life after death

Когда он открывает глаза, весь мир странный и новый. Смятение лежит на нем, как одеяло, горячее, сжимающее, неумолимое. Трудно понять образы, плавающие перед его затуманенными глазами. Красный свет, темная панель с точечками света - звезды , мысль пришла из ниоткуда - слабый гул чего-то не совсем его и абстрактного, пробежавшего по его голове, под его кожей. На мгновение все так пугающе, что он дергается, дрожит, пока не осознает, что его движения ограничены присутствием кого-то еще. Над ним стоит женщина с темной кожей и белыми волосами, в розовом шлеме. Ее глаза сияют от беспокойства, когда она держит его за руку, и она такая красивая. Она так прекрасна, что он на мгновение забывает, что боится, и хотя его смятение велико и глубоко, он доверяет заботе в ее глазах. Ангел, думает он, даже когда паника ползет по его горлу, как испуганное животное. «Эй, эй, все в порядке», - мягко говорит она, другой рукой сжимая его плечо, легко читая его тревогу. Все в порядке. «Тебе больно? Как ты себя чувствуешь?». И затем ее голос становится жестким и твердым, и ее глаза отводят взгляд от него. Он смотрит, наблюдая, как ее ресницы развеваются, пурпурно-голубые глаза пронзительно и жестко смотрят на темную панель. Она, вероятно, смотрит на что-то, но он боится отвести взгляд. «Да, он у меня. Думаю, он в порядке, просто потрясен». Без подтверждения она кивает и затем поворачивается к нему. «Давай вернем тебя в замок», - говорит она, и ее голос снова становится мягче. Множество образов вызываются в его голове при слове «замок», и ни один из них не имеет смысла в этой ситуации. Этой ситуации? Он даже не знает, в какой ситуации он находится. Страх забирается к нему в рот с горьким на языке вкусом, и он инстинктивно отшатывается от нее. «Кто вы?» И ему требуется мгновение, чтобы узнать звук собственного голоса. Она смотрит на него. Моргает. «Лэнс, пожалуйста, сейчас не время для одной из твоих шуток...». Лэнс. Это его имя? Он нахмурил брови и изо всех сил пытается сесть, чтобы перестать тонуть в успокаивающих руках. «Я не… я не… шучу». Он вздрагивает, осознавая, что он также носит шлем, покрыт доспехами, блестящими и тяжелыми на груди, и что, черт возьми, происходит? Где он? Кто он, черт возьми? «Что это?» Его дыхание становится коротким, быстрым и горячим, от чего защитное стекло запотевает, когда он отчаянно смотрит на ее удивленное лицо. «Где я? Что происходит?». Она протягивает руку, чтобы коснуться его плеча, крепко сжимая его пальцами, и выражение ее лица искажается болью. «Меня зовут принцесса Аллура. Ты не... ты не помнишь меня?». Он качает головой, и шлем ужасен, и он не может дышать, поэтому он срывает его и делает большой глубокий вдох затхлого воздуха. Для его паники ничего не значит, что он пойман в ловушку в чем-то вроде комнаты управления, что-то яркое, сверкающее снаружи. Его сердце пульсирует, как крылья колибри в груди, слишком легкое и слишком быстрое, чтобы успокоиться. В глазах все расплывается, в ушах звенит, когда он сжимает подлокотники стула, в котором он сидит, до белых костяшек. Она смотрит на него, сжимая его другое плечо, когда он начинает задыхаться. «Лэнс! Дыши!». Ее голос поднимается на октаву, а затем у него возникает ощущение, что она больше не разговаривает с ним. «Нет, ему не больно, Ханк, он… я сейчас же приведу его в медкабинет! Коран--». Он едва может понять ее слова, больше не слышит ее, хотя ее рот лихорадочно двигается, ее спокойный вид едва скрывает ее собственную панику и ее слишком много, чтобы с ней справиться. Слишком. Его голова откидывается назад, и он вдруг вообще ничего не видит. Его живот вздрагивает, и он слышит, как он задыхается издалека, все еще пытаясь вдохнуть воздух, который не придет, и тогда он больше ничего не знает.

***

Во второй раз, когда он просыпается, он в не меньшем смятении, но комната белая и открытая, а его одежда мягкая, поэтому его первоначальный страх легче проглотить. Его рука подключена к какой-то машине, а на экране отображаются линии, цвета и цифры, но они не имеют для него значения, поэтому он отрывает взгляд и рассматривает невысокий потолок, тонкую, как бумага, простынь, покрывающую его ноги, и, наконец, поворачивая голову, он находит маленькую девочку, низко склонившуюся над каким-то устройством на коленях, ее пальцы издают яростные постукивающие звуки. Она поднимает взгляд, когда видит, что он шевелится, и все его тело напрягается, когда их глаза встречаются, и его страх снова угрожает выйти из-под контроля, потому что он не знает, кто она или почему она смотрит на него с шоком и... что это? Она осторожна? Боится? Он не может сказать, и это его бесит. Он карабкается, чтобы сесть в кровати, выдергивая провод из его руки, и она, кажется, выходит из транса, откладывая в сторону вещь на коленях, чтобы подойти к нему. «Ребята, - говорит она во что-то на запястье, ее голос ломается от неиспользования, - он не спит». Она нежно хватает его за предплечье, полностью обращая внимание на него, и удрученный взгляд на ее лице, когда он вздрагивает, делает эту ситуацию в 100 раз хуже, чем раньше. «Лэнс, все в порядке, я не причиню тебе вреда». Он пристально смотрит на нее. «Лэнс? Это мое имя?» - спрашивает он, пораженный звуком своего голоса. Это возвращает его к единственному воспоминанию о том, как он проснулся в объятиях той прекрасной женщины, которая смотрела на него