До самого последнего мгновения

Когда Онода шагнул за порог номера, возвращаясь в так уместную сейчас теплоту, у него все еще дрожали ладони, а сердце в груди бешено скакало. Сначала его напугали до смерти, потом удивили так, как не удивляли никогда в жизни, и он до сих пор не мог прийти в себя от пережитых эмоций. Манами точно был человеком, а не существом с другой планеты, на которой в порядке вещей было рисковать своей жизнью только ради того, чтобы получить подтверждение тому, что ты действительно живешь? Если люди вроде Манами на самом деле встречались в этом мире, то столкнуться с кем-то подобным обязательно будет самым поразительным и незабываемым опытом во всей жизни. С какой-то стороны, Онода был очень благодарен случаю за такую возможность, с другой стороны, до сих пор мечтал о том, чтобы время повернулось вспять и он не нашел в себе силы зайти в этот дурацкий бар. Но была… еще и третья сторона. И заключалась она в том, что, чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее он ощущал это отчаянное и ужасное желание обрести шанс встретиться с Манами снова. Онода действительно не представлял, как будет справляться без этого. Как дышать под водой, не имея средств для получения воздуха? Оглянувшись вокруг, он на секунду задумался о том, что эта комната уже не кажется ему чужой и отталкивающей, как было в самом начале. Он возвращался сюда почти с нетерпением, и ему почти безумно хотелось стащить с себя одежду и нырнуть под приятное одеяло, а потом… Непристойные мысли снова полезли в голову, Онода почувствовал, как краснеет. Прямо сейчас он думал о том, что было бы неплохо, если бы Манами поласкал его еще немного. Было бы неплохо, если бы они сплелись на простынях снова обнаженными и начали целоваться до тех пор, пока рассудок не затуманится от нестерпимого возбуждения. Никогда особо не увлекавшийся сексом Онода ощущал себя помешанным и озабоченным, и его до сих пор пугало осознание того, что эта перемена произошла в нем всего за одну ночь. Словно подростковые гормоны с запозданием взорвались в голове. Пока он думал, Манами прошел дальше в комнату, чтобы кинуть свернутое покрывало на пустующее кресло, а потом вернулся. Обогнув Оноду, он прижался к нему со спины, заскользил ладонями по груди вверх и принялся медленно расстегивать молнию толстовки. Онода вздрогнул и испугался, обреченно понимая, что только одного этого действия уже хватило, чтобы внутри снова все затрепетало от предвкушения. Он хотел… чтобы Манами раздел его. Прямо сейчас и невзирая на то, что отогреться до конца пока и не получилось. Какая разница, если Манами может согреть жаром своего тела не хуже самого теплого одеяла? — Ты дрожишь, — сказал Манами над ухом, расстегнув молнию лишь наполовину и остановившись. — Может, тебе выпить чего-нибудь горячего? Или принять теплый душ? Или… Но Онода не дал ему договорить. Неловко развернувшись в его руках, он обхватил Манами за лицо ладонями и прижался к губам в отчаянном поцелуе. — Это все не нужно, — чуть отстранившись, произнес Онода, заглядывая в удивленные глаза. — Ничего не нужно, кроме тебя. Помнишь? Ты сам говорил. Манами грустно улыбнулся и осторожно запустил руку в волосы Оноды, погладив за ухом. — Я понял, — сказал он и наклонился, чтобы возобновить поцелуй. Все посторонние мысли почти сразу же выветрились из головы. Онода ответил с жадностью и страстью, опуская руки вниз и нетерпеливо пробираясь ладонями под одежду Манами. Его кожа была теплой и гладкой. Такой, что едва не сносило крышу. Онода хотел прикасаться и прикасаться. Гладить, скользить пальцами, заводиться от каждого ощущения. Манами, кажется, тоже не терпелось. Он отодвинулся слишком резко, разрывая поцелуй, и так же резко завел руки за голову и снял с себя толстовку. За ней на пол упала и футболка уже через несколько секунд, и он потянулся за новым поцелуем, но Онода остановил его, уперев ладонь в грудь. Он мог привыкнуть к этой комнате, к большой кровати и белоснежным простыням, но привыкнуть к телу Манами казалось нереальной задачей. Оно было слишком красивым. Оно было потрясающим. Онода смотрел и просто