До самого последнего мгновения

Слова признания вырвались легко и беспрепятственно. Против воли. Сами собой. Манами не чувствовал страха, как это было, когда эта фраза крутилась в голове и путала мысли. После признания стало легко, словно кто-то убавил силу притяжения или отправил куда-то далеко от Земли. Онода затих, замер, кажется, даже дышать перестал, отчего пришлось проглотить рвущийся наружу смешок. Думал ли он о том, что этой ночью ему придется услышать подобное? Конечно нет. Манами в этом не сомневался, однако факт оставался фактом (если такие сумбурные, эфемерные ощущения можно было назвать таким словом). Усталость сковывала все тело, голова кружилась, но сознание было удивительно ясным. Манами понимал, что теперь отступать уже точно некуда. Либо ломать стену со всей силы, либо остаться на пороге так и не открытой двери. Вариантов, в принципе, было не так много. Казалось, будто прошла целая вечность, прежде чем Онода заерзал, его плечи напряглись, и он наконец что-то ответил. — Ты не… — растерянно начал он, но не смог закончить, оборвав фразу на середине. Манами не нужно было догадываться, о чем она была. «Ты не можешь любить меня». «Это невозможно». «Тебе показалось». Ох, он и сам отдал бы все за то, чтобы это было правдой. Чтобы ему… просто показалось, чтобы его сердце лишь ошиблось, просто на время впав в сладкое чувство опьянения, которое наутро всегда проходит. Только вот утром ничего не изменится. Манами знал это слишком хорошо. Тяжело вздохнув, он приоткрыл глаза и взглянул на Оноду перед собой. Тот все еще лежал неподвижно, глядя куда-то в потолок, и, наверное, был… что? Шокирован? Испуган? А может, разочарован? — Я знаю, как это звучит, — заговорил Манами, стараясь заставить свой слабый голос быть более уверенным. — Знаю, что это кажется чем-то абсурдным и нереальным, но я… словно умираю. Я никогда не чувствовал ничего сильнее этого. Надежда, что под конец его речь не скатится во что-то совсем жалкое, разбилась, как и вера в собственные силы. Запоздало, но Манами начал представлять, как вся эта ситуация выглядит со стороны. Это он был змеем-искусителем поначалу, но он же и был сейчас в числе проигравших, просто потому что привязался к собственной жертве. Если бы Манами мог предвидеть такой расклад раньше, он бы убежал со всех ног, как только столкнулся с Онодой вообще. Глупая вера в то, что за одну ночь не случится ничего страшного, обернулась жутким кошмаром, лишившим душевного спокойствия. Манами очень хотел сказать, что он тоже не рад всему этому, что предпочел бы навсегда остаться одиноким и свободным, но осознание одной вещи было простым, как дважды два. Даже если они разойдутся, навсегда разрушив все мосты между собой, Манами уже точно не сможет прогнать Оноду из своего сердца. Не сможет забыть, не сможет не вспоминать о нем каждую ночь, потому что, кажется, это был именно тот фантастический случай, когда слабое травоядное животное побеждало в схватке с хищником и съедало его. И Манами не мог сказать точно, когда именно потерял контроль над собственной игрой. — Послушай, — сказал Онода, вырвав из раздумий. Он чуть развернул голову, чтобы встретиться с Манами взглядом, и положил ладонь на его щеку, осторожно погладив. — Даже если я понравился тебе каким-то чудом, что с самого начала казалось мне невероятным, потому что ты словно прекрасное божество, а я ничто рядом с тобой, но, Манами… Во мне нет ничего, за что можно любить меня, тем более такому, как ты… Онода замолчал, отводя ставший подавленным взгляд. Если бы Манами получал в своей жизни отказы, то этот наверняка был бы самым очаровательным, чутким и мягким. Но в то же время он разрывал внутри все на кусочки и сбрасывал с небес вниз, заставляя разбиться об острые камни. Манами не знал, мог ли он вообще испытать разочарование больше этого. — Нам с тобой… — снова заговорил Онода, отворачиваясь, — нужно успокоиться. Мы… Господи, мы