с огромным беспокойством. Однако сейчас он сосредотачивается на девушке перед ним, потому что паника этого воспоминания грозит ему головокружением. «Да», - говорит она с улыбкой, похлопывая его по руке, и садится на край кровати. «Ты Лэнс. Ты помнишь меня?». Спокойный прилив ее голоса и тот факт, что нет ощущения опасности или ужасной неправильности, давящей со всех сторон, позволяют ему сделать глубокий вдох и контролировать себя. Он смотрит на нее мгновение, на резкий вздернутый нос, круглые очки, косматую стрижку, медовый цвет ее серьезных глаз, и ничего не узнает. «Нет», - говорит он, и голос у него грубый. Громкий. Эхо вокруг почти пустой комнаты, и это всепоглощающая белизна, неспособная скрыть что-либо в ярком свете. Она издает дрожащий вздох, а затем медленно кивает. «Окей. Хорошо». Его глаза чувствуют жар, горло пересохло. Что-то здесь ужасно не так, что-то не так, и это его вина, он уверен в этом. «Прости меня». Она снова улыбается. «Нет, все в порядке! Не извиняйся, Лэнс, все... все будет хорошо. Мы с этим разберемся. Меня зовут Кэти, но вы все зовете Меня Пидж. Все уже идут к тебе, мы очень волнуемся». Ее слова звучат неестественно, отчасти неловко, словно она к этому не привыкла или не знает, что сказать. Комок эмоций в горле мешает говорить. «Все?». Она кивает. «Да. Ты помнишь Аллуру? Которая... ты проснулся рядом с ней». Верно, она сказала свое имя. Он тоже робко кивает. «Да…». «Она придет повидаться с тобой. И... ты правда никого не помнишь?». Он моргает на нее, пытается дотянуться до темной стены своего разума, но ничего нет. Пусто, бездонно, ничего. «Нет», - почти шепчет он, и жар в его глазах покалывает, потому что он должен помнить, верно? Женщина, которую он впервые увидел - Аллура - она ​​так переживала за него, цеплялась за него с отчаянием в его панике. Почему он не помнит ее? И эта девушка, Пидж, она с беспокойством смотрит на него, и ее рука на его руке нежная, хотя и неловкая, и он чувствует сокрушительный груз депрессии, потому что она важна, они обе важны, и они обе заботятся о нем, и он их совсем не помнит. И теперь она говорит ему, что есть другие, а все, что он помнит, это как просыпается в красном свете и не может дышать.. «Оуууу, Лэнс, давай не плачь», - нервно говорит Пидж. «Все хорошо, приятель. Давай…». Это не хорошо, думает он, яростно вытирая слезы на глазах двумя руками, уклоняясь от ее прикосновения. Это действительно очень плохо. «Я... я так растерялся», - бормочет он в ладони, когда у него перехватывает дыхание. «Хорошо, я объясню это, но давайте подождем остальных», - ласково говорит она, и он замечает, что она больше не пытается к нему прикоснуться. Они впадают в странное напряженное молчание, и как только он овладевает своими эмоциями, он опускает руки на колени и изучает их. На костяшке правого большого пальца есть веснушка в форме звезды, маленький белый шрам, идущий параллельно внешней стороне указательного пальца. Ему интересно, как и когда это произошло. На левой руке синяк, поблекший, почти заживший, какой-то желтый. Более свежее напоминание о прошлом, которое он не может вспомнить. Он прикусывает губу. Дверь в комнату открывается, и внутрь влетает большой мальчик с оранжевой повязкой на голове, широко раскрыв глаза, глядя на Лэнса. «О, боже... Лэнс, приятель? Эй, как ты?». Мальчик быстро бросается к кровати, запыхавшись, и глаза у него налиты кровью, как будто он либо плакал, либо не высыпался. Его темные волосы тоже растрепаны. «Все в порядке», - бормочет Лэнс, отводя глаза, чтобы не заплакать, и снова всплывает в нем. Этот мальчик тоже заботится о нем, думает он, и он совсем не выглядит знакомым. Нисколько. Он задается вопросом, сколько из этого изнурительного разочарования ему придется пережить, прежде чем он почувствует, что разваливается на куски. «Он не помнит», - говорит Пидж, разрывая свое молчание. Лэнс гримасничает и стыдливо наклоняет голову. «Ничего?». Пидж должна была покачать головой, потому что она не ответила. Тяжелая рука на плече напрягает мышцы. Она теплая и успокаивающая, поэтому внезапный всплеск неуверенности, страха быстро тает обратно в лужу самоуничижения, в которой он сейчас погряз. «Чувак, это... все в порядке», - говорит мальчик, и его голос-нежный гул, хотя он сам звучит на грани слез. «Я Ханк. Мы были соседями по комнате в гарнизоне Галактики вместе. Вместе бок о бок. Ты мой лучший бро». Лучший бро. Лэнс вздрагивает, когда чувство вины вздымается в его животе. Он поднимает глаза и видит, как Ханк обнадеживающе смотрит на него, как будто он действительно верит, что все в порядке. Лэнс дарит бледную улыбку. «Привет». Открытая дверь комнаты заполняется еще тремя людьми, которые тоже спешат к кровати. Первый, высокий мужчина с оранжевыми усами, его глаза горели беспокойством. Еще один мужчина, широкий и сильный, со шрамом на лице и роботизированной рукой. Его взгляд немного более контролируемый, и Лэнс быстро нервно отводит взгляд от него, чтобы взглянуть на женщину, которую он впервые увидел, когда проснулся. Она выглядит усталой, ее волосы растрепанные и фиолетовые мешки под глазами видны даже на фоне ее темной кожи. «Аллура», - вспоминает он вслух. Она улыбается, садясь на кровать у его ног. «Совершенно верно, Лэнс». «Привет, Лэнс», - приветствует его рыжеволосый мужчина звонким голосом. «Как ты себя чувствуешь, мой мальчик?». «Мне стало лучше», - отвечает