задыхался, думая, сколько же времени Манами потратил в тренажерном зале, чтобы добиться такого результата? На какой диете он сидел и бегал ли каждое утро по несколько километров? Как у него вообще получалось выглядеть сильным и одновременно таким изящным, словно он воинствующий эльф из сказки про Средиземье. Двинув пальцами в сторону, Онода мягко повел в сторону плеча, спустился ниже по руке, до сгиба локтя, в приглушенном свете лампы замечая слабую разницу между цветом кожи. Руки Манами были немного загорелыми, в отличие от груди и живота, и это наводило на мысли о том, что он, видимо, достаточно времени проводил на улице этим летом, но не на пляже. Вернувшись обратно, Онода, не отрывая пристального взгляда, скользнул пальцами вниз, касаясь живота и ощущая рельеф твердого пресса. Дыхание снова перехватило, и он, не осознавая, что делает, подался вперед. Прижался губами к острой ключице, осторожно поцеловал и двинулся ниже. Манами шумно выдохнул, но не шевельнулся, и Онода провел по коже языком, чувствуя ее едва заметный солоноватый привкус. Это могло опьянить круче любого алкоголя. Скользя ладонями, Онода переместил их на бока, потом на спину, поцеловал недалеко от солнечного сплетения и снова поднялся, прокладывая себе путь губами и языком, пока не достиг шеи, выпирающего кадыка, а затем подбородка. — Признавайся, кто ты и что сделал с настоящим Сакамичи, — сказал Манами, запрокидывая голову и подставляясь под ласку. Онода улыбнулся с тихим смешком и поцеловал место под ухом. — Это все еще я. — Правда? — спросил Манами, обнимая и утыкаясь носом в шею Оноды. — Чем ты еще удивишь меня сегодня?.. О черт, как я ненавижу эту дурацкую одежду. Найдя замочек от молнии, Онода потянул его вниз, расстегивая толстовку окончательно, и Манами помог стащить ее с плеч. — Кровать? — спросил Онода, когда первая часть его одежды упала на пол. — Заметь, ты сам это сказал, — засмеялся Манами и принялся осторожно напирать, не желая выпускать из объятий ни на секунду. После нескольких шагов назад Онода почувствовал, как уперся ногами во что-то мягкое и тут же свалился на спину, утягивая Манами за собой. Они столкнулись в неуклюжем поцелуе, но это вовсе не вызвало ощущения неловкости. — Подожди, — сказал Манами, вдруг отодвигаясь, и осторожно взялся за оправу очков Оноды. Сняв их, он потянулся к тумбочке, чтобы положить очки там, а потом вернулся за новым поцелуем. Онода едва успел приподняться, пытаясь снять футболку. Он не думал о своих действиях, просто шел на поводу у желаний, и эти желания твердили ему: «Раздевайся-раздевайся-раздевайся». Вспомнив о том, что даже не снял кроссовки, Онода с трудом и игнорируя завязанные шнурки стащил обувь ногами, продолжая отвечать на жадные поцелуи Манами. Остановить его или хотя бы затормозить было нелегко, но Онода кое-как отодвинулся и наконец откинул свою футболку в сторону. Однако об этом почти сразу же пришлось пожалеть. Отодвинувшись, он столкнулся с Манами взглядом и в его глазах увидел столько желания и трепета, что сердце подпрыгнуло к самому горлу. В следующем действии Манами, когда он схватился за джинсы Оноды, принимаясь расстегивать их, даже не было ничего удивительного или неожиданного. Мысли о сопротивлении тоже не приходили. Вся внутренняя сущность желала прямо противоположного. Онода приподнял бедра, помогая стащить с себя штаны, а, когда они оказались где-то на полу, с остальными вещами, Манами принялся снимать свои шорты. На какой-то момент Оноде показалось, что они раздевались, будто опаздывая куда-то. Наверное, не прошло и минуты, как они оба снова остались без одежды и снова прижались друг к другу, возобновляя поцелуй. Но в любом случае это было именно тем, чего Онода и хотел. Он больше не дрожал от холода — теперь ему было жарко от ощущений, и, чувствуя себя внезапно осмелевшим, он пытался перехватить инициативу, пытался вести, управлять процессом, хоть и понимал, что не знает, к какому результату хочет прийти. Должны ли они переспать еще раз, и выдержит ли он в таком случае повторение? Его задница до сих пор побаливала, если удавалось неосторожно сесть или совершить слишком резкое движение, и мысли о том, чтобы снова воспроизвести действия, которые и привели к этому, не казались благоразумными. Но что тогда делать? Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. Манами вдруг снова отодвинулся, перемещаясь ближе к изголовью кровати, и Онода удивленно посмотрел на него, не понимая, к чему эта смена положения. — Манами? — спросил он, замечая странный переменившийся взгляд. В нем что, было смущение? — Сделаешь это со мной? — произнес Манами тихо, но ясно, а потом развел согнутые колени, и от открывшегося вида Онода ахнул и стыдливо отвернулся. Он что, серьезно? Господи, он серьезно? Манами сейчас намекал на то… чтобы они поменялись? — С-сделать что? — дрогнувшим голосом переспросил Онода, не зная, что хочет услышать больше: подтверждение своей догадки или все-таки опровержение. — Трахнуть меня, — сказал Манами, не раздумывая ни секунды, и Онода подумал, что если все продолжится в таком духе, у него точно случится инфаркт. — О… — глупо произнес он, пялясь в подушку так, словно его ждал расстрел, если он посмеет отвести взгляд. — Ну же, Сакамичи-кун, второй раз предлагать не буду, — с тихим смешком сказал Манами. Сглотнув и стараясь заставить себя двигаться, Онода на коленях подполз ближе, размещаясь прямо между ног Манами, и наклонился к его лицу. Поцелуй помог немного расслабиться и даже обдумать настолько… неожиданное, но и несомненно заманчивое предложение. До этой минуты Онода и фантазировать о чем-то таком не догадывался, а теперь у него снова появилась возможность попробовать что-то, что он не делал никогда в жизни. Это было интересно. И страшно одновременно. Что, если он ужасно облажается? — Ты уверен? — все же спросил Онода, отодвигаясь. — А вдруг я сделаю тебе больно? Вдруг? Он был уверен, что сделает. Он не знал, как это можно было не сделать. Но Манами почему-то улыбнулся. — Меня распаляет одна лишь мысль о боли. О том, что это сделаешь именно ты. — Оу, — удивленно выдохнул Онода, не понимая, как реагировать. Это было довольно неожиданным откровением, но оно позволило почувствовать себя немного увереннее. Пытаясь решить, действительно ли он хочет попробовать, Онода снова посмотрел в глаза Манами и, не видя там ничего, кроме мольбы и страстного желания, понял, что да, хочет. — Ладно. Ты направишь меня? — соглашаясь, спросил он, и Манами почти сразу заерзал. Взял одну из подушек, сунул ее под себя, а потом снова откинулся спиной на другую подушку. — Все то же самое, Сакамичи, — выдохнул он то ли от усталости, то ли от предвкушения. — Возьми смазку. Напряженно кивнув, Онода немного отодвинулся и огляделся по сторонам. Нужная коробочка быстро попалась на глаза: она лежала на углу кровати, и, взяв ее, Онода нерешительно вытащил маленькую баночку с прозрачной смазкой, уже наполовину использованную. Кажется, в прошлый раз им понадобилось много. Открыв крышку, он замешкался, не уверенный, что можно просто приступить к использованию этой штуковины. — А я не должен потрогать тебя перед этим или что-нибудь еще? — спросил Онода, в поисках помощи взглянув на Манами. Тот тихо засмеялся, немного отворачивая голову. — Ты уже достаточно трогал меня, чтобы я возбудился и перевозбудился. Просто выдави себе немного на пальцы и начинай. Все будет в порядке. — Л-ладно, — сказал Онода, снова заикаясь, и невольно бросил взгляд вниз. О Боже, это так смущало! Конечно, не так давно он уже видел член Манами и, черт, даже брал его в рот, но сейчас вид был совсем другим. Сейчас видно было все, чему еще отлично способствовал тот факт, что Манами был полностью выбритым. Интересно, а очень сложно добраться до всех мест? — задумался Онода и тут же мысленно отругал себя за лишние вопросы. Вернув свое внимание к баночке со смазкой в своей руке, он осторожно перевернул ее и принялся выдавливать густую блестящую субстанцию себе на пальцы. Казалось, что это продолжалось целую вечность, но наконец решив, что уже достаточно, Онода закрыл крышку и положил смазку рядом. Дальше было самое сложное. Ему нужно было дотронуться этими пальцами до Манами там, прямо между ягодиц, и это пугало даже сильнее, чем его