занимались сексом, и чувства ударили нам в голову, но станет легче. Должно стать легче. На данный момент тебе надо в ванную, пока все совсем не засохло… Манами, ты слушаешь? Манами не ответил. Промолчал, хотя его собственный голос в голове оглушительно кричал: «Даже если ты и сможешь успокоиться, я не смогу». Заставив себя отодвинуться и приподняться, Манами снова почувствовал, как ломит все тело, как сильно он устал. Если бы не хаос в мыслях, он отключился мгновенно бы и проспал целые сутки. Медленно поднявшись с кровати, Манами двинулся в сторону ванной, только сейчас замечая, что в комнате стало светлее. Кажется, они пропустили восход солнца… Какой же нелепой сейчас была эта мысль. — Кстати, ты прав, — сказал Манами, ненадолго остановившись, но не оборачиваясь, — мы занимались сексом. Уже несколько раз, а ты все еще зовешь меня по фамилии… Для тебя это до сих пор не имеет никакого значения? Онода молчал, и Манами не стал дожидаться ответа. Все было и так ясно. Все было очевидно. После комнаты свет в ванной уже не был непривычно ярким. Манами не запирал дверь, даже не закрыл ее до конца и, взглянув в сторону душевой кабинки, недовольно поморщился. Нет, его ноги кричали от усталости и пережитого напряжения, он не мог больше стоять, потому развернулся в сторону белоснежной, слишком идеально вычищенной ванны и, заткнув сливное отверстие, включил на полный напор воду. Залезть внутрь оказалось тем еще испытанием. Каждый раз, когда Манами поднимал ногу, сначала левую, потом правую, чтобы перешагнуть через высокий бортик, это действие отзывалось тупой болью в заднице, а стоило только сесть в пока еще совсем немного набравшуюся воду, как ванна поприветствовала своей недружелюбной жесткостью. Быть может, душ был не таким уж плохим вариантом? Однако менять местоположение уже не хотелось. Манами настроил температуру воды покомфортнее, а потом просто обхватил себя за ноги и уткнулся лицом в колени, дожидаясь, пока ванна наполнится, вместе с тем смыв с него следы смазки и спермы. И что дальше? Что ему было делать дальше, когда оказалось, что Оноде не нужна его любовь и что все карты выложены на стол, оставляя Манами в проигравших? Он должен был признать поражение и отступить? К тому же времени оставалось ужасно мало. Рассвет уже наступил, а это означало, что вскоре им придется разойтись в разные стороны. Онода поедет в свою гостиницу, а потом в аэропорт, Манами — на вокзал, и все, конец этой забавной песне о самой ироничной, волшебной и болезненной ночи. Дальше будет только пустота. Вода заполнила ванну наполовину, когда на границе бокового зрения возникло движение. Манами не хотел поднимать голову и закрыл глаза. Он и так все прекрасно знал. Он слышал, как Онода открывает кран над раковиной, наверняка чтобы помыть руки. Наверняка он чувствовал себя просто в ужасном и неловком положении, и Манами начинал ощущать свою вину из-за этого. Почему он не мог просто молчать? Теперь их последняя пара часов (или сколько там осталось) пройдет в неприятном напряжении. Манами ждал, что Онода сейчас просто закончит мыть руки и уйдет, но этого не произошло. Когда посторонний шум воды затих, Онода не вернулся в комнату. Вместо этого Манами услышал, как в воду напротив него что-то опускается, и вздрогнул, наконец подняв голову. Онода торопливо и неловко сел напротив него, чуть не поскользнувшись, а потом поморщился, словно ему было неприятно или больно. Ах да, ему и правда было. Столкнувшись с его обеспокоенным взглядом, Манами быстро отвернулся, не зная, что делать. Уровень воды заметно поднялся, стало очень тепло, а лодыжки Оноды прижались к внешним сторонам бедер, потому что места было не очень много для двоих. Но ощущать его прикосновение хотя бы так уже было волнительно и приятно, и Манами вновь мысленно ругал себя за то, что сам ввязался во все это. — Ма… Сангаку, — заговорил Онода первым, быстро поправляясь, и