Лэнс, пожимая плечами и рассматривая синие следы под глазами мужчины. «Я думаю». Пидж расплывается в улыбке, и какое-то облегчение смягчает ее лицо, когда она жестикулирует. «Это Коран. Он и Аллура - алтеанцы, поэтому у них смешные уши». Аллура слегка вздыхает. «Очень смешно, Пидж». «Это Широ, он наш лидер, и, похоже, очень хороший парень», - продолжает Пидж. Широ - тот, со шрамом - машет своей механической рукой в направлении Лэнса. «Привет, Лэнс, приятно видеть, что ты проснулся». Ханк прочищает горло. «Кому-нибудь удалось связаться с Китом?». Тогда происходят две странные вещи. То, что все, столпившиеся вокруг кровати Лэнса, замолкают на мгновение. Неуместная неловкость, требующая объяснений, которых не хватает Лэнсу. Это как табу, упоминание о мальчике по имени Кит, и это ставит его в тупик. Во рту пересохло, в горле все еще болит, и эмоции все еще неконтролируемые. Во-вторых, при звуке слова "Кит" желудок Лэнса выпячивается , а потом у него болит в груди. Он снова прикусывает губу, задыхаясь от удивления. Он хочет задать вопросы, но он чувствует себя таким маленьким и все еще растерянным, и все смотрят на него так ожидающе... что все слова застревают у него во рту. «Он вне зоны досягаемости», - отвечает Широ, снимая странное напряжение. «Клинки сказали, что они передадут ему сообщение, когда он вернется со своей нынешней миссии, но его не было в течение нескольких дней, и в последнее время от него ничего не слышно». Ханк хмурится. «Он...». Широ вздыхает, кивая. «Да». Они бросают тему просто так, почти с облегчением, и Лэнс, возмущенный, застревает на слове "Кит". Он понятия не имеет, кому принадлежит это имя, и он парализован из-за того, как оно захватывает его. Он хочет погнаться за этим чувством, попросить разъяснений, но волна иррационального страха захлестывает его. Он прочищает горло. «Может... кто-нибудь может объяснить, что произошло?» Его голос звучит как-то неестественно и обнимает себя, чувствуя, что он может быть разоблачен, несмотря на то, что все в этой комнате заботятся о нем. Или, по крайней мере, о том, кем он был раньше. Кто бы это ни был. Аллура первой заговорила после очередной неловкой паузы. «Мы выполняли миссию, пытаясь спасти базу Галра от луча радиации. В меня собирались ударить током, но ты оттолкнул меня с дороги», - объясняет она запинаясь, как будто слова трудно даются для произношения. «Когда я залезла в твоего льва, ты…». Он пристально смотрит на нее. Многое из того, что она говорит, звучит как бред, потому что он не понимает, но... «Каким я был?». «Мертв», категорично говорит Пидж. «Ты был мертв». Внезапно Лэнсу снова становится трудно дышать. Его глаза широко раскрываются, и он хватает себя за бока достаточно сильно, чтобы оставить синяки на собственной коже, чувствуя, как кровь стекает с его лица. Темнота. Это ничто. Вот почему он не может вспомнить, вот почему не из чего тянуть. Он даже не должен быть здесь сейчас. Он дрожит и прикусывает губу так сильно, что из нее течет кровь. Аллура хватает его за лодыжку, как будто хочет вернуть обратно, и у него перехватывает дыхание, когда он дергается от нее, чтобы прижать колени к груди, свернувшись калачиком. Она вздрагивает и отходит, когда Ханк вздыхает, и все их лица морщатся от беспокойства, жалости и, может быть, чего-то еще. «Пидж, воу, ты не могла бы быть немного помягче?» - спрашивает Ханк, дрожащим голосом. Она хмурится. «Что ты хочешь, чтобы я сделала, ложечкой кормила его правдой? Он должен это знать! Это важно!». Широ говорит, твердым голосом разума. «Нам не нужно приукрашивать это, но Ханк прав. Забыть нелегко, и мы должны помнить об этом, пока Лэнс адаптируется». Шепчет согласие Лэнс, как будто знает о чем говорит Широ, но при этом все еще пытается сосредоточиться на том, чтобы вернуть дыхание, и не рассыпаться во всех направлениях. Он проводит дрожащей рукой по волосам, чувствуя себя на грани полной гребаной катастрофы. «Так… почему я жив?» - тихо спрашивает он, облизывая свои сухие губы, и его голос ломается, как стекло. «Я спасла тебя», - отвечает Аллура, но ее голос тоже слегка дрожит от эмоций. «У меня есть знания об алтеанской алхимии, в которую входит квинтэссенция. Когда тебя ударили, я... я не знаю, как я нашла твою квинтэссенцию, но я смогла вернуть ее, а потом ты проснулся». Он вдыхает. Выдыхает. Кивает. Так много незнакомых слов. Он крепко обхватывает колени руками. «Где я нахожусь?». Коран поднимает палец вверх. «Вы находитесь в замке львов, который является нашей базой в нашей борьбе за вселенную, хотя сейчас все относительно спокойно. Ты Паладин Волтрона и… - он прерывается, видя ошарашенное выражение лица Лэнса. «Ох... боюсь, это слишком сложно осмыслить, не так ли?». Лэнс улыбается ему не слишком принужденно, но улыбка выглядит неестественной. «Да, эээ... может быть... может, расскажешь мне основы? Я...». Он устал. Так чертовски устал. Он не хочет больше думать. Широ, кажется, понимает. «Мы дадим тебе немного передохнуть. Ханк, раз уж ты знаешь Лэнса дольше всех, не возражаешь?». «Вовсе нет», - быстро отвечает Ханк. Остальные прощаются. Аллура задерживается, и Пидж выглядит так, как будто она тоже предпочла бы остаться, но прикусывает губу и следует за остальными. Затем Ханк переставляет стул, на котором ранее сидела Пидж, к краю кровати и садится. «Хорошо, Лэнс, что ты хочешь знать? Я не хочу забрасывать тебя информацией, и ты выглядишь