До самого последнего мгновения

На самом деле, помимо секса Манами было еще о чем подумать. Пока Онода, уставший и разгоряченный, приходил в себя, лежа у него на груди, Манами размышлял о своем невезении и везении одновременно и пытался понять, что ощущает из-за этого... Не повезло ему прежде всего потому, что алкоголь сморил его и он отключился; повезло потому, что Онода оказался достаточно рассеянным, чтобы забыть свой телефон в его номере. Еще одно везение заключалось, пожалуй, в том, что на звонке стояла довольно бодрая и громкая мелодия, она помогла проснуться и, к своему разочарованию, обнаружить одну неприятную вещь. Манами был раздосадован и обижен, когда понял, что от него трусливо сбежали, а потом он почувствовал небывалое облегчение, когда Онода все-таки вернулся. Удержать его здесь оказалось не такой уж и сложной задачей после такого жалкого поступка, а теперь он, побежденный и распрощавшийся с намерением уйти отсюда до утра, лежал в этой постели. И у Манами был план, что делать с этим дальше. Фактически, конечно, они уже переспали. У них был оральный секс, и даже с обеих сторон, что казалось в некотором смысле удивительным, потому что от Оноды Манами инициативы честно не ждал. Он думал, что все пройдет… намного скучнее, особенно с учетом того, как дрожал и смущался Онода в тот момент, когда раздевался по его просьбе. Онода выглядел как самый настоящий закомплексованный девственник, но у девственника, оказалось, даже была девушка, и Манами почему-то думалось, что Онода точно не из тех людей, которые лгут о таких вещах ради своей выгоды. Но девушка девушкой. Этот факт Манами не особо беспокоил: он хотел Оноду так сильно, что ему было плевать, кому там этот нежный, робкий мальчик принадлежит на самом деле. В данный момент Онода принадлежал ему, и ограничиваться оральным сексом Манами точно не собирался. В распоряжении была целая ночь, только от него зависело, как они проведут эти часы, и, будь Онода девушкой, Манами сразу же отключил бы все тормоза и приступил к главному блюду. Он никогда не отличался особой терпеливостью. Нет, с Онодой, в принципе, тоже можно было попробовать: понадобилось бы много слюны (очень много), но Манами догадывался, что в таком случае процесс пойдет очень тяжело и болезненно, поскольку слюна слишком быстро высыхала и точно не давала достаточно сильного скользящего эффекта. Не сказать, что у него вообще было много опыта в таком… деле. Он никогда ни с кем не встречался, а что касалось секса — имел лишь однократные связи, и в основном с девушками. Если бы его попросили назвать имя первой или хотя бы последней своей партнерши, он бы не смог его вспомнить, потому что, по крайней мере, во втором случае элементарно его и не знал. Парней в его прошлом почти не было, и он не занимался с ними анальным сексом, а доходил лишь до банального мастурбирования друг другу, и один раз был какой-то совершенно жалкий минет от какого-то неопытного то ли гея, то ли решившего поиграть в гея. С Онодой это было не так, конечно. Онода хоть и делал подобное впервые, получилось у него… Манами не слукавил, если бы сказал, что потрясающе. Это было действительно так, потому что во время оргазма в голове словно вспыхнул фейерверк и унес в невиданные миры, подальше от реального. Очень отличалось от того странного опыта, когда Манами кончить себя практически заставил силой мысли, лишь бы от него отстали. Однако после того не совсем удачного раза ему стало интересно, поэтому какое-то время он занимался просмотром гей-порно и в теории представлял, как все происходит. Пытаться находить новые острые ощущения было дурной привычкой с самой школы, поэтому, насмотревшись видео, Манами купил смазку и попробовал растянуть себя пальцами, но