самый первый секс в жизни. Почему он так боялся сделать что-то не то? Потому что Манами был парнем? Или может, потому что он был идеальным? — Смелее, — подбодрил Манами, и, подняв взгляд, Онода увидел его мягкую улыбку. Надо же, с каким рвением можно было хотеть, чтобы в тебя вставили вымазанные чем-то не особо приятным пальцы. Онода глубоко вдохнул, собираясь с силами, уселся на согнутых коленях поудобнее и дотянулся рукой до цели. К удивлению, Манами даже не вздрогнул, хотя ему наверняка было холодно. Онода понял, что покраснел, наверное, уже до самых кончиков ушей, а потом неуверенно провел скользкими пальцами по коже, припоминая о том, что его эти ощущения поначалу не очень впечатлили. Ему было довольно неприятно чувствовать между ягодиц что-то влажное, холодное и скользкое. Но Манами никак не реагировал, просто ждал, и Онода, стараясь не смотреть ему в глаза, принялся поглаживать пальцами возле входа, не зная, как осмелится попробовать проникнуть внутрь. — Дальше, — сказал Манами спустя минуту, давая понять, что ему надоело, и Онода застыл в ужасе. Он не знал, как заставить себя перейти еще одну черту. Его била мелкая дрожь, как от сквозняка, и он уже был готов сказать, что передумал. Но почти сразу Манами добавил еще кое-что. — Пожалуйста, — тихо и жалобно произнес он. Онода проглотил обреченный стон и постарался как можно нежнее протолкнуть палец внутрь. Прошло почти беспрепятственно, и осознание того, что он сделал то, о чем не думал никогда в жизни, накрыло яркой волной, заставляя сердце взволнованно ускоряться. Ощущения были странными, неловкими, но Онода старался не обращать на это внимания. Он двинул пальцем внутри, осторожно толкая его почти до самого конца, а потом так же осторожно вытаскивая. Сколько раз так нужно было сделать, прежде чем добавить еще один? Были ли какие-то правила насчет этого? Если бы ему объяснили все раньше, возможно, он бы чувствовал себя сейчас не так ужасно. И черт, он все равно боялся причинить Манами боль. Даже всего одним пальцем. — Дальше, — снова повторил Манами, когда Онода дошел до цифры «шестнадцать», мысленно считая свои движения. Он был не совсем уверен, что уже следовало переходить к следующему пункту, но Манами, кажется, был в нетерпении, и Онода не хотел случайно испортить его настрой. Что ж, он вытащил палец почти до конца и добавил указательный. На этот раз проталкиваться внутрь стало сложнее, но вместе с тем дыхание Манами заметно потяжелело: возможно, его заводили эти ощущения. Онода почему-то не хотел утверждать это совсем без сомнений. Должен ли я сделать что-то еще? Поцеловать его или…? — думал он, стараясь не поддаваться новому приступу паники, а потом в голове вдруг всплыло еще одно воспоминание. Наклонив ладонь немного вниз, Онода толкнулся пальцами снова и услышал внезапный стон, который поначалу даже напугал его. Манами закрыл глаза, зажал рот ладонью, и его лицо было странным, очень странным. Онода не понимал, плохо это или хорошо. — Все в порядке? — рискнул спросить он. — Да… — не сразу ответил Манами, убирая руку от своего лица. — Сделай так… еще раз… — попросил он. Онода осторожно потер пальцами место внутри, до которого удалось достать, и попытался запомнить его, но почти сразу почувствовал себя ужасно глупо. Господи, что он пытался там нащупать? Стараясь не сгореть от стыда, он немного вытащил пальцы и снова повторил свое движение. Потом еще раз. И еще. Вскоре Манами застонал так громко, что Онода уже не смог молчать. — Тише, Манами, — со смешком попросил он, наблюдая перед собой поистине невероятную картину. Манами практически извивался на подушках, запрокидывал голову, покусывал губу, сжимал в кулаках простыни. Выглядело так, будто он получал от этого процесса гораздо больше удовольствия, чем недавно получил Онода, и это почему-то казалось чем-то забавным. Добавлять третий палец было уже не страшно. Манами ерзал и пытался насадиться сильнее, будто ему не хватало ощущений, и Онода просто терялся в догадках, что сделать, чтобы успокоить его. Запястье уже начинало болеть, а пальцам внутри было невероятно горячо, но с тем же Онода понимал, что