уставшим». Лэнс прижимает подбородок к скрещенным рукам и осторожно смотрит на Ханка. Он хочет спросить, что Коран имел в виду под "спасением вселенной", или что означает слово "Алтея", или, может быть, даже спросить, что такое "замок львов". Может быть, он хочет спросить, как они все оказались здесь вместе, где бы они ни были на самом деле, но Лэнсу приходят какие-то слова на язык, которые скатываются с его губ, прежде чем он сможет остановить их. «Кто такой Кит?» Ханк выглядит удивленным этим вопросом, как будто это было последнее, что он ожидал услышать. «Кит?». Он повторяет, для проверки, и Лэнс колеблется, прежде чем кивнуть. Ханк откидывается на спинку стула и внимательно наблюдает за Лэнсом. «Он, ну, он долгое время был частью нашей команды, но около года назад он присоединился к группе под названием "Клинок Мармора", которые являются нашими союзниками». Лэнс смотрит вниз на матрас под ним, сгибая пальцы ног под простыней и крепче сжимая колени. «Вы с Китом много ссорились, но я думаю, что вы учились работать вместе к тому времени, как он ушел», - говорит Ханк через мгновение, его голос медленный и низкий. «Ты... ты помнишь его, или что-то?». Слово "Кит" совершенно незнакомо. Полностью. Когда Ханк сказал это первым, это было похоже на то, что он впервые услышал имя, произнес его в этом новом существовании, где ничто не имело смысла. Лэнс задумывается на мгновение, и нет даже тени, ни малейшего намека. Он не может представить себе, как может выглядеть Кит, как он может звучать или из-за чего они, по-видимому, ссорились. Нет ничего до того внезапного всплеска красного света, который приветствовал его, когда он проснулся. И все же, услышав это сейчас, он почувствовал такую тяжесть в животе, которой раньше не чувствовал. Тяжелая, плотная и как-то пустая одновременно, словно сама пустота давит на него. Что-то, что он не может назвать, что-то, что заставляет его скручиваться от боли, горло сжиматься, а глаза гореть. Было бы тревожно, если бы это не было, внезапной, единственной связью с тем, кем он был по ту сторону темной, темной стены в его сознании. «Нет», - бормочет Лэнс, пристально глядя на белую простыню внизу, и ему интересно, лгал ли он когда-нибудь о Ките. Он задается вопросом, почему он лжет сейчас. «Нет, не знаю. Вы, ребята, просто... казалось, беспокоились о нем». Ханк кивает. «Да, мы не хотели, чтобы он уходил, но Кит делает то, что он хочет, поэтому мы не могли его остановить». Он немного посмеивается, но это не радостный смех. Лэнс хмурится. Он хочет продолжить расспрашивать о Ките, преследовать единственную зацепку в своей жизни, которую он не помнит, но есть еще много более важных вещей, о которых он не знает, поэтому он отодвигает незнакомое чувство в сторону и заставляет себя не плакать. Кит. Он держит имя при себе. «Ханк?». Вместо этого Лэнс пробует произнести это имя. «Да, приятель?». «Можешь рассказать обо мне?». Лэнс узнает, что он из большой семьи - у него любящие родители, двое старших братьев и сестер, младшая сестра, племянница и племянник. Он узнает, что вырос на острове Куба на планете Земля, и что океан был его первой любовью. Ханк делится с ним всеми забавными историями, которые он может вспомнить о семье Лэнса, и Лэнс с восторгом слушает, с облегчением узнавая, что он пришел из такого места любви, а также чувствует боль в животе, потому что он все забыл. Он не может вспомнить, как выглядит его мама или как его отец улыбается, и это больно. Он не может вспомнить, каково это-впервые держать племянницу, или как звучит смех его младшей сестры, или как хорошо быть любимым дядей племянника. Он изо всех сил старается держать себя в руках, когда Ханк говорит обо всем этом - потому что, как бы ни было плохо не помнить, не знать еще хуже - но в конце концов все сужается в тему, которая менее болезнена. Затем Ханк начинает рассказывать ему о гарнизоне, когда они хватают что-то поесть, а затем он берет Лэнса на короткую экскурсию по важным комнатам в замке (в которой Лэнс узнал, что это космический корабль - о, да, он находится в центре гребаного космоса). После еще одного раунда неловкого контакта со всеми остальными на корабле (Коран и Аллура, по-видимому, инопланетяне; Лэнс не знает, почему он удивлен), Ханк ведет его обратно в личные комнаты по длинному холодному коридору. «...и именно поэтому мое имя Ханк». Ханк улыбается, останавливаясь. «Милый приятель, это твоя остановка». Он похлопывает по шву автоматических дверей и показывает на панель, чтобы Лэнс прикоснулся. «Если тебе что-нибудь понадобится, я через две двери». Лэнс прижимается к панели, и его комната открывается. «А это чья?» - спрашивает он, указывая пальцем на соседнюю дверь. Это не очень важный вопрос, но он выскальзывает без остановки. В любом случае, полезно знать, с кем он по соседству. «О, это старая комната Кита, так что она пуста». Кит. Имя тянет его. Болезненно. Настойчиво. Он медленно кивает, оправившись от внезапной засады чувств, черт возьми, а затем неуверенно улыбается Ханку. «Спасибо за все». Ханк улыбается и вздыхает. «Не стоит благодарности! Эээ... я знаю, что ты на самом деле не знаешь меня, или я имею в виду, больше не помнишь меня, я думаю, но как бы... можно тебя обнять?». «Мы раньше часто обнимались?». Ханк выглядит застенчиво. «Вроде того? Наверное, да». Лэнс все еще ни в чем не уверен, но Ханк был так добр и любезен с тех пор, как