заниматься этим в одиночку было скучно, и лубрикант по ненадобности отправился в дальний ящик, а о видео Манами забыл. Но сейчас в его жизни появился парень, с которым он хотел заняться сексом всеми возможными способами и хотел, чтобы во время процесса удовольствие получили они оба, а значит, нужно было позаботиться о подручных средствах. Итак, им нужна была смазка. Где ее достать посреди ночи в отеле, Манами пока не знал, но обещал себе что-нибудь придумать. Между тем он хотел узнать об Оноде немного больше и позволить ему привыкнуть к их близости. Возможно, так все пройдет гораздо глаже. — Мне нужно… в туалет. Можно я схожу? — спросил Онода, снова заерзав на простынях, и Манами неохотно убрал руку с его талии. Боже, Онода просто сводил его с ума. Почему он вел себя так, словно был пленником в лапах жестокого монстра? Манами искренне не считал себя страшным (да никто вроде не считал), и к тому же он не принуждал Оноду ни к чему силой. По крайней мере, физической. — Конечно. Только не одевайся, — разрешил Манами, раз уж Оноде действительно нужно было разрешение. Онода замешкался: похоже, ему не особо нравилась идея идти куда-то голышом, но нужда была, видимо, сильнее. Слабо кивнув, он неловко выбрался из постели и направился в сторону ванной, которая располагалась слева от входа в номер. Манами следил за каждым движением, пока дверь не закрылась, смотрел на худую спину, маленькие ягодицы и стройные ноги. Про Оноду действительно трудно было сказать, что ему двадцать два, но эта его миниатюрность и мальчишечья хрупкость очаровывали и заводили одновременно. Кажется, он был идеальным вариантом для того, чтобы хотеть его постоянно и везде, и Манами становилось даже немного жутко оттого, что он впервые увлекся кем-то настолько сильно и за такое короткое время. Сколько вообще прошло с их знакомства? Часа два-три? Смешно, на самом деле. Из ванной послышался тихий шум воды: Онода открыл кран, чем вызвал у Манами новую легкую усмешку. Видимо, это было еще одной из тех черт, которые в Оноде Манами считал забавными. Нежный, робкий мальчик краснел при любом удобном случае, заикался на словах, когда был слишком смущен или растерян. Он часто поджимал губы и отводил взгляд, а еще он включал воду, чтобы никто не услышал, как он отливает. Манами уже всерьез начинал задумываться о том, а нет ли над головой Оноды невидимого нимба? Почему, черт возьми, он был взрослым парнем и был таким невинным и вообще как будто ненастоящим? Такие люди, как он, казались вообще чем-то из разряда фантастики. Но не успел Манами как следует обдумать этот вопрос, как звук воды затих. Через несколько секунд дверь открылась, и показавшийся на пороге Онода робко прикрылся рукой. Ну вот, он опять это делал, даже если Манами и видел все вблизи каких-то двадцать минут назад. Вернувшись в постель, Онода сразу залез под одеяло, а потом прижался к Манами, обнимая одной рукой, и этот жест моментально заставил почувствовать, как в груди разливается что-то теплое. Захотелось просто прижать его к себе в ответ и снова заснуть прямо так. — Что бы ты хотел знать? — спросил Онода, уткнувшись носом в шею Манами. От его теплого дыхания по телу пробежала дрожь, и Манами невольно пришел в себя. — М? — отозвался он, плохо переварив услышанный вопрос. — Ну… ты просил рассказать о себе, — напомнил Онода, и Манами засмеялся от неловкости. — Точно... Мне многое интересно. Почему, например, у тебя на звонке стоит детская песенка? Это что-то вроде твоего стиля? Типа ты сам выглядишь как ребенок, и рингтон такой же? — Я выгляжу как ребенок? — всполошился Онода, будто до этого момента ему ни разу в жизни не говорили ничего подобного. — Я бы тебе больше шестнадцати не дал, да и голос твой немного