прелюдия к сексу никогда не нравилась ему настолько, как это было сейчас. Манами слишком ярко отзывался на каждое движение, а его стоны звучали как прекрасная музыка. Он брал от ощущений все и, возможно, даже больше, принимая их, не стремясь сбежать, как хотелось Оноде поначалу. Это было… просто восхитительно. — Дальше, — сказал Манами в третий раз между всхлипами и стонами. Онода даже почувствовал разочарование, понимая, что теперь руку придется убрать. Он едва не забыл о презервативах, прежде чем приступить к продолжению. Коробочка нашлась под одеялом, но распечатывать упаковку самого презерватива оказалось тем еще испытанием. Почти вся правая рука была невероятно скользкой, что даже держать ей что-то было почти невозможно. Оноде очень хотелось вытереть ее обо что-нибудь, но, с другой стороны, он не хотел снова пачкать постельное белье, с учетом того, сколько он уже перепачкал. Понимая, что терять время нельзя, он просто зажал край квадратной упаковки зубами и потянул за другой чистой рукой, разрывая. Раскатывал презерватив по члену он тоже в спешке, а потом добавил еще смазки. — Кажется, все, — сказал Онода, пододвигаясь. Его член в презервативе и щедро вымазанный смазкой случайно коснулся возбужденного члена Манами, и тот выгнулся даже от такой ерунды. Ему точно нужно было сейчас продолжение? — Давай, быстрее, — попросил он, и настолько настойчивому тону Онода побоялся противиться. Видимо, выбора не оставалось. Напоминая себе о том, что сейчас нужно быть крайне осторожным, Онода сосредоточился и направил член рукой, стараясь не толкаться слишком резко или грубо. Манами напрягся, даже если, может, и не хотел этого, — Онода почувствовал жесткое сопротивление мышц и понял, что просто не может продолжить. — Мне тоже спеть для тебя песню? — спросил он дрожащим от волнения голосом, представляя, как сейчас весь их так здорово начинающийся процесс пойдет коту под хвост. — Не надо, — со смешком ответил Манами и прикрыл глаза. — Попробуй еще раз. Напряженно кивнув, Онода снова надавил головкой на вход, и спустя пару секунд удалось войти дальше. — Оу, — невольно произнес он, чувствуя жар и давление. Это было слишком приятным ощущением и даже чересчур. Онода почти сразу понял, что если начнет двигаться, то кончит уже через минуту, если не меньше. Вот черт. Однако остановиться и перевести дух не хватало терпения. Вместо этого Онода толкнулся глубже, пока не вошел на всю длину, а потом медленно двинулся назад. Манами все это время пытался сдерживать стоны, но было ясно, что надолго его тоже не хватит. Стараясь не думать об этом, Онода сделал несколько движений на пробу, а потом взял Манами под бедра и потянул на себя, насаживая на член сильнее и заставляя застонать уже несдержанно. Боже, Манами стонал так, будто всю жизнь учился этому. Ведя рукой по бедру, двигаясь к колену, Онода почему-то только теперь замечал, насколько же у Манами были красивые ноги. Длинные и гибкие, с сильными мышцами. А еще они были гладкими. Точно, они были гладкими. Онода понял это, когда закинул одну себе на плечо, гладя пальцами и прижимаясь губами возле колена. На какую-то секунду он даже задумался: было ли избавление от волос просто прихотью Манами или же за этим скрывался какой-то другой смысл. — Дай мне еще, — привело в чувство громкое требование, и Онода растерянно застыл, пытаясь понять, что имеет в виду Манами. Еще? Он хотел сильнее? — Отдай мне все! — заставило уже вздрогнуть от страха. — Манами, не кричи, — отчаянно попросил Онода, пытаясь поймать его взгляд, но Манами упрямо не хотел смотреть в глаза, отвернув лицо и прижимая к переносице сжатую ладонь. — Что ты хочешь? — спросил Онода, надеясь достучаться, но ответа не было. Он подумал, а не должен ли снять презерватив, но быстро отбросил эту ужасно нелепую мысль, гадая, что делает не так или что ему нужно было сделать по-другому. Однако в голове моментально стало пусто, стоило только услышать судорожные всхлипы, сначала тихие, а потом все нарастающие. Осторожно опустив ногу Манами обратно на постель, Онода обеспокоенно посмотрел на него, замечая, как дрожат плечи, как пытается