он проснулся, что Лэнс чувствует себя почти спокойно. Он колеблется лишь мгновение, прежде чем слегка развести руки. Ханк расплывается в улыбке, и шагает вперед, погружая Лэнса в объятия, которые кричат ​​о чем-то знакомом, и он вздрагивает от удивления, застыв. «О, чувак, Лэнс, ты действительно напугал меня вчера.». Голос Ханка пушистый, мягкий, граничащий с хрупким. «Я так рад, что ты в порядке. Я не знаю, что бы я делал без тебя». Лэнс медленно отвечает взаимностью на объятия, обхватывая руками Ханка, и опускает голову к плечу высокого мальчика. И он не чувствует себя хорошо, отнюдь нет, но это намного лучше, чем ничего не чувствовать. «Да... прости». Ханк отстраняется, посмеиваясь. «Нет, не извиняйся. Это круто. Ты здесь, и у тебя есть все мы, чтобы помочь тебе». Лэнс снова улыбается, но не чувствует этого, скрестив руки на груди, и смотрит в сторону темной комнаты, которая должна быть его. Ханк замечает, потому что он делает несколько шагов назад, машет рукой. «Я дам тебе немного отдохнуть. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится». Лэнс не торопясь, заново знакомится со своей комнатой. Он перебирает пальцами одежду, висящую в шкафу, и переодевается во что-то, что выглядит достаточно удобным для сна. На его стенах есть несколько фотографий, которые, что неудивительно, незнакомы. С другой стороны комнаты есть зеркало, пара бутылочек лосьона и какой-то крем, который сладко пахнет, когда он открывает его. Кроме того, здесь не так много намеков на то, кем он был, и это... разочаровывает за пределами веры. Как будто Лэнс вообще никогда здесь не жил. Нахмурившись, он начинает открывать дверцы комода у дальней стены в поисках чего-нибудь, что могло бы дать ему подсказку, и он перестает дышать, когда натыкается на блокнот и связку ручек, бездумно запихнутых в нижний ящик под запасными листами. На первый взгляд, блокнот кажется пустым, что хорошо, потому что Лэнс может использовать его, чтобы записать все, что он узнал. Чтобы классифицировать это и убедиться, что он больше ничего не забудет. Но, когда он быстро перелистывает второй раз - на всякий случай - он находит страницу около задней части, которая была вырвана и сложена, как будто чтобы ее не нашли. Его сердце колотится, когда он бросает блокнот на кровать рядом с собой и открывает смятую бумагу, и его дыхание останавливается во второй раз за несколько минут, когда он понимает, что это такое. Письмо. Или так и должно было быть. Он почти пустой, за исключением... В верхнем углу бумаги есть имя с небольшой запятой после него, указывающее на то, что когда-то было больше, чем было сказано. Тем не менее, нет ничего, кроме простора белой, чистой бумаги, нетронутой. Письменная тишина. Лэнс чувствует ту же самую боль внутри себя, тянет его сердце, его дыхание и даже его кости, глубоко погружаясь. Его руки начинают слегка дрожать, когда он нежно проводит большим пальцем по острым изгибам имени, а затем он не может больше этого терпеть. Слезы, которые он сдерживал весь день, хлынули, и Лэнс сжимает пальцами листок, когда начинает плакать. Это ужасный, болезненный комок в горле, который он пытается унять, прикасаясь ладонью. От горьких соленых слез глазам стало больно. Он плачет о своей семье, которая любит его так сильно и которую он даже не может себе представить. Как он виноват, что забыл их, потому что, что он за человек, чтобы так легко забыть свою семью? Он плачет по команде этого корабля, которые очень беспокоились о нем и на которых он не мог смотреть из-за того стыда, которое пронизывало его пустую память. Он плачет из-за Аллуры, которая выглядела такой же виноватой, как и он, из-за Ханка, который был так добр и любезен к нему, хотя нелегко разговаривать с лучшим другом, который больше тебя не знает. Он плачет о себе, о том, что недостаточно силен, чтобы помнить. Он плачет, потому что он никогда не будет прежним, и он не знает, кем был тот человек, и он плачет, потому что это худшая часть всего: даже не зная, что он оплакивает. Он плачет из-за неписаного письма, которое говорит слишком много и вообще ничего. Он плакал и плакал, пока наконец слез уже не было, пока он не будет уверен в том, что никогда больше не заплачет из-за этого. Как только его дыхание нормализуется и солевые дорожки высыхают, он идет в ванную и смывает слезы с лица с мылом из своего комода. Это помогает. Что-то в запахе успокаивает; не воспоминание, даже не близкое, но, возможно, в этом весь смысл. После этого он залезает в кровать и целый час записывает все, что рассказал ему Ханк в блокнот. Когда он не может больше писать, измученный, он выключает свет. Он не знает, почему он складывает пустое письмо обратно и разглаживает бумагу между большим и указательным пальцами. Думает, что, может быть, странно, что он держится за него в темноте, пока готовится ко сну. Но это единственное конкретное доказательство его прошлого. Это утешает, в некотором смысле, после натиска слез. Когда Лэнс лежит в постели на краю сна, он думает о том, как он даже не знал своего имени, когда проснулся, даже не знал своего собственного голоса. И он смотрит на потолок своей темной комнаты тяжелым взглядом, со сложенным письмом в руке, думая о слове, так тщательно написанном в верхней части бумаги. Одно слово. Кит. Это должно что-то значить. Чтобы он чувствовал себя так, когда больше ничего не чувствует, это должно что-то значить.