детсковат. — Ну, я не виноват, что так получилось… наверное. А песня на телефоне… это не просто так, это опенинг моего любимого аниме… Аниме? Дотянувшись до тумбочки и взяв свой телефон, Онода пальцем снял блокировку экрана, а потом полез в папки с файлами. — Хочешь взглянуть? — осторожно спросил он, и Манами растерянно кивнул. Открыв одно из многочисленных видео, Онода развернул телефон горизонтально, и на экране появилось яркое динамичное изображение под ту самую мелодию. В клипе в основном участвовала милая маленькая девочка, а на фоне постоянно пестрило что-то лиловое. Это были нарезки, удачно попадающие под музыку, и Манами на секунду показалось, что он видел уже это когда-то по ТВ. Видео закончилось через три минуты, однако сюжет его остался загадкой, Манами честно ничего не понял, но Онода смотрел это едва ли не с замиранием сердца (хотя он, несомненно, видел этот клип уже сотню раз). Неужели его действительно цепляли такие вещи? — Вот. Это клип, сделанный для полной версии опенинга. На самом деле, аниме уже довольно старое, но я все еще его люблю и иногда пересматриваю, — стремительно закрывая все папки, сказал Онода, а потом заблокировал телефон. — Так ты отаку? — догадался Манами. На пару секунд Онода прижался к нему плотнее, чтобы дотянуться до тумбочки и положить телефон обратно. — Да, прости, — ответил он. Но Манами такой ответ удивил. — Почему ты извиняешься? Это вполне себе… увлечение. — Не всем это нравится. Я на всякий случай, — пожал плечами Онода. — Когда я учился в школе, ребята иногда задирали меня из-за аниме-атрибутики. Мне пришлось убрать все и молчать о своих интересах, а теперь… я уже давно не школьник, но увлечение все еще осталось и… — И? — попытался оживить его Манами, когда в рассказе повисла пауза. — Сейчас я на последнем курсе университета, — тихо вздохнул Онода. — И недавно я устроился на подработку в издательство, где есть отдел… Эм, в общем, они занимаются седзе-мангой. — Седзе-манга? — переспросил Манами. — Это такие романтичные истории для девушек? — Да, верно, — подтвердил Онода. — Мы занимаемся редакцией и выпуском. Это сложная работа, как бы странно это ни звучало, но мне интересно, потому что выпадает настоящая возможность знакомиться с авторами манги лично и общаться с ними, и я бы хотел заниматься этим всю жизнь… возможно… Ох, наверное, ты считаешь это глупым или странным. Парням обычно не нравятся подобные вещи. Манами тихо рассмеялся, снова прижимая к себе Оноду одной рукой. — А что нравится парням? — Ммм… ну… Спорт? Машины? Видеоигры? Красивые девушки?.. Эм, секс с ними? Манами снова улыбнулся. — И что, думаешь, раз тебе нравится романтичная манга, то ты теперь отклонение от нормы? Онода на некоторое время замолчал, видимо обдумывая вопрос, а потом кивнул. — Полагаю, что так. — Нет, это не так, — сразу ответил Манами. — Потому что на самом деле нет никаких норм. Все «нормы» только у тебя в голове, потому что тебе навязало их общество, но в обществе, знаешь… чаще всего живут не самые счастливые люди. Многие люди ради этих «норм» всю жизнь занимаются нелюбимым делом, ходят на нелюбимую работу, общаются с людьми, которых терпеть не могут, выходят замуж или женятся, просто потому что это «норма». — Да, но если бы люди не придерживались порядка, наступил бы… хаос? Разве нет? — напряженно спросил Онода, а потом вдруг засмеялся. — Все парни спали бы с другими парнями, и человечество просто вымерло бы. — В этом есть доля правды, — улыбнулся Манами, кивая. — Поэтому мы должны держать в секрете знание о том, что люди могут жить так, как они хотят. Только у избранных появляется шанс быть счастливым, и ты… знаешь, ты подходишь под это описание. Ты достаточно смелый, чтобы не отвернуться от