больше не принадлежит ему, все ощущения словно отключились, сменившись какой-то невесомой легкостью. Вроде бы он терял сознание. Онода не заметил, как Манами снял презерватив и выкинул его на пол, а потом он упал на постели рядом, обнимая за спину и целуя в висок. — Прости, — сквозь все еще неровное дыхание выговорил Манами. — Я больше никогда не сделаю тебе больно. Никогда, обещаю. Онода не сразу нашел в себе силы ответить. Теперь он чувствовал жуткую усталость, боль в заднем проходе и вымазанную спермой наволочку подушки под собой. — Все в порядке, — сказал он, пытаясь пододвинуться к Манами и прижаться плотнее. — Я в порядке. — Правда? — не поверил тот. — Это, наверное, было ужасно. Мне не стоило… — Манами, — прервал его Онода, слабо улыбнувшись. — Я бы соврал, если бы сказал, что мне было хорошо. На самом деле то, что я испытал, было не хорошо, а просто невообразимо восхитительно. Нереально. Но в то же время… я еще никогда не чувствовал себя настолько настоящим. — Я тоже, — ответил Манами и поцеловал в губы. — Я так счастлив сейчас. Спасибо тебе, Сакамичи. Онода хотел поблагодарить в ответ, но говорить все еще было тяжело. Он не знал, почему так вымотался, когда практически ничего не делал. Пришлось потратить еще десять, а то и все двадцать минут, чтобы прийти в себя, и только после этого он смог немного приподняться, оглядывая масштабы катастрофы. Да, наволочку они точно безнадежно запачкали. А еще ему нужно было в душ. — Сходить с тобой? — спросил Манами, не открывая глаз, и Онода едва удержался, чтобы не поцеловать его в плечо. — Можно я сам? Я быстро, а ты, наверное, устал. — Хорошо, — медленно ответил Манами, забавно потеревшись щекой о подушку. Если он уснет, у меня снова будет шанс сбежать, — пошутил про себя Онода, а потом улыбнулся и постарался встать с кровати. Его ноги едва не подкашивались во время каждого шага, пока он брел до ванной, а голова немного кружилась. Закрыв за собой дверь, Онода оперся ладонями о края раковины и постоял так с закрытыми глазами еще минуту, прежде чем открыть душевую кабинку и включить воду, но на этот раз не так сильно. Пока он смывал со своего живота и члена подсыхающую сперму, он еще не думал ни о чем постороннем, но вскоре сознание начало проясняться. Он начал осознавать, что произошло. У меня только что был секс, — думал про себя Онода, замерев под струями воды. У меня только что был самый улетный, самый крышесносный и самый потрясающий в моей жизни секс. Это действительно казалось чем-то нереальным. Каким-то фантастическим сном, но в то же время Онода знал, что его фантазия на такое просто не способна. А значит, все было взаправду. Мог бы он подумать всего несколько часов назад о том, что ему придется пережить столь невероятный опыт? Мог бы поверить в то, что он переспит с парнем и что это ему… понравится? Онода очень бы хотел сомневаться в этом, хоть капельку, но не мог, просто не мог. Он слишком хорошо понимал, что все произошедшее было восхитительно и что он мог бы отдать все за то, чтобы подобное повторялось с ним если не каждый день, то хотя бы каждую неделю. С Манами было так круто. Это было не сравнить с тем, что Онода испытывал во время его неловких прелюдий и такого же неловкого секса с его девушкой. С Манами все было по-другому, и это касалось не только деталей процесса. Так почему же такое происходило? Потому что им нельзя было этого делать? Потому что это было «запретным плодом», изменой? Или просто потому что Манами был тем, кто нужен ему на самом деле? При этой мысли Онода поджал губы, чувствуя себя настоящим предателем и просто ужасным человеком. Как и говорил Манами, его все еще сковывали обязательства. Онода практически чувствовал их силу, будто они были материальными вещами, и ему все еще нужно было вернуться к своей девушке, когда все это закончится. В семь тридцать он сядет на самолет, прилетит в Чибу, зайдет на работу, чтобы доделать и отдать свой отчет о продажах на фестивале, потом вернется домой, в квартиру, которую снимал, а ночью заснет с человеком, с которым действительно должен быть. Действительно? От мыслей об этом становилось паршиво, а живот скручивало от нервов. Онода слишком хорошо осознавал, что не хочет возвращаться домой, к своей девушке. Не хочет смотреть ей в глаза после всего, что было, не хочет прикасаться к ней, спать с ней. Это были просто ужасные мысли. Вместо этого Онода хотел, чтобы время остановилось. Чтобы позволило остаться здесь, в этом номере с Манами, целовать его, гладить его плечи… Господи, он же наверняка наоставлял мне засосов, — обреченно вспомнил Онода и выключил воду. Как теперь выкручиваться? Взяв еще одно полотенце, он вытер лицо и волосы, а потом повесил его на шею, глядя на себя в зеркало. Вид был усталым, почти измученным, но так же Онода понимал, что еще никогда не был так счастлив, даже просто лежа рядом с Манами в одной постели. Он что… влюблялся в него? Это казалось еще одним безумным откровением за сегодняшнюю ночь. Онода никогда не думал, что всерьез будет размышлять о том, каково это было бы — встречаться не с девушкой, а с парнем? Скрывать на людях свои отношения, потому что не поймут, решать проблемы с родителями, которые тоже не поймут. О Боже, это было так страшно. Настроение медленно и верно падало, но стоило Оноде только выйти из ванной и увидеть Манами, лежавшего на животе, наполовину укрытого одеялом, как снова стало легко и улыбка сама собой тронула губы. Подойдя к постели, Онода осторожно залез с другой стороны. Манами выглядел спящим и никак не отреагировал на его возвращение. Осторожно коснувшись плеча, Онода повел пальцами по спине и почувствовал, как на глаза снова наворачиваются слезы. Господи… почему же с Манами было так хорошо, что хотелось плакать? — Утром… — сказал вдруг Манами, чуть приоткрыв глаза, и Онода испуганно вздрогнул. — Во сколько тебе нужно будет уйти? — Ну… Мой рейс в семь тридцать, к семи я точно должен быть в аэропорту и пройти регистрацию. Но перед этим нужно еще вернуться в свою гостиницу и забрать вещи, так что… наверное, в шесть я должен уйти, — тихо ответил Онода и к своему ужасу осознал, как же мало времени осталось. Сейчас было около трех, а значит, совсем скоро этой сказке придет конец. — И куда ты направишься? — спросил Манами, чуть переворачиваясь. — В Чибу. Я там учусь и снимаю квартиру, — сказал Онода, и Манами, кажется, удивился. — В Чибу? Знаешь, это не так уж и далеко. То есть я живу в Одаваре. Это в районе Канагавы. Недалеко от Токио. — Правда? — удивился и Онода. — Да мы ведь, можно сказать, соседи. — От меня до Чибы запросто можно доехать на велосипеде, — рассмеялся Манами. — Это займет лишь пару-тройку часов. — Ну если только ты велосипедный бог, тогда да, — тоже хихикнул в ответ Онода. — Если у тебя есть шоссейный велосипед — это действительно ерунда, — сказал Манами, но потом вдруг резко замолчал, будто случайно выдал какую-то тайну. Онода удивленно посмотрел на него и поймал ответный взгляд. Лицо Манами отчего-то стало напряженным. — Скажи, — попросил он, протягивая руку и начиная поглаживать живот Оноды. — Честно, что ты делал в баре этим вечером? Знаешь, ты ведь не похож на парня, который пьет в одиночестве дешевое пиво, а потом отключается где-нибудь в подворотне или завязывает драку с другим пьяницей. — Ты тоже на такого не похож, — улыбнулся Онода, перехватывая запястье Манами. — У меня была причина прийти. Я… чувствовал, что должен. Не знаю, как это объяснить. — Хм… А я очень удивился, когда ты назвал меня смелым. На самом деле, я никогда не считал себя таковым. В школе у меня не было друзей, потому что я боялся подходить к людям и заводить с ними разговор. Я боялся многих вещей и даже с девушкой начал встречаться только потому, что это была ее инициатива. Но в последнее время… скажем, я понял, что хочу что-то изменить. Например, сделать то, что никогда не делал, потому что не осмеливался. Прийти в какой-нибудь бар с парнями, надраться. Представляешь, я настолько трусливый, что даже не смог предложить это кому-то из своих коллег и пошел один. У меня дрожали коленки, когда я стоял перед входом и умолял себя развернуться. — А теперь ты здесь, — чуть помолчав, улыбнулся Манами. — А теперь я попробовал не только дешевую выпивку в страшном баре, но и обалденный секс с чертовски красивым парнем, — тихо засмеялся Онода. — Удивительно, как много можно открыть всего за один день, правда? — сказал в ответ Манами, а потом приблизился и сжал в объятиях. Онода обнял в ответ, закрывая глаза и пытаясь не умереть от нежности. За один день с ним действительно произошло слишком много всего. Он жалел и нет одновременно об этом, а теперь испытывал счастье оттого, что, когда они разъедутся по домам, не будут слишком далеко друг от друга и смогут даже… что? Видеться иногда? Нет, мы не должны больше видеться, — подумал про себя Онода и отстранился, чем вызвал беспокойство Манами. — Что такое? Если мы увидимся еще хоть раз после этой ночи, я умру от боли. — Нет, ничего, — покачал головой Онода и постарался улыбнуться. — Просто подумал, что мы испачкали подушку. Испачкали чем-то характерным, и мне немного стыдно за это. — Ох, — выдохнул Манами, а потом как ни в чем не бывало просто столкнул ее на пол. — Черт с ней, у нас есть еще три. — Многовато для обычной двуспальной кровати, да? — спросил Онода, посмеиваясь. Манами пожал плечами. — Возможно… Слушай, я не хочу снова случайно уснуть, поэтому как ты смотришь на идею о том, чтобы подышать свежим воздухом? — Выйти на балкон? — спросил Онода, но от этих мыслей почти сразу поежился. Ему, если честно, хотелось остаться в теплой постели, может быть, посмотреть телевизор или что-нибудь из аниме на телефоне. Раз уж поспать все равно не получится. — Нет, — улыбнулся Манами и неожиданно сказал: — Это здание довольно высокое. И с крыши наверняка открывается просто невероятный обзор. — С крыши? — удивился Онода. — Хочешь пойти на крышу прямо сейчас? А туда вообще можно? — Насколько я знаю, нет, — ответил Манами и прижал указательный палец к своим губам. — Но вот тебе еще один факт обо мне: запреты меня не останавливают.