Мёртвое солнце

Если он, как и ты, не пропил свою честь, Враг не может быть бывшим, он будет и есть. Будь же верен прицел, и не дрогни рука, Ты погибнешь когда пожалеешь врага. ©Кошка Сашка–«Враг»

       Неловко переминаясь с ноги на ногу Салли стоял на пороге родной квартиры не решаясь зайти. Он прибывал в некой нерешительности- ему совершенно не хотелось заходить. Внутренний конфликт пожирал парня изнутри, в то время как стоящий рядом Ларри молча наблюдал за этой картиной, не смея тревожить или подталкивать Фишера к дальнейшим действиям. Неожиданно, Сал вздрогнул и резко оборачиваясь в сторону друга недовольно окинул его быстрым взглядом. Джонсон удивлённо приподнял одну бровь, опираясь плечом о стену.        –Ей-богу, Сал, не смотри на меня так маньячно, мне становиться страшно, братан! — спустя несколько долгих секунд выдал Ларри, разминая затёкшие плечи.        Салли шутливо закатил глаза, и металлист решил, что под протезом он сейчас лыбится во все тридцать шесть.        –И всё-таки, чувак, –проходя вслед за парнем вглубь квартиры спросил Ларри, — Что за ненависть к родительскому гнезду, м?        Голубоволосый резко остановился, помолчал пару секунд, глядя себе под ноги, после чего с тяжёлым вздохом всё-таки ответил:        –Не знаю, Лар, я не знаю, –Салли плюхнулся на первую более-менее располагающую для этого поверхность, а точнее блёкло-салатовый, местами протёртый диван, — Последнее время я чувствую себя крайне погано. Всё это, –парень развёл руки в стороны, устало прикрывая глаза, — Не моё. Чужое.        Ларри опустился рядом, почёсывая голову. Сейчас он не был уверен в том, что хотел сказать, но что-то внутри него кричало, что этот непростой шаг им вместе с Салли когда-нибудь придётся пройти.        –Послушай, Сал, чувак, — осторожно начал Джонсон, опуская голову на спинку дивана рядом с макушкой Салли, –Тебе сейчас непросто, ты не можешь принять себя, — он сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией друга, — Но сколько раз мне ещё нужно повторить, что мне плевать на то, что случилось? Можешь беситься сколько угодно, я тебя не кину.        Фишер медленно поднял взгляд. Что-то странное не давало ему спокойно принять слова металлиста. Ещё это дурацкое «я тебя люблю» в машине никак не выходили из головы. Щёки постепенно начинали наливаться краской, а глаз был готов вот-вот задёргаться. Нет, нет, не-е-ет! Он всё это придумал, неправильно понял, не то услышал! Не может его лучший друг любить его в том самом смысле, не может… Или может? Неприятное воспоминание о ссоре в коридоре дико не вовремя восстало из памяти Фишера. Мозг безжалостно прокручивал тот злосчастный день дальше, и вот Сал уже мелко трясётся, припоминая вид нетрезвого Фелпса. Его розовый свитер, смуглая кожа, эта поганая ухмылка… Как он его ненавидел! Каждую частичку его чёртова тела, каждый блондинистый волосок! Неправильно истолковав замешательство парня, Джонсон придвинулся ближе, приобнимая того за плечи:        –Сал, я не вру, правда, –нежным и одновременно слишком резким движением Ларри за подбородок приподнял опущенную голову Салли. Он слегка испуганно вжался в диван, но металлист этого не заметил, продолжая свою маленькую, и очень жестокую по отношения к Фишеру игру, — Да посмотри ты наконец на меня, я ведь не кусаюсь!        Салли сильно прикусил нижнюю губу, благодаря всех богов за протез на его лице. Кровь стучала в голове, не давая думать не о чём, кроме Ларри. Его густые чёрные брови, ехидная улыбка и до невозможности красивые, томно смотрящие на него глаза сводили с ума. Он впервые думал о нём не как о своём «почти старшем брате», а как о парне. Это казалось жутко неправильным, странным, пугающим. И слишком сильно напоминало о Трэвисе. Снова. Невольно, но он сравнивал их, и это сравнение заставляло его впадать в немую истерику. Трэвис. Трэвис, Трэвис, Трэвис. Он никогда его не отпустит, будет преследовать несчастного мальчишку до конца его земных дней. Как пошлый слушок, грязь на галстуке во время важной пресс-конференции. Его поступок запомнится людям, и с этим бесполезно спорить. Люди, глупые, тупые люди будут ехидно коситься на Салли, распуская подлые сплетни и смеясь за его спиной. Нет, этого он точно не переживёт. Лучше он спрыгнет с крыши или запрётся в своей комнате и никогда-никогда не выйдет! Никому-никому не откроет! Кроме Ларри, разумеется. Он… не такой, как все, ему можно. Ему всегда можно. Фишер почувствовал, как знакомо начинает гудеть в ушах. «Не сейчас, пожалуйста! Не сейчас!» — взмолился он. Но было поздно- голова начала кружиться, и он так сильно, насколько мог, впился уже порядком отросшими ногтями в руку, стараясь не потерять ничтожную ниточку связи с миром.        –Салли? –обеспокоенно спросил Джонсон, но ответа не последовало. Недолго думая, Ларри, чуть не порвав, быстро расстегнул ремешки- крепления протеза и отложил его в сторону. Лишь взглянув на лицо парня, он взволнованно охнул. В голубых глазах не было ни намёка на слёзы, нет. Гораздо хуже. В них читалось чёткое безумие. Настолько яростное и отчаянное, что и полному кретину стало бы ясно–всё не то что плохо, всё просто ужасно. Из ступора Джонсона вывел смех Салли. Сначала тихий, но с каждой секундой становящийся всё громче и громче.        –Ёбушки-воробушки! — с невероятной скоростью Ларри рванул в коридор, где стояла красная «дорожная» сумка, привезённая вместе с Салом из больницы, и, бесцеремонно вытряхнув всё её содержимое, принялся судорожно искать нужную баночку, –Есть! Не тратя время на то, чтобы хотя бы захватить с кухни стакан с водой, он, на ходу доставая ярко-зелёную таблетку, влетел в зал, где и застал несчастного скрюченным на диване. По коже пробежали мурашки– безумно хохочущий Фишер испугал бы кого угодно. Тем более Джонсона, никогда не бывшего отаянным смельчаком.        –Сейчас-сейчас, тс, всё в порядке, — прошептал Джонсон Салли в ухо, заталкивая в него пилюлю. Парень пробовал вырываться, но Ларри крепко держал его, прижимая к груди, и не переставал нашёптывать что-то успокаивающее. Медленно, но дыхание Сала выровнялось, и он успокоился, обмякнув в крепких руках самого верного человека в своей жизни.        Несмотря на перемены в настроении Фишера, Ларри ничуть не ослабил хватки.        –Извини, — сиплым голосом проговорил Салли, отстраняясь, — Это, наверное, неприятно, да?        –Чего? — не понял Лар, слегка странно смотря на приятеля, тупо уставившегося в пол. Черти знают, что творилось в его голубоволосой хорошенькой головке последние пять минут! А он…извиняется.        –Я…я не могу это контролировать, –он подался вперёд, зарываясь пальцами в волосы, –Н-ну, есть конечно некоторые способы, но ты их явно не одобришь, — Сал ссутулился пол подозрительным взглядом Ларри и поспешил увести разговор от опасной темы, — Мне чертовски стрёмно представлять насколько жалко я в такие моменты выгляжу.        Ларри слушал его и не понимал, что этот грёбаный идиот несёт. Он даже слегка разозлился на Салли за такое отношение к самому себе, но злость прошла, стоило ему лишь увидеть пустые тускло-голубые глаза, тупо пялящиеся в пол. Сделав глубокий вздох, собираясь с мыслями, Ларри попытался как можно чётче произвести:        –Нет.        –Нет? — без какого-либо интереса переспросил Фишер.        –Ну вот, — растерянно выдал Ларри, — Хотел как лучше… А вышло как всегда. То есть через жопу.        Салли никак не отреагировал на неловкую шутку друга, казалось, он её даже не услышал, что не могло не расстроить Джонсона. «Твою мать, — мысленно прошипел металлист, — Что ты со мной творишь, чувак? Я же от такого в петлю влезут…». Но вслух он ничего не сказал–был недостаточно глуп для этого. Он прекрасно видел, как Салли вздрагивает от его прикосновений. «Вспоминает» — угрюмо решил Ларри. И вспоминает далеко не о том, как они на новый год они воровали ёлку или как впервые попробовали шампанское, нет. Это невероятно раздражало Ларри. Джонсон ревновал. Чертовски сильно.