***

На следующее утро Пидж утаскивает Лэнса после завтрака, выглядя гораздо более оптимистично, чем вчера. «У меня есть идея», - говорит она вместо приветствия, таща его в комнату с диванами и теплым освещением.Там широкие окна, которые открывают вид на огромную пустоту космоса, и Лэнс нервно отводит взгляд от них, все еще привыкая к идее космического путешествия. «Ладно?» - отвечает Лэнс, потому что он должен сказать что-то. Он все еще чувствует себя расклеенным после того, как около часа проплакал прошлой ночью, но помогает то, что почти все разговаривали с ним, успокаивая его мысли и отчаянно пытаясь вернуть его в норму. Она плюхается на диван и кладет устройство на свои колени, взяв его с конца стола. Лэнс осторожно следует за ней, глядя, как Ханк входит вслед за ними. «Хорошо, я знаю, что ты все еще в состоянии забвения или что-то вроде того, чтобы быть в курсе текущих событий, но я всю ночь не спала, думая о том, что должен быть способ восстановить твою память». Лэнс сразу насторожился, но Ханк воодушевлено спрашивает. «О, правда?». Пидж кивает. «Да. Мы можем сделать это старомодным способом и попытаться вызвать это чем-то знакомым, но если это не сработает, я думаю, что смогу подключить свой компьютер к красному льву и посмотреть, не застряли ли они там». «О, да, в этом есть смысл», - с энтузиазмом говорит Ханк. «С помощью ментальной связи, верно?». Пидж засияла. «Да! По крайней мере, если его воспоминания там, мы можем извлечь их и сделать дыру, как король Альфор. Тогда, по крайней мере, он получит доступ к мыслям и воспоминаниям, которые никто не сможет ему рассказать, кроме него самого». Лэнс не может придумать веской причины, почему он этого не... Например, он должен быть в восторге от мысли, что его воспоминания вернутся, верно? Так что ему не придется путаться, и все снова обретет смысл, и он вспомнит свою семью и своих друзей, и он будет все знать. Он возьмет их, если у него будет шанс, радостно и охотно, но... но есть какой-то тупик в его сознании. Там нет прохода, нет света в конце и не... он не хочет возлагать большие надежды, ясно? Да. Но он не знает, как сказать это вслух. Не хочет разбить улыбку, сияющего на лице Пидж, поэтому он этого не сделает. Он вздыхает, перенастраиваясь. Лэнс приподнимает бровь: «Красный лев?». Образ, который он представляет, совсем не соответствует тому, о чем они говорят, хотя в разговорах львы упоминались в течение последних 24 часов. Это побуждает к разговору о том, что такое "Вольтрон", о чем Коран упоминал вчера вечером, особенно после того, как Пидж удивляется, почему Ханк не рассказал об этом Лэнсу прошлой ночью. К тому времени, как они закончили объяснять основы о паладинах, львах и защите вселенной - в том числе и то, в каких отношениях они сейчас находятся с принцем Лотором во главе Империи Галра - мозг Лэнса поджарился. «Хочешь увидеть своего льва?». Лэнс смотрит на Ханка широко раскрытыми круглыми глазами, с интересом выпрямившись на диване. «А можно?». «Да, чувак. Ты нам нужен, чтобы сформировать Вольтрон, так что, вероятно, будет хорошей идеей вернуться туда и связаться с Редом. Полагаю, тебе придется заново налаживать связь». Пидж улыбается. «Может, это поможет тебе что-нибудь вспомнить? Ты любишь летать, Лэнс». Звучит... верно, решает Лэнс. Идея мчаться по воздуху, полностью контролируя ситуацию... да. Он мурлыкает в согласии.

***

Хорошо, итак... Лэнс не совсем уверен, чего он ожидал, когда ему сказали о волшебных летающих роботах-львах в космосе, но, черт возьми, чувак, это было совершено не то. Ханк ведет его в его ангар, а затем быстро уходит, объяснив, что время связи со своим львом - это сделка один на один. Лэнс в страхе долго смотрит на инопланетного робота. Он пилотирует эту штуку? Он, должно быть, хорошо летал; его любовь к нему, должно быть, исходила от его таланта. Пидж сказала ему, что у львов есть свой разум, поэтому Лэнс поджимает губы и, успокаиваясь в одиночестве, идет к одной из гигантских лап и осторожно кладет руку ей на коготь. «Эй, эээм… Рэд? Так мы тебя называем?». Что-то пробирается по его коже, и он узнает это с первого раза, подобное было когда он проснулся. Всплеск страха почти заставляет его отодвинуть руку, но затем он успокаивается и приседает с каким-то таким теплым, почти оберегающим облегчением. «О, чувак, ты... это ты?» - он поднимает голову, вытягивая шею. Эмоции переполняют его, но он не может назвать их, только то, что он чувствует себя хорошо, и что он так счастлив стоять здесь и сейчас. Это уносит его мысли о потере памяти и всяких разочарованиях далеко от его разума. «Спасибо. Я...». Он не пугается, когда лев движется, его голова опускается вниз, а челюсть открывается и манит его внутрь. Не колеблясь ни секунды, он легко и искренне входит в кабину, задаваясь вопросом, есть ли здесь что-то, что может рассказать ему о его прошлом, но его шаги замедляются, когда он достигает кабины и мгновенно узнает ее. Аллура склонилась над ним, нахмурив брови. Красный свет. Прежде чем его охватывает паника, тепло снова толкает его, как мурлыканье. Успокаивая расшатанные нервы и успокаивая дрожащие руки. Он урчит глубоко внутри, глубоко под поверхностью его кожи, и Лэнс не чувствовал себя в такой безопасности сколько себя помнит. Он неуверенно смеется. «Еще раз спасибо… ах, я думаю, ты, наверное, тоже сильно пострадал, да? Прости, я виноват. Это была моя вина. Я обещаю, что заглажу свою вину». Он подходит к креслу пилота и садится в него, откидывая голову на высокую спинку с очередным приливом всепоглощающего облегчения. Он чувствует беспокойство из-за того, что он все еще недостаточно силен, его вина тлеет, - но все полностью затмеваются присутствием Рэд. «Значит, ты выбрал меня», - бормочет он, вспоминая, что рассказывал Ханк о процессе становления паладином. «Почему?». В животе потяжелело, когда он почувствовал ответ в виде череды мыслей и объяснений в голове, положенных туда львом. Лэнс сжимает руками подлокотники, когда имя "Кит" проникает в его разум, и это возбуждает его. Он не может сосредоточиться на чем-то еще, и он снова чувствует это в своем животе, что с ним делает это имя. Он задыхается от неожиданности, от боли. «Кит был твоим?» - спрашивает Лэнс, затаив дыхание, и с болью в голосе. Да. Лэнс думает, что это не его мысль. Да, это действительно так. Кит был с Рэдом. В этом есть любовь. Тоска. Он вытаскивает сложенное письмо из кармана, куда положил его, как только проснулся и оделся сегодня утром. Открывает его. Смотрит на имя Кита, так аккуратно написанное в углу листа. «Почему ты выбрал меня?» - удивляется Лэнс тихим голосом, и даже комфорт присутствия Рэда не может облегчить его отчаяние, чтобы понять, почему кажется почти все возвращается к Киту. Красный отвечает снова большим количеством мыслей, о которых Лэнс не думал. "Я выбрал Кита". Он моргает, глядя на пустое письмо. Это удивительно простой ответ, сказанный с большим смыслом, чего он не может понять. Красный выбрал его, потому что он признал Кита, как лидера. "Я принял его как черного паладина". Красный дает другие мысли и идеи в голову Лэнса, как Лэнс принадлежал Блю и как все изменилось, когда пропал Широ. Это происходит всего несколько секунд, и Лэнс обнаруживает, что задыхается, руки сжимают письмо в крепкой хватке, которую он должен ослабить. Это так много. До этого чистого листа в его жизни не было ничего, что было бы таким странным, и большим, и пугающим. «Прости», - шепчет Лэнс. «Ты скучаешь по нему». Киту. Да. Мысль верная и тяжелая. Он чувствует связь между Рэдом и Китом, насколько она сильна, как Рэд бурно реагировал на то, что Кит находится в опасности, и насколько Кит любил Рэда в ответ. Лэнс чувствует прилив сил и медленно вздыхает. Он опускает руки на колени, все еще держась за письмо, и его глаза с облегчением закрываются. «Спасибо», - тихо говорит он. «Спасибо». В ответ под его кожей мягкое мурлыканье. Он аккуратно убирает письмо и тянется к рычагам управления для пилота. Они теплые под его ладонями, почти вибрируют энергией, и это кажется правильным. «Может, попробуем еще раз?». На этот раз Рэд радостно рычит вслух, вызывая у Лэнса удивленный приступ смеха. Пидж была права. Лэнс любит летать.