осторожно дотронулся до руки Манами. — Прости, я просто действительно не могу поверить… Ну представь себя на моем месте. О чем бы ты думал, если бы был самым обычным, да еще и непривлекательным парнем, и если бы тебе вдруг признался в любви кто-то с ангельской внешностью и невероятной жизнью? Я не знаю… То есть, я хочу верить, потому что чувствую то же самое и твои слезы напугали меня, но, с другой стороны, я никак не могу отделаться от мысли, что все это нереально. Пойми меня. Манами удивленно моргнул, не зная, послышалось ему или нет. Что Онода такое говорил? Почему он поднял эту тему, как будто несколько минут назад уже не дал понять, что его это не интересует? В каком смысле «то же самое»? — Стоп. Что? — мотнул головой Манами и уставился на поникшего Оноду. — Что ты только что сказал? — Что думаю, что все это нереально? — переспросил Онода, поднимая взволнованный взгляд. — Нет-нет, до этого. Ты сказал, что чувствуешь то же самое? О чем ты? Ты же не… — Манами оборвал себя на полуслове, потому что его бросило в дрожь, как от холода, хотя он все еще был в теплой воде. Он замер, застыл. Испугался. — Мне показалось… — тихо ответил Онода, краснея с каждой секундой все сильнее и стараясь не смотреть в глаза, — что я люблю тебя… И не только во время секса. До этого. И сейчас тоже… Просто я… Боже, это такое сумасшествие. Я всегда думал, что люблю девушку, с которой встречаюсь, потому что я действительно был счастлив из-за того, что она рядом. Но теперь вроде начал понимать… Кажется, мне было все равно, кто этот человек, пока он хотел быть со мной. Это… Наверное, это ужасно. Манами все еще ничего не понимал. Онода грузил его информацией, и ее было слишком много. Она была сумбурной и странной. Так он не отвергал его любовь, а просто… не мог поверить в нее? — Но то, что я чувствую теперь, совершенно отличается! — взволнованно сказал Онода, снова глядя в глаза. — Я знаю, что нельзя. Знаю, что мы оба парни и что ты не стал бы встречаться со мной. Я не нужен тебе как кто-то, с кем ты готов был бы разделить свою жизнь, но… это не отменяет того факта, что я… просто сгораю… от чувств к тебе. Просто потому что ты существуешь. Манами снова удивленно моргнул и вдруг заметил, что вода в ванне уже достигла уровня дополнительного сливного отверстия. Быстро закрутив краны и снова морщась от боли, он вернулся в прежнее положение и взглянул на Оноду. Тот был красным от смущения, как помидор, а еще до сих пор держал за руку, крепко сжимая ее пальцами. Вокруг них стало неожиданно тихо, когда вода перестала шуметь. Ее звуки немного отвлекали, делая ситуацию менее неловкой, но теперь… Манами, если честно, не знал, прыгать ли ему от счастья или еще пока рано. Но Онода вроде как признался ему во взаимных чувствах, а от этого в голове взрывался мощный коктейль эмоций, желания и несдержанности. — Господи, — сказал Манами, едва узнавая свой голос. — Я не знаю, как ты сделаешь это, но иди ко мне. Онода ошарашенно замер, но потом все-таки понял и взялся руками за края ванны, пытаясь побыстрее встать на колени. Когда получилось, Манами жадно притянул его к себе, заставляя прижаться к своей груди, и сразу поцеловал. Это было неудобно. Пришлось перевернуться немного на бок и протиснуть одно колено между ног Оноды, не разрывая поцелуя, а потом стало уже на все плевать. Манами прижимался губами его к губам, скользил языком в рот, обнимал одной рукой, а второй под слабые всплески воды гладил плечи, руки, бока. Спускался к бедрам, сминал ягодицу. Ему казалось, что он снова сходит с ума только от одного осознания, что Онода рядом и что его можно так трогать. — Скажи это еще раз, — попросил Манами, едва разорвав поцелуй, и понял, что улыбается. — Что? — почти задыхаясь, произнес Онода. Его руки обнимали за спину, и он прижимался всем телом так жадно, будто хотел слиться с Манами воедино. — Что тебе кажется, что ты любишь меня, — подсказал