***

       –Да что ты… Что ты понимаешь?! — кричал Фелпс младший. Впервые за свои семнадцать лет он повысил голос на отца, за что тут же получил пощёчину. Священник брезгливо тряхнул рукой, которой и ударил сына. Он с отвращением смотрел на жалкое, по его мнению, отродье и не понимал, как его любимая супруга могла породить на свет божий такое. Неужели она согрешила и изменила ему?! Не мог этот богохульник быть его сыном, не могла в его жилах течь кровь богопослушных Фелпсов!        –Значит так, — властно прошипел священник. Трэвис вздрогнул, — О том, что ты лёг с мужчиной мы поговорим позже. А пока ты должен сделать всё, чтобы это убогое женоподобное существо держало язык за зубами. Понятно?        Блондин сдавленно что-то промычал, выражая своего рода согласие.        –Вот и славно. А теперь ступай в школу, и, если хочешь жить, делай вид, что ты даже не слышал имени Салли Фишера. А если тебя всё-таки возьмёт полиция…я встану против тебя, ты знаешь. Моя репутация дороже твоей никчёмной жизни.        Пришибленный и побитый, Фелпс на трясущихся ногах дошёл до школы. Влезть в петлю хотелось всё больше и больше. Единственное, что не давало ему этого сделать– хрупкая маленькая надежда на то, что Фишер его в этом опередит. А если он всё-таки не решится, Трэву ему обязательно поможет. Обязательно.