Хороший мальчик

— Мицуки, будь пособраннее, — в который раз советует Орочимару. Как же тут быть по собрание, если в голове столько вопросов? Мицуки уже час тренировался со своим родителем. Тренировка мешала. Мешала мыслям, которые крутились в голове. Так думал сам Мицуки. Хотя, на самом деле сами эти мысли мешали тренировке. Вот снова Мицуки пропустил удар и еле увернулся. Орочимару остановился. Он видел, что сын не настроен на бой. Мицуки тем временем, проснулся от мыслей и посмотрел на родителя. — Тебя что-то беспокоит, — звучало больше как утверждение, а не вопрос. Беспокоит! И еще как. Мицуки уже два дня не мог выкинуть эту мысль из головы. — Ты можешь спросить меня. Мицуки недоверчиво посмотрел на Орочимару. А можно ли? Дети вообще спрашивают о таком? — Зачем взрослые…тянут за уши детей? — робко спросил Мицуки. Орочимару сначала даже удивился. Странный вопрос для взрослого, но вполне свойственный для ребенка. Даже для такого ребенка как Мицуки. — Ну, этот…прием служит в качестве наказания. А где ты такое увидел? — Седьмой хокаге так…наказывал Боруто, — задумался Мицуки. — Наруто? Сложно поверить, что он может кого-то наказать. Мицуки дернул себя за ухо. — Что-то не больно. — А ты сожми посильнее. Так он и сделал. Ухо отдало легкой болью и слегка покраснело. — Сурово, — прокомментировал Мицуки. — Не очень. Есть более суровые методы наказания, — Орочимару сложил руки и направился к выходу из зала. Сегодня видимо, не время для тренировок. Пусть ребенок отдохнет. — Какие например? — последовал за ним сын. — Порка например, — санин свернул в лабораторию, надеясь, что сын не последует за ним. Все таки было странно обсуждать такую тему. — А это как? — рухнули планы Орочимару. — Это когда бьют ладонью по месту, на котором, люди предпочитают обычно сидеть. Орочимару прошел в лабораторию и стал расставлять пробирки. Это действительно успокаивало. Стоя с невозмутимым лицом, он снова зыркнул на сына. Мицуки сидел на стуле рядом с родителем и о чем-то думал. — Что-то я никогда о таком не слышал, — наконец-то выдал он. — Потому что ты послушный. Значит, тебе наказывать не надо. Мицуки снова задумался. Орочимару тем временем, уже разложил все колбы по алфавиту и перебрался к бумагам. Читая, он уже забыл о Мицуки, как тот внезапно, с абсолютно невозмутимым лицом, сказал: — Что мне нужно сделать, чтобы получать порку? Саннин чуть было бумаги не уронил. Мда, Мицуки всегда все говорил открыто и не стесняясь. Такая реакция даже не озадачила мальчика и он повторил вопрос. — Зачем тебе это? Это же больно и вообще ты же хороший мальчик, а хорошим мальчикам порка не нужна. Мицуки снова задумался. Его лицо было как никогда серьезно. Брови нахмурены, губы поджаты. Интерес берет своё. — Родители же дают детям порку. Ты мой родитель. Разве это не будет справедливо, если ты мне дашь мне получить эту порку. Орочимару уже промолчал о том, что так не говорят. Ребенок хочет почувствовать себя ребенком. А это, он может ощутить только рядом с родителем, то есть с Орочимару. — Но для этот нужно сделать что-то плохое, а ты… Не успел саннин договорить, как Мицуки рукой скинул пару колб на пол, не переставая смотреть на родителя. Мда, Мицуки, а это возможного твой младший брат или сестренка. Был. Эх, ну и зачем он это сделал? Хотя, в принципе его действия понятны. Ребенок хочет внимания, хочет ощутить хоть какую-то заботу от своего родителя. Орочимару вздохнул. Тяжко будет. Нет, он знал как именно это делается, но он не планировал применять данный способ наказания. Орочимару никогда не хотел быть примерным отцом, он хотел быть просто лидером. Лидером среди своих экспериментов. Но видимо у Мицуки была другая точка зрения. Несмотря ни на что, Мицуки еще ребенок и ему все интересно. Орочимару придвинул стул, сел на него и поманил Мицуки пальцем. Все это время на лице была его вечная, спокойная улыбка. — Ложись ко мне на колени. Ничего не применять, лежи и не двигайся. Мицуки так и поступил. Неудобно. Он всегда восхищался Орочимару и это подкреплялось детской наивностью, так что Мицуки просто не мог не доверять своему родителю. Но все таки, он волновался. Поэтому, руками он слегка скомкал кимоно Орочимар и попытался прислушаться к своим ощущениям. Кимоно-куртку Орочимару слегка задрал, а вот штаны решил оставить. Положив одну руку на спину сына, он стал думать, сколько ударов Мицуки должен получить. Нужно сделать так, чтобы ребенок понял, что порка это не очень приятно. Но также и не навредить. Орочимару остановился на тридцати. Подняв руку, он шлепнул Мицуки и посмотрел на его реакцию. Тот ничего кроме «о» ни сказал. Пройдя первый десяток, Орочимару повысил силу ударов и теперь «о» звучало громче и протяжнее. Орочимару бил сильно, не жалея. Как там говорится? Пожалеешь розгу — испортишь ребенка? На двадцатом ударе Мицуки стал дергаться. Один раз, он даже поднял руку, чтобы предотвратить шлепок, но потом опомнился и вернул руку на место. Хотелось вывернуться и прекратить все это, но он слишком уважал своего родителя. Он сам был очень выносливым, но и Орочимару был не робкого десятка. Калечить мальчика он не собирался конечно же. Приближаясь к тридцати, Мицуки все же успокоился и стойко терпел все удары. Иногда он шикал или ойкал, но не смел слезть с колен родителя, который его кстати почти и не сдерживал. Закончив, Орочимару поставил мальчика на землю и поправил его одежду. — Ну как? — Очень…неприятно, — ответил Мицуки морщась. — Я надеюсь, ты больше не будешь меня просить о подобном? — спросил Орочимару. Мицуки помотал головой. Такой опыт, ему точно не пригодится. — Продолжим тренировку? — Ага. — Но сначала, убери осколки, — Орочимару расправил кимоно и направился в тренировочный зал. И все-таки Мицуки послушный мальчик.