своей любимой вещи вопреки всему. — Ты действительно думаешь, что я смелый? — недоверчиво насупился Онода. — Ммм… определенно смелее большинства, но не смелее меня, потому что иначе ты никуда бы не сбежал и остался здесь изначально. Но тебя сковывают обязательства. Обязательства, а не желания, заметь. Из-за них ты не можешь быть полностью свободным. Какое-то время Онода снова молчал. Казалось, что эта тема была для него слишком напряженной, но в тот же момент он почему-то не спешил сворачивать с этой дороги. — Ты считаешь, что свобода важнее чувства долга перед близкими людьми? — спросил Онода. — Отдаваться желаниям, а потом жалеть об этом и испытывать угрызения совести — это… лучше всего? — О да, люди очень любят заниматься подобным, — усмехнулся Манами. — Думать о том, что они сделали что-то плохое. Не устояли перед искушением или не совладали с собой, но знаешь, что я тебе скажу? Перед тобой никогда не встанет никакое искушение, если ты будешь по-настоящему любить. Ты даже не посмотришь в сторону соблазнительной вещи, не увидишь ее, потому что в твоей голове будет только одно. Верность — это не работа и не самоконтроль. Верность — это дар, который ты получаешь в комплекте с настоящим чувством любви. А для этого нужно найти то, что действительно подходит тебе. — Так, ладно, — ответил Онода и, приподнявшись на руках, посмотрел в лицо. — Ты намекаешь мне на то, что я не люблю свою девушку? — Именно, — улыбнулся Манами. — Иначе что ты здесь делаешь? Что ты делал полчаса назад, когда держал мой член у себя во рту? — Замолчи! — резко покраснел Онода, прижимая ладонь к губам Манами. — Это не так. Моя… Она… замечательная, я правда люблю ее. — Да, но не по-настоящему, — ответил Манами, взяв Оноду за запястье и убирая его ладонь от своего лица. — Ты бы ни за что не вернулся. Ты бы бросил свой телефон здесь, если бы это была правда. Ты бы кричал и вырывался, когда я пытался поцеловать тебя. Но ты… ты падал в мою постель так, словно я — твоя единственная причина дышать. Онода сжал губы, нахмурился, будто был готов вот-вот заплакать, а потом не выдержал. Приблизился, отчаянно поцеловал, и Манами не смог не ответить тем же. Он и сам никогда не думал, что сделает это, но теперь он уже не просто предавал свою свободу, а был готов сказать ей, что не любил ее по-настоящему никогда. Иначе все это действительно не имело смысла. Иначе бы он даже не думал сейчас о том, что, Господи, хочет приковать себя к Оноде самыми крепкими цепями. Свобода… всегда была ценна тем, что позволяла отпускать людей без сожаления и томных воспоминаний, но сейчас все переворачивалось с ног на голову. — Я тебя ненавижу, — тихо сказал Онода, отрываясь от поцелуя и прижимаясь ко лбу Манами своим. — Я про тебя даже ничего не знаю, но уже ненавижу. — Потому что я мешаю тебе контролировать себя, верно? — улыбнулся Манами. — Мешаю быть паинькой и помогаю делать то, что ты действительно хочешь? — По-твоему, это забавно? — нахмурившись, спросил Онода. — С учетом, что я в том же положении, это забавнее вдвойне. Манами все еще улыбался, и Онода обреченно уткнулся лицом в его шею. — Просто трахни меня уже и отпусти. И мы забудем обо всем этом. — Точно, насчет этого, — вдруг вспомнил Манами, приободрившись. Во время разговора его посетила кое-какая мысль, и он не должен был терять время попусту. Поэтому, отодвинув от себя Оноду, Манами перевернулся на бок и дотянулся до стационарного телефона, стоявшего на тумбочке под светильником. Сняв трубку и нажав кнопку связи с администратором, он принялся дожидаться ответа, и спустя несколько секунд гудки прервались знакомым голосом. — Слушаю. — Доброй ночи, Мидосуджи-кун. Как делишки? — сладким и одновременно задорным тоном спросил Манами и заметил на себе удивленный взгляд Оноды. Ответ, как и ожидалось, последовал не самый доброжелательный: — Какого хрена тебе надо? Я занят. — Чем? — полюбопытничал Манами, с трудом сдерживаясь от смешка. — Раскладыванием пасьянса? — Просмотром хорошего порно, — скучающим и раздраженным тоном ответил Мидосуджи, и Манами все-таки тихо хихикнул. — Знаешь, у меня для тебя работка есть кое-какая. Видишь ли, мы тут с одним чудесным юношей по имени Сакамичи хотим тоже устроить порно, поэтому у тебя случайно не найдется смазки и презервативов? В трубке на какое-то время повисло молчание. Манами, не в силах перестать улыбаться, переложил ее поудобнее, прижав к уху плечом, и принялся ласково гладить ошарашенного Оноду по спине. — Иди на хер, Манами, — ответил вдруг Мидосуджи еще более недовольным тоном, но на это у Манами тоже был свой ход. — Советую тебе поторопиться, потому что иначе у меня может появиться спонтанное и неконтролируемое желание написать, например, жалобу на этот отель в связи с неудовлетворительным обслуживанием и недостаточно вежливым обращением к посетителям. — Ты занудный кусок дерьма, ты знаешь об этом? — послышалось в ответ, а затем последовали длинные гудки. Положив трубку, Манами снова обратил все свое внимание к Оноде, и тот до сих пор, казалось, был в шоке от услышанного разговора. — Скоро все будет. Возможно, в течение пятнадцати минут, — коснувшись порозовевшей щеки, с улыбкой сказал Манами, и Онода вроде как отмер. — Т-ты серьезно? Как… как ты мог так просто позвонить ему и сказать все это? Вы что…? — Ох, нет! — Манами не удержался от смеха. — Мы не бывшие любовники или о чем ты там подумал, вовсе нет. Просто ночные смены — это наверняка такая скука. Я делаю ему одолжение. — Одолжение? Мне кажется, или это было больше похоже на попытку смутить или вывести из себя? — Смущаешься здесь только ты, Сакамичи-кун. Для Мидосуджи-куна не существует вещей, которые могли бы смутить его, но зато он очень забавный, когда злится. Видишь ли, в данный момент он находится в таком положении, когда не имеет права отказывать мне, иначе просто создаст себе проблемы со своим работодателем, а эта работа, кажется, важна для него. Было бы очень жалко не пользоваться столь заманчивой возможностью. — К-кошмар, — сказал Онода, тряхнув головой. Манами снова обнял его, прижимая к себе, и, погладив ладонью по спине, остановился чуть ниже поясницы. — Ммм… отвлеки меня, пока я не забыл, что нужно дождаться смазку. — Ах, может ты… — Онода выгнулся и уперся руками, пытаясь немного отодвинуться. — Ты не хочешь ответить мне тем же? — Чем? — спросил Манами между поцелуями в шею. — Ну, я рассказал о себе, о том, что мне нравится. Почему тебе не сделать то же самое? — Точно. Хорошая мысль, Сакамичи-кун. Онода с облегчением выдохнул, когда Манами неохотно отстранился и, перевернувшись, свесился с края кровати, чтобы найти на полу свои шорты. Где-то там в кармане был телефон, и, достав его, Манами вернулся в прежнее положение, откидываясь на подушки. — То, что нам нравится, всегда носим с собой, да? — спросил он, улыбаясь и заходя на телефоне в галерею. Онода осторожно пододвинулся ближе и с интересом взглянул на экран. — Это горы? Открыв первую фотографию, Манами улыбнулся. — Ага. Это Памир, — сказал он, листая большую коллекцию дальше. — Это Анды… Эльбрус… Тибет... И все это не из интернета. — Ты сам их сделал? — удивленно спросил Онода. — Т-ты что, действительно бывал там? Ты занимаешься альпинизмом? — Да. Я путешествую по миру и покоряю горы. — Ничего себе. Это же просто удивительно! Ты действительно очень смелый, если занимаешься настолько опасными вещами! — Да, — кивнул Манами, но теперь улыбка исчезла, сменив себя напряжением. — Ты прав, это