Манами и, прежде чем дал ответить, снова поцеловал. — Я люблю тебя, — повторил Онода, освобождая рот и запрокидывая голову. Манами застонал от радости и припал губами к его шее, целуя так трепетно и страстно, как только мог. Спускаясь к ключицам, двигаясь к плечам, он не знал, как насытиться, а потом Онода взял его за подбородок и заставил снова поцеловать в губы. Они вновь сплелись языками, пытаясь перехватить друг у друга инициативу, и это привело к последствиям, о которых Манами и думать забыл. Он ужасно устал, но, даже несмотря на это, тело откликнулось на действия и довольно ярко. Не отвлекаясь от поцелуя, Манами с любопытством протиснул руку между их с Онодой телами, дотянулся до его члена и сжал, наткнувшись на удивляющую твердость. Онода произнес какой-то неразборчивый звук, отодвинулся, чтобы глотнуть воздуха и уткнулся лицом в шею Манами. — Сангаку… — послышалось очень тихо и умоляюще. Манами почти сразу почувствовал внутри себя невероятный подъем. Почему-то ему очень нравилось, как звучало его имя, когда его произносил Онода. Это заводило и распаляло не хуже поцелуев с ним. Пододвинувшись, чтобы их члены могли соприкоснуться, Манами обхватил рукой их оба и медленно заскользил вниз. — Нет, я больше не смогу, — шумно выдохнув, сказал Онода. — Спорим? — улыбнулся Манами и снова двинул рукой. Онода не ответил, но совсем тихо простонал и вцепился пальцами в плечо Манами почти до боли. — Ты не такой, как думаешь, — снова заговорил Манами, не замедляя движения ни на секунду. — Ты заставляешь меня взлетать и падать. Только ты, и я уверен, что никто больше в целом мире не сможет сделать этого. — Это не… — попытался возразить Онода, но Манами осторожно укусил его за кончик уха. — Правда. Это правда. Больше Онода не стал спорить. Видимо, тратил все силы, чтобы контролировать свой голос, хотя Манами не видел в этом никакого смысла. Он стонал, если ему хотелось стонать. Запрокинув голову на бортик ванны, он продолжил двигать рукой, сжимая их члены и чувствуя, как Онода жарко дышит в шею и иногда целует, облизывая кожу. Если бы не боль в мышцах, появившаяся уже спустя пару минут, Манами захотел бы, чтобы это не заканчивалось, но продолжать слишком долго он явно не мог. Онода, видимо, заметил это, когда движения замедлились, и его рука вдруг легла сверху, начиная помогать. Манами застонал от ощущений, растворяясь в удовольствии, и кончил спустя минуту, а спустя еще немного застонал и Онода, кончая следом. Пытаясь привести дыхание в порядок и успокоиться, Манами прикрыл глаза, перемещая руку на спину Оноды и оставляя ее там отдыхать. Но Онода отчего-то засмеялся. — Что? — устало спросил Манами, не видя причин для веселья. — Мы просто безнадежны, если умудрились запачкать даже что-то предназначавшееся для того, чтобы сделать нас чистыми, — все еще посмеиваясь, ответил Онода. Манами улыбнулся, понимая, что они вообще-то кончили в воду. — Точно, — сказал он. — Давай сольем воду и наберем новую? — Нет, — протянул Онода и снова засмеялся. — У меня все колени болят, и единственное, что я хочу, — это быстрее выбраться отсюда. Из ванны, в смысле. — Тогда быстро примем душ? Сможешь стоять? — предложил другой вариант Манами. — Да, думаю, да, — кивнул Онода, пытаясь приподняться. Вдвоем они кое-как вылезли из воды и перебрались в душевую кабинку. Манами размазал шампунь из одноразового пакетика по мокрым волосам и переборол в себе желание снова помыть Оноду, зная, что так просто-напросто опять заведется, а тело уже, кажется, не просто нуждалось в отдыхе, оно умоляло о нем. Не прикасаясь друг к другу, они хотя бы закончили довольно быстро. Манами выключил воду, первым вышел из кабинки и закутал Оноду в большое полотенце. — Тебе тоже нужно. У тебя с волос капает, — улыбнулся тот, убирая длинную мокрую прядь Манами за ухо. Манами улыбнулся в ответ, взял еще одно полотенце и принялся наспех вытирать голову. На