***

Следующие несколько дней потрачены на адаптацию. Так Широ это называет. Адаптация. Может быть, это привычно для всех остальных в команде, но для Лэнса это все ново. Как бы ни были милы и приветливы все, он все еще не совсем спокоен, и после того, как первоначальное смятение исчезло, он предпочитает быть один. Между ним и остальной частью группы пропасть, даже не будучи сказанным об этом, он все равно не такой, каким был. Он считает, что, возможно, они думают, что со временем он станет таким же, каким был, и это только отдаляет его. Это одиноко. Ханк - тот, с кем Лэнс чувствует себя наиболее комфортно с его доброй аурой и тем, как он не давит, но он едва знает, как разговаривать с Широ, не чувствуя себя неловко. Широ любезен, но это не делает его менее пугающим. Пидж и Аллура в основном отсутствуют, но по разным причинам. Пидж пытается извлечь память Лэнса из Рэда, это занимает ее, когда она прыгает между всем этим и любой другой техникой, которую она создает в свободное время. Аллура работает с принцем Лотором над каким-то проектом, который он не совсем понимает, но он также чувствует, что она избегает его. Это заставляет его задуматься, не обидел ли он ее чем-то перед смертью, или, может быть, она видела что-то в его смерти, о чем она не хочет говорить. Он боится об этом узнать, поэтому и не гонится за ней. Лэнс уходит из комнаты всякий раз, когда входит Коран только потому, что он не может понять, черт возьми, ни единого слова, которое выходит из уст этого парня. Это всегда раздражает его. Ханк мимоходом упоминает, что никто не знает, о чем иногда говорит Коран, поэтому Лэнс чувствует себя немного лучше. Но все остальные могут, по крайней мере, расшифровать это дерьмо, основываясь на том, что они знают, а Лэнс ничего не знает. Но Лэнс чувствует себя лучше, когда он чем-то занят и его не заставляют вести неловкие разговоры. Он много летает с Рэдом, что естественно для него, поэтому самая тяжелая работа происходит на тренировочной палубе. Его оружие меняет форму, что дает ему вдвое больше отвлекающих факторов, поскольку он оттачивает свои навыки стрельбы и практикует рукопашный бой с дронами. Мышечная память творит чудеса; он быстр и гибок, и его время реакции настолько впечатляет, что он не понимает, что он сделал, пока все не закончится. Неделю спустя, когда Широ и клинок Марморы организовали краткий инструктаж о прогрессе с обеих сторон, все изменилось. Лэнс и остальные паладины собираются, чтобы послушать отчеты. Лэнс глубоко засунул руку в карман, держась за это глупое письмо, как будто мог что-то извлечь из его существования. Честно говоря, есть только две вещи, которые приносят ему утешение: письмо и Рэд. Он начинает верить, что это не совпадение, что они оба напрямую связаны с Китом. Он ничего не знает о Клинке или о том, что Кит делает там, но как только он узнал об этом звонке, в нем загорелась надежда. Огромное желание увидеть Кита пугает его. Он слишком занят размышлениями о масштабах этого, чтобы обращать внимание на обмен информацией. «Есть какие-нибудь новости о Ките?» - спрашивает Широ в конце разговора, а Лэнс устремляет внимание на экран. Все в комнате замолкают, затаив дыхание. А Лэнс так крепко сжимает письмо в кармане, что чувствует, как оно сминается в его руке. Выражение Коливана не меняется. «Ничего. Мы потеряли все контакты». Лэнс хлопает глазами потому что... что? Остальная часть комнаты взрывается, поскольку все требуют ответов, но он не слышит их из-за собственного сердцебиения. Он едва может дышать. "Мы потеряли все контакты". Слова несут в себе такую ​​законченность, как будто Коливан не ожидает, что когда-нибудь снова появятся какие-либо новости о Ките. Этот тяжелый груз. Разрушающий. И Лэнс не может дышать. Его голова затуманивается, жар колет глаза и агония. Никто не замечает, когда он разворачивается на каблуках и покидает комнату с высоко поднятой головой, как будто бегство может увеличить пространство между ним и его чувствами. Его шаги громкие, когда его ходьба переходит на бег, то это не срабатывает; он все еще не может дышать. Мысль о том, что Кит пропал, и возможность того, что он может быть мертв где-то там, разрезает его сердце, как нож. Он не может этого вынести. Ясность боли быстро и тяжело настигает, и как он только добирается до коридора, ведущего в его комнату, и прежде чем он прислоняется к стене и скатывается по ней вниз, слезы стекают по его щекам и падают на пол. Он закрывает лицо руками, вздрагивая, холод пола и стены безжалостно давит на него. Его горло горит от эмоций. "Как... как ты можешь скучать по тому, кого не знаешь? Это вообще возможно, черт возьми?". Кем был Кит, чтобы стать настолько важным для Лэнса аж до того, что он сможет почувствовать его отголосок по ту сторону смерти? И если они были близки, почему он оставил Лэнса? Как бы там ни было, Лэнс хотел бы его возненавидеть, но сделать этого он не мог сам не зная почему. Лэнс прикусывает губу и размазывает слезы по щекам, пытаясь стереть их, но