действительно опасно. На самом деле, я завязал с этим. — Бросил? — переспросил Онода. — Почему? — Видишь ли, в горах может случиться очень многое. Это трудно понять, пока не побываешь там лично или пока… это не коснется тебя самого. Как-то раз… — начал рассказывать Манами, но его прервал внезапный стук в дверь. Онода от этого испуганно вздрогнул и посильнее натянул на себя одеяло, словно защищаясь. Манами тоже удивился, но, взглянув на время на мобильном, понял, что пока показывал Оноде фотографии, прошло уже около десяти минут. Что ж, а Мидосуджи оказался быстрее, чем он рассчитывал. — Стой, ты что, пойдешь в таком виде? — всполошился Онода, когда Манами поднялся с кровати. — Надень хоть что-нибудь! — Не переживай, Сакамичи, я не выйду за пределы комнаты, — попытался успокоить его Манами, но подействовало это, видимо, в противоположном значении. Во всяком случае, нужно было поторопиться. Манами прекрасно знал, кто это, и у него не было проблем с ощущением неловкости, когда он открывал дверь, во всяком случае потому, что Мидосуджи действительно было все равно. — Это уже другой разговор, — кивнул Манами и улыбнулся. Мидосуджи стоял перед ним с таким видом, будто кто-то сказал про его велосипед что-то плохое или неуместное, но в целом Манами того и добивался. Ему было забавно снова увидеть его в этой дурацкой белой рубашке и галстуке. — Знакомый, значит… — процедил сквозь зубы Мидосуджи, прищурившись, поглядывая на закутанного в одеяло Оноду. — Который пришел за забытой вещью. Чем была эта вещь, не подскажешь? Возможностью потерять девственность? — Я обязательно спрошу у него и расскажу потом тебе, — ответил Манами, посмеиваясь. — Ага, конечно, — все так же раздраженно сказал Мидосуджи и впихнул в руки Манами две коробочки. — Но если хоть кто-то пожалуется на шум, так и рассчитывай: я выкину тебя на улицу, не посмотрев, что там ночь и холодно. — Так может, останешься и лично проследишь за порядком? — предложил Манами, разглядывая подарочки: одним были презервативы, другим — смазка. Все идеально. — В реальности процесс выглядит гораздо увлекательнее, чем на видео. Но Мидосуджи на это предложение ответил лишь характерным хлопком двери, а потом в коридоре послышались удаляющиеся шаги. — Кажется, он сегодня не в настроении, — шепотом сказал Манами, обернувшись в сторону Оноды. Тот уже сидел хуже помидора и дрожал, будто действительно поверил, что за ними будет кто-то наблюдать. Вот же дурачок. Конечно, все еще было интересно, откуда Мидосуджи достал смазку: была ли она у него с собой, как, возможно, презервативы, или же такие интересные вещи можно было найти в ассортименте отеля, но спросить Манами теперь уже не мог. Да и в принципе, это было уже и не важно, потому что упаковка была не распечатана. Главным было то, что он держал все нужное в руках, а от одного этого понимания кровь в венах будто закипала и становилось волнительно и жарко. Они сделают это. Прямо сейчас. — Не делай так больше, — попросил Онода, отвлекая от мыслей, и Манами удивленно поднял голову. — Как? Смущенный и красный Онода все еще сидел на кровати, почти с головой укутавшись в одеяло. Сейчас он был похож на нахохлившегося птенца или обиженного ребенка, которому сказали, что Одзи-сана не существует. — А что, если бы он и правда остался? — предположил Онода, опуская недовольный взгляд. Манами засмеялся, бросив коробочки на край постели, забрался сам и на коленях подполз ближе. — Я бы ему не позволил, — заверил он, осторожно отодвигая одеяло, чтобы поцеловать остро выпирающую ключицу. — Никто не посмеет посмотреть на тебя, веришь? — Мм… манами, — тихо и жалобно позвал Онода, завалившись на подушки, когда Манами принялся выпутывать его из одеяла, прикасаясь к обнаженной