глаза попалась пара белых банных халатов, которые, забытыми всеми, висели недалеко от двери, и это навело на мысль. Взяв один, Манами подошел обратно к Оноде и развернул халат перед ним. Онода все понял и, бросив полотенце на край ванны, быстро просунул руки в просторные рукава. — Спасибо, — поблагодарил он, завязывая пояс на талии. Манами решил и на себя надеть второй, а потом взял себе так же заботливо приготовленную пару тапочек. Ту, у которой был размер побольше. А вторую пару подтолкнул к Оноде ногой. — Мне нравится этот номер все больше, — улыбнулся Онода, шагая в тапочки. — Обидно провести здесь только одну ночь, верно? — тоже с улыбкой спросил Манами и затянул свой пояс. — Невероятно обидно, — ответил Онода, подошел ближе и, поднявшись на носочках, потянулся за поцелуем. Манами обнял его, прижавшись к губам, и еще пару минут они медленно и устало целовались, пока Онода не отстранился с задумчивым видом. — У тебя действительно хватит денег, чтобы заплатить за все это? — Да, конечно, — засмеялся Манами, припоминая, что номер он снимал прошлой ночью, выпросив у администратора возможность заплатить за аренду во время съезда. У него не было достаточно денег, но потом он выиграл неплохую сумму на гонке, придя первым, и теперь мог позволить себе пару недель жить, ни в чем не нуждаясь. Онода, кажется, успокоился, но тишину, повисшую в ванной на некоторое время, вдруг прервало урчание его желудка. Схватившись за живот, Онода стыдливо отвернулся, бурча себе под нос извинения. — Знаешь, завтраки здесь бесплатные, — улыбнулся Манами. — А еще у них просто восхитительные булочки. — Ой, нет, мне неловко есть за твой счет, — быстро ответил Онода, но его желудок снова заурчал. Манами засмеялся и шагнул обратно в комнату. — Бесплатно, — напомнил он, направляясь к кровати. Присев возле изголовья, он взял трубку и снова вызвал администратора. Гудки затянулись, но потом ему ответили. — Я надеюсь, что тебе не снилось что-то слишком приятное, потому что это снова я, — сказал Манами, улыбаясь и наблюдая за тем, как Онода, одетый в этот забавный белый халат, с любопытством осматривает комнату. С восходом здесь стало гораздо светлее, и Манами погасил лампу на прикроватной тумбочке, попутно слушая ворчание из трубки. — Мы хотим есть. Можно нам завтрак на две персоны, пожалуйста? — милым голосом сказал он и получил в ответ сухое «я пришлю горничную, если ты больше никогда не подойдешь к телефону». Манами положил трубку и снова посмотрел на Оноду, который так и застыл недалеко от входа в ванную. — Что? — поинтересовался Манами, зачесывая рукой свои мешающие влажные волосы назад. — Я… — начал Онода, но растерянно сделал паузу. — Я просто задумался, чем ты занимаешься сейчас? Ты ведь как-то зарабатываешь на жизнь, у тебя хватает на номера в шикарных отелях, и ты ездишь по Японии. — Тебя пугает это? — улыбнулся Манами. — Думаешь, я замешан в чем-то противозаконном? — Нет, банальный интерес, — мотнул головой Онода. — Мне действительно интересно, чем живет кто-то… настолько удивительный, как ты. Вряд ли я услышу что-то обычное, вроде «я работаю в офисе менеджером по продажам». — Это секрет, — только усмехнулся Манами — и столкнулся с обиженным взглядом. — Это не честно. Я же рассказал тебе, а ты рассказал только о прошлом, — сказал Онода, опуская голову, и Манами сдался. — Знаешь, если тебе и правда так интересно, то… ответ рядом с тобой. — А? — не понял Онода, начиная крутиться вокруг себя. Манами мысленно ставил на то, что понадобится хотя бы пара минут, чтобы Онода наконец заметил, но, к удивлению, это произошло гораздо быстрее. Онода вдруг замер, видимо зацепившись взглядом за что-то интересное, а потом подошел к креслу. Обогнув его, он осторожно положил ладонь на большую сумку (специальную сумку для перевозки велосипеда), а потом так же осторожно расстегнул молнию. — Велосипед? — удивленно спросил Онода, трогая седло, а