они текут вновь и вновь. «Лэнс?». Он вздрагивает, вглядываясь в конец коридора, и видит там Аллуру, стоящую там, в шоке от увиденного. Страшное смущение поднимается в нем, и его отчаянное желание скрыть слезы, увеличивается в десять раз, но бежать некуда, и его ноги слишком дрожат, чтобы сдвинуться с места. «П-прости», - говорит он, и его голос обрывается, когда он шмыгает носом и отворачивается, пряча лицо. "Прости. М-мне не следовало уходить, это было грубо. Я знаю. Я знаю, мне очень жаль. Я просто... я-я просто--». Она медленно идет к нему. «С тобой все в порядке?». Рыдания грозят разорвать его на части, поэтому он сильно прикусывает губы и качает головой. Он не знает почему она избегала его неделю, а теперь стоит тут, он не хотел, чтобы она видела его слабость, но убежать или спрятаться у него просто не было сил. Но все-таки ему хотелось добраться до комнаты, прежде чем потеряет сознание. «Что случилось?» - бормочет она, останавливаясь перед ним и приседая. Лэнс залился ехидным и язвительным смехом. «С чего мне начать?». Он снова шмыгает носом, а затем глубоко вздыхает, пытаясь взять себя в руки, и ерошит влажными от слез руками волосы. Она хмурится,но ему трудно разглядеть сквозь слезы выражение ее лица. «Это из-за Кита? Он боец; он вернется. У нас и раньше было радиомолчание». Не важно, что это случалось раньше, главное, что командир Кита не считает, что он жив. Последний, кто с ним разговаривал, не считает его живым. Она пошла за ним сюда, чтобы успокоить его, или как? Он не отвечает Аллуре, не желая, чтобы она знала. Она принимает это за несогласие. «Тогда... это из-за твоих воспоминаний?» - мягко спрашивает она, кладя руку ему на колено. «Хочешь поговорить с кем-нибудь об этом? Я могу позвать Ханка». «Я не хочу разговаривать с Ханком», - резко отвечает Лэнс. Он замечает ее испуг и это вынуждает его опомниться. «Прости», - быстро извиняется он. «Я просто... я просто сейчас на взводе». Она кивает, убирая руку и садясь рядом на пол. «Все в порядке». Она делает глубокий вдох. «Я пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать. Я знаю, что это моя вина в том, что с тобой это случилось». Неразберихи достаточно, чтобы ненадолго забыть о разбитом сердце. «О чем ты говоришь?» - спрашивает он, глядя на нее, слезы все еще продолжали собираться в уголках глаз, но теперь их гораздо меньше. Ее лицо искажается болью и... и она тоже собирается плакать? «Мне удалось спасти твою жизнь, но я не смогла спасти твои воспоминания», - уточняет она, и, несмотря на ее состояние, ее голос серьезен. «Ты должен винить меня». Это как пощечина. «Нет, Аллура. Я не ... я не виню тебя; Ты спасла мою жизнь. Я никогда не смогу винить тебя в этом». Он смотрит на нее, а она на него. «Нет?» - тихо говорит она. Он качает головой, стирая еще одну слезу. «Никогда». Ее плечи с облечением опускаются, и она почти улыбается. «Ты такой добрый, Лэнс. Эта часть тебя не изменилась». Он вытирает нос воротником рубашки, благодаря за похвалу: «Спасибо», - бормочет он. «Но… я действительно не хочу говорить обо всем этом». Демонстрируя свое заплаканное лицо, он слегка улыбается. «Прости». Она кивает через несколько секунд. «Все в порядке, ты же знаешь, что всегда можешь поговорить с нами. Я... я сожалею, что тебе больно. Я ненавижу то, что нам приходиться просить тебя в данных обстоятельствах, но нам нужен Вольтрон. Поэтому ты должен быть сильным». Несмотря на то, что ее слова были немного резкими, это впервые из сказанного на этой неделе, что на самом деле заставило его чувствовать себя лучше. Это именно то, что ему было нужно: толчок, чтобы двигаться вперед. «Я не подведу тебя», - обещает он. Она улыбается. «Я уверена, что так и будет». Небольшая пауза. «Уже почти пора обедать. Ты вернешься со мной к остальным?». Мысль о еде настолько отвратительна, что его желудок скручивается. «Я не хочу есть. Думаю, я посижу здесь немного».. Около двух минут она пытается убедить его присоединиться, но Лэнсу просто нужно побыть одному, и в конце концов она сдается. Он ждет, пока она уйдет, собираясь с силами, а затем медленно поднимается на ноги, чтобы вернуться в свою комнату. К тому времени, когда за ним закрывается дверь, слезы уже почти закончились, поэтому он сворачивается калачиком в углу своей кровати, спиной к стене, и пишет в блокноте. Или он думал, что больше не плачет. Его глаза снова начинают слезиться, когда он вспоминает, что клинок говорил про Кита, каждое слово было таким же острым и болезненным, как и последнее. Он помнит, что Аллура верит в то, что Кит все еще где-то там жив и здоров, и он держится за это. Он записывает все это, даже о том как он плакал. После того как он закончил, откладывает ручку в сторону и оглаживает пальцем по последнее предложение. Сегодня произошло гораздо больше, и он не хочет забывать. Глубоко вдохнув и выдохнув, он поднимает ручку твердой рукой и прижимает кончик чернил к бумаге. "Я думаю, что я любил Кита", - он пишет медленно. "Я думаю, что до сих пор люблю".