коже, гладя и лаская его тело. — Я весь внимание. — Что произошло дальше? — неожиданно спросил Онода, заставляя остановиться. Приподнявшись, Манами взглянул на его смущенное лицо и наклонил голову. — Дальше? — Да. Ты не закончил… свою историю, — осторожно проговорил Онода, и Манами понял, что он специально тянет время. — Это было что-то плохое? — О, да, — немного помешкав, выдохнул Манами и напряженно отодвинулся. Упав спиной на подушки, он положил руки на живот и посмотрел в потолок, на самом деле не желая продолжать эту нелепую игру. Он мог бы… сказать правду сразу. — Это был пятый день экспедиции, — продолжил говорить Манами, когда Онода, перевернувшись на бок, привстал и обеспокоенно посмотрел на него. — Погодные условия ухудшались, воздух становился все разреженнее и холоднее, мы тратили больше времени, чем рассчитывали, обходя опасный участок, а потом начался длительный и тяжелый подъем. В какой-то момент… я не знаю, когда все пошло не так, не знаю, кто именно из ребят ненадежно закрепил трос, но… — Постой. Не говори, что ты, — испуганно прервал его Онода, и Манами стиснул зубы, чувствуя, как к горлу подступает ком, а глаза начинает щипать. — Я упал вниз, ты прав. Упал прямо на скалы, даже не сообразив, что происходит… У меня было… двенадцать переломов, но я остался в сознании. От шока я не мог пошевелиться и думал только о том, что это конец… На последней фразе голос окончательно сорвался. Манами закрыл глаза рукой, до боли прикусил губу, пытаясь сдержаться, но все равно не смог. Жгучие слезы покатились по щекам, в груди все сдавило и тело вдруг стало неестественно тяжелым. Онода рядом с ним заерзал, пододвигаясь ближе, осторожно обхватил за плечо, а губами прижался к ладони у лица. — Все прошло. Прошло, слышишь? — дрожащим от волнения голосом прошептал он, принимаясь беспорядочно целовать и гладить, пытаться успокоить. Манами не знал, как это сработало, но приятные ощущения отвлекли, заглушили боль, заставили забыть все самое плохое, что было в его мыслях. Переместив руку на затылок Оноды, он нашел его губы и медленно поцеловал, чувствуя, как чужие тонкие пальцы размазывают слезы по щекам, словно пытаясь навсегда стереть и прогнать. — Прости меня, — сказал Онода, чуть отодвигаясь и заглядывая в глаза. На его лице была грустная улыбка, во взгляде море сожаления и внезапной теплоты. — За что? — едва слышно спросил Манами, гладя его по щеке, и Онода в ответ погладил его по волосам за ухом. — За мой язык, вероятно. За то, что заставил тебя вспоминать о плохом. Прости. Манами улыбнулся, чувствуя, как становится легко и как здорово было вот так лежать рядом с Онодой в постели. Ластиться к его рукам, как преданное животное к своему хозяину, сгорать от нежности и дрожать от страха, что все это может закончиться. — Ты чудесный, — выдохнул Манами, снова прижимая Оноду к себе, заваливая его на спину, целуя щеки и подбородок. — Такой чудесный. Манами и не заметил, как поцелуи стали требовательнее, а Онода в его руках податливее. Они вполне готовы были приступить к задуманному, но в голову внезапно пришла одна неожиданная мысль. — Нам нужно в ванную, — сказал Манами, отрываясь от уже ставшей влажной от слюны шеи. Онода сонно пробурчал над его ухом: — Прямо сейчас? — Да. Я хочу кое-что сделать, но для этого ты должен быть чистым. — А? Я грязный? — спросил Онода уже более бодро и удивленно, и Манами неохотно отодвинулся. — Не так, как ты подумал, — улыбнулся он и потянул за собой. — Пошли, это не займет много времени. Онода растерянно охнул, но сопротивляться не стал, когда Манами вытащил его из теплой и приятной постели и повел в ванную. Там он открыл душевую кабинку, торопливо настроил воду, а потом обернулся. Онода стоял перед ним