потом скользнул ладонью по раме. — Нет, стой, он… Он гоночный, верно? Манами только улыбнулся, глядя на шокированное лицо Оноды и едва не посмеиваясь от его реакции. — Точно, я понял! — воскликнул Онода, разворачиваясь всем телом. Сейчас он снова был так похож на ребенка. — Ты занимаешься велогонками! Поэтому у тебя такие гладкие ноги! Это связано с чем-то вроде… обтекаемости? — А ты что подумал? — все-таки засмеялся Манами, закрывая ладонью рот. — Ну… — Онода явно замялся. — Что, может, ты снимаешься для какого-нибудь журнала. Знаешь, ты ведь очень красивый. Да многие модели даже не сравнятся с твоей внешностью. И ты, кажется, совсем не стесняешься раздеваться… — Ты слишком возвышаешь меня, — отметил Манами, и Онода наконец подошел ближе и сел рядом. — История об альпинисте… — вдруг сказал он, тревожно заглядывая в глаза. — Это ведь не твоя история, верно? Манами грустно улыбнулся и кивнул. — Не моя. — Но она и не придуманная? Чья она на самом деле? — с опаской спросил Онода, и Манами посмотрел в сторону балкона, за которым уже вовсю светлело небо. — Моего отца. Правда закончилась она не так благополучно, как я описал. — Он погиб… — понял Онода и резко замолчал. — Прости. Манами помотал головой. — Представляешь, я его даже не знал. Он умер за пару месяцев до моего рождения. Меня назвали Сангаку. Из-за него. — Сангаку… означает… — Горный, — договорил за Оноду Манами и, улыбнувшись, погладил его по щеке. — Я не покоряю горы, как сказал раньше. Но я велогонщик. Моя специализация — подъемы… Я покоряю склоны. И тебя тоже, Сакамичи. Онода смутился, опуская взгляд. — Ты зарабатываешь этим? — Ага, — бодро кивнул Манами. — Участвую в гонках, побеждаю, получаю вознаграждения. Онода сначала помолчал, но снова улыбнулся. — Это и правда… удивительно. Идеально для тебя подходит. Твоя жизнь… похожа на одно большое приключение, да? — Можно и так сказать, — ответил Манами. — Удивительно, — повторил Онода и приблизился для поцелуя, но их прервал внезапный стук в дверь. — О, это, наверное, спасение для умирающих китов в твоем желудке, — обрадовался Манами и, быстро поцеловав Оноду в щеку, пошел открывать. На пороге номера он увидел молодую женщину с большим подносом. Она мило улыбалась и выглядела так же красиво, как и весь отель. — Доброе утро, — дружелюбно сказала она. — Это самый первый завтрак за сегодняшний день. Надеюсь, причиной не является скорый отъезд из Киото. Манами натянуто улыбнулся. — К сожалению, так и есть. Спасибо, дальше я сам, — сказал он и взял поднос. — Приятного аппетита. Будем ждать вашего скорейшего возвращения, — добавила женщина, прежде чем закрылась дверь, но Манами не ответил. Он не хотел думать о том, что им с Онодой совсем скоро придется расстаться, а он все еще не разобрался с оставшейся проблемой. Даже не успел сказать, что хочет, чтобы они были вместе. — Как насчет завтрака на балконе? — спросил Манами, останавливаясь недалеко от кровати и снова пытаясь улыбнуться. — Эти халаты вроде довольно теплые, и на улице уже светит солнышко. — Неплохо, — улыбнулся в ответ Онода. — Давай. Манами кивнул и подошел к выходу на балкон, открывая слегка приоткрытую дверь ногой. На свежем воздухе все еще было немного прохладно, но все же не так, как на крыше пару часов назад. Манами осторожно поставил поднос на небольшой круглый стол между двумя креслами и сдернул тонкое белое полотенце, лежавшее сверху. — Я пришел на вкусный запах, — тут же сказал уже надевший очки Онода, выглянув из-за руки Манами. — Булочки и правда выглядят очень аппетитно. Когда они начинают готовить? — Обязательно спрошу об этом, когда мы будем здесь в следующий раз, — ответил Манами, на мгновение обняв Оноду за плечо, а потом подтолкнул его к одному из кресел. Онода с удовольствием сел за стол, схватился за палочки и громко сказал: — Приятного аппетита. Но прежде, чем он принялся за омлет, из комнаты послышалась знакомая