Манами закрыть ладонями свое лицо. — Что, Манами? Почему ты плачешь? — паникуя, спросил Онода, наклоняясь ниже и пытаясь поцеловать, но смог дотянуться губами лишь до подбородка. Манами всхлипнул еще раз, дергаясь почти всем телом, а потом убрал руки, и Онода действительно увидел слезы на его глазах. — Я не хочу… — сказал Манами, проглатывая слова. — Не хочу, чтобы это заканчивалось. О Господи, — произнес про себя Онода и до боли закусил губу, чувствуя, как в горле встает ком. Неужели Манами так страдал из-за их встречи? — Если… — заговорил Онода, стараясь тоже не разреветься, и уткнулся лбом в шею Манами. — Если тебе станет легче, я тоже… Я тоже не хочу, чтобы это заканчивалось. На плечах вдруг почувствовались его теплые руки. Манами обнял в ответ, все еще вздрагивая, и Онода резко вернулся к реальности, вспоминая, что он до сих пор внутри. — Давай притормозим, — предложил он, пытаясь отодвинуться, но Манами не позволил. Вцепился изо всех сил, а потом поцеловал. — Нет, — сказал он. — Я не могу, когда ты плачешь, — отчаянно возразил Онода, но Манами погладил его по щеке и улыбнулся сквозь слезы. — Ты столько всего можешь, Сакамичи. Просто не представляешь. Сделай это. Я хочу, чтобы ты кончил, когда будешь внутри меня. Последняя фраза прозвучала так странно. Она была смущающей и красивой. Она заставила завестись, и Онода невольно двинул бедрами, чувствуя, как немного опавший член снова затвердел. — Ладно, — тихо сказал Онода, скользя ладонью по бедру Манами и заставляя его приподнять ногу. Манами понял, поднял и вторую, скрещивая их, и, почувствовав, как стало удобнее, Онода снова толкнулся, слыша так близко от себя новый стон. — Сакамичи, — произнес Манами, обнимая крепче и запрокидывая голову. — Сакамичи, Сакамичи, Сакамичи… Онода был готов поклясться, что еще никто и никогда не произносил его имя так. Таким отчаянным, полным тоски и одновременно удовольствия тоном. Манами сводил с ума одним голосом, и Онода боялся думать, каким образом будет учиться жить без него. Нет, у него точно не получится. Не было смысла обманывать себя. Когда стоны стали громче, Онода, уже едва сдерживая и собственные звуки, протолкнул руку между своим животом и животом Манами, чтобы сжать его член и помочь кончить. Ощущения приближали к кульминации, Онода чувствовал, что уже на грани, и ускорился еще, выбивая из Манами стоны один за другим. Оргазм пришел быстро, почти внезапно. Заставил вздрогнуть, остановиться, заскулить. Онода кончил, чувствуя, как все еще скользкая и влажная от смазки рука, сжимающая член Манами стала еще более влажной. Кажется, у них получилось сделать это одновременно. — Боже, — пытаясь отдышаться, выговорил Онода и, когда Манами опустил ноги, завалился на бок, а потом перекатился на спину. Рука была безнадежно испачкана, живот Манами тоже, да и его задница, видимо, была вся в смазке. Пытаясь осознать последствия, Онода обреченно поморщился, понимая, что у него вообще нет сил куда-то идти. Даже презерватив он стаскивал с себя одной рукой и не оторвав головы от подушки. Еще никогда Онода не чувствовал себя настолько вымотанным. Насыщенный день и не менее насыщенная бессонная ночь делали свое дело. Но это была лишь одна из проблем. Вторая, и его главная на сегодняшний момент, напомнила о себе довольно быстро, когда Онода снова поймал себя на ужасной мысли, которая приходила в его голову уже третий или четвертый раз за последний час. Хоть он и понимал, что ему нет прощения за его поступок, за измену, он хотел больше. Он хотел попросить у Манами его номер, хотел встретиться с ним еще при первом же выпавшем шансе и продолжать… Господи, он действительно хотел продолжать все это. Спать с ним, изменять своей девушке, терпеть бесконечные угрызения совести, ненавидеть себя. Просто другого выхода не было. Онода не знал, могла ли эта ситуация стать еще хуже, но, как видно, могла, и даже очень. Сначала Манами тоже понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и успокоиться, но когда он сделал это, то сразу перевернулся на бок, прижимаясь и обнимая. — Я люблю тебя, — сказал он, и Онода в ужасе распахнул глаза.