удивленный и смущенный. Такой милый и очаровательный, что неконтролируемо хотелось снова сжать его в объятиях и никуда не отпускать. — Носки, — сказал Манами, указав вниз, и Онода, придя в себя, засуетился, снимая последнюю часть одежды, оставшуюся на нем. Подтолкнув его в кабинку, Манами не приблизился к воде, но вынудил Оноду частично встать под душ, и тот заметно поежился. — Не холодно? — спросил Манами, дотягиваясь до одноразового пакетика с гелем для душа. — Нормально. Просто напор слишком сильный, — тихо ответил Онода, опустив взгляд. — А ты и правда нежный, — улыбнулся ему Манами, раскрывая упаковку и выдавливая себе на ладонь пахнущий цитрусами гель. — Подойди ко мне ближе, — попросил он, и Онода послушно подчинился. Однако его расслабленность испарилась уже через секунду, когда Манами размазал скользкий гель по ладоням, положил их на поясницу Оноды и притянул к себе еще ближе, буквально вжимая в свое тело. Онода напрягся, не зная, куда девать руки. — Просто обними меня, — подсказал Манами и, когда получил ответ на свою просьбу, заскользил ладонями вниз. Пришлось снова вспомнить о том, что у Оноды были действительно маленькие ягодицы. Такие, что практически умещались в ладонях, а еще они были упругими и приятными настолько, что хотелось помять их подольше, но у Манами кончалось терпение. Скользнув пальцами в ложбинку, он двинулся ниже, одновременно чувствуя, как Онода вздрагивает в его руках. — Неприятно? — спросил Манами, вертикальным движением лаская средним пальцем, и Онода поначалу промычал в ответ что-то невнятное. — Не знаю. Кажется, нет. — Но тебе неловко. Ты все еще не привык ко мне. Ха, такая глупость, — тут же подумал про себя Манами. Как можно привыкнуть к человеку за несколько часов? Чего он ожидал, в самом деле? Онода был далек от него самого, раскованного и бесстыдного. — Просто… я думал, ты собираешься использовать презерватив, — словно выдавливая из себя каждое слово, произнес Онода, уткнувшись лицом в плечо Манами. — Я собираюсь использовать его, — ответил Манами, продолжая свое занятие, слегка надавливая пальцем, а потом снова лаская. — Но прежде я использую свои пальцы. А еще перед этим… скажем так, у меня есть маленькая прихоть. Онода ничего не ответил, но, скорее всего, потому что был слишком смущен происходящим. А когда он обронил совсем тихий стон, Манами почувствовал его снова твердеющий член, упирающийся в бедро, и сам едва не застонал от нетерпения. Онода заводился, а это было очень хорошим раскладом. — Ну все, шагай обратно под душ, — сказал Манами, напирая, и, как только почувствовал струи воды на своих руках, принялся смывать гель. Вскоре все было закончено. Он выключил воду, сдернул с вешалки одно из белоснежных полотенец и накинул на плечи Оноды, начиная бережно вытирать его. Вот черт, и почему Онода снова был таким невозможным? Глядя на него, его румянец на щеках и стыдливо опущенные глаза, Манами едва мог сдерживать себя, понимая, что еще никогда в жизни не хотел никого безумнее. Заведя Оноду обратно в комнату, он первым опустился на кровать, утягивая за собой, а потом откинул в сторону полотенце с его плеч. Укладывая на себя и целуя, Манами хотел немного распалить и чужое желание тоже, но нетерпение уже почти грозилось свести с ума. — Ладно, — сдался он, разрывая поцелуй и сталкиваясь со спокойным (пока еще) взглядом. — Думаю, я готов начать. — Эм… — немного растерялся Онода, когда Манами привстал и отодвинулся вбок. — Что мне делать? Чувствуя новую волну возбуждения от одних только своих фантазий, ощущая, как начинают дрожать ладони от предвкушения, Манами тихо вздохнул, пытаясь вернуть себе хотя бы часть утраченного контроля, а потом попросил: — Я хочу, чтобы ты встал на четвереньки…