музыка. Манами чуть не подскочил на месте. Это был рингтон Оноды, стоявший на звонке. — Ох, черт, сколько времени? — всполошился Онода, откладывая палочки и подрываясь с кресла. Он резво выбежал за дверь, видимо сильно спеша, чтобы ответить на звонок, и Манами тем временем налил себе чай, вспоминая, что уже, наверное, пару часов хотел пить. Вскоре из комнаты послышались обрывки телефонного разговора. Онода отвечал довольно бодро и взволнованно. — Да!.. Конечно я лечу!.. Прости за беспокойство!.. О! Хорошо! Спасибо! Я скоро их заберу и догоню тебя! Теперь, когда еще и он заговорил о своем отъезде, вся веселость моментально сошла на нет. Манами уже не ощущал радости, ему было плохо даже от одной мысли, что им придется расстаться на неопределенное время. Когда они смогут встретиться снова? Как долго ему придется ждать? И что он вообще собирался делать дальше? Вскоре Онода вернулся и снова сел в кресло напротив, положив телефон на стол рядом с собой. Манами к тому времени уже опустошил одну чашку чая и принялся жевать свежую булочку, не искусившись омлетом, который, несомненно, тоже выглядел и пах аппетитно. Подняв взгляд, Манами невольно заметил, что радость Оноды тоже испарилась. Теперь Онода выглядел подавленным и озабоченным. — Послушай, — заговорил он после недолгого молчания, — ты встретишься со мной снова? Манами мог бы засмеяться, если бы его сейчас не разрывала изнутри боль. — О чем ты? — спросил он, но тон получился каким-то холодным. — Я сказал, что люблю тебя. Ты все еще не веришь мне? — Верю! — всполошился Онода, испуганно поднимая голову. — …Стараюсь верить. Мне звонил знакомый с работы, с которым мы вместе сняли комнату в гостинице. Время почти шесть, и он уже собирается в аэропорт. Скоро я тоже должен буду забрать свои вещи и… Боже, я бы остался еще, но у меня совсем нет денег, и… Онода устало облокотился на стол и прижал ладонь к лицу. — Мне нужно доделать отчет. Я не спал целую ночь. Голова не соображает, — сказал он. — Сегодня уже суббота, а у меня чувство, что все еще пятница. — Прости, — сухо ответил Манами, начиная осознавать, что из-за него Онода смертельно устал, но, в отличие от самого Манами, об отдыхе ему, как видно, рано было думать. — Так твой ответ «да»? — переспросил Онода, убирая руку от лица. — Мы встретимся? — Ты хочешь просто встретиться со мной? — недолго помолчав, выдавил Манами. — Я… — снова поник Онода. — Знаю, это глупо и ужасно тоже, я не должен просить тебя о встрече, когда у меня кто-то есть, но я подумал… — он затих и снова спрятал лицо в ладонях. — Господи, я подумал, что ты не будешь против, если я буду изменять своей девушке с тобой. — Оу, — удивленно выдохнул Манами, честно не ожидая подобного ответа. Это было довольно… нахально. А еще больно. Черт побери, как же это было больно. — Прости, — извинился Онода, отворачиваясь в сторону города. — Я не знаю, как буду жить, если ты просто исчезнешь. Я хочу встречаться с тобой так часто, как только можно. — Ты думал… что я буду не против, — едва заставил себя говорить Манами. Язык поворачивался с огромным трудом, к горлу подступил ком, а глаза были готовы вот-вот снова заслезиться. — Ты издеваешься надо мной? — Нет! Прости! — испугался Онода, повернувшись к нему. — Я вовсе не хотел! Я просто не знаю, что делать! — Я не собираюсь, — сказал Манами, вытирая глаза, — делить тебя с кем-то. Ни с парнем, ни с девушкой, Сакамичи… Просто будь со мной. Будь только моим. Случай сам предоставил возможность наконец сказать то, что надо было сказать раньше, и теперь нужные слова были произнесены. Манами еще никогда не ощущал такого страха, но ожидание ответа заставляло его дрожать и искать в глазах Оноды хоть какой-то намек на согласие, только чужой взгляд не выражал ничего, кроме ужаса и паники, и это едва не сводило с ума. Манами не мог принять отказ, просто не мог. Так не пора ли ему уже было начинать придумывать план «б»?