Наедине со смертью

      Если бы меня кто-нибудь предупредил о том, что мне придется растаскивать с шоссе трупы, я бы его послала. Честно.       Я никогда не думала, что это может быть легко, интересно или увлекательно, но чтобы так… утомительно. Не то чтобы я об этом часто думала. Или вообще думала когда-нибудь. Я битых пять часов пыталась проехать к главной автостраде, ведущей из города. Казалось, что может быть проще, когда у тебя ни желания, ни уверенности, ни жизненного опыта, ни водительских прав. Зато у меня был энтузиазм, граничащий с истерикой, но энтузиазм.       Пару дней назад я похоронила всю свою семью на заднем дворе. САМА. И попрошу заметить, что никто мне не помогал. Не было любезных родственников, которые могли бы мне посочувствовать и утереть горькие слезы, заливавшие мое лицо. Не было и похоронного агентства, которое бы взяло с меня кучу денег и все заботы. Не было ничего. В этом гребанном мире ни осталось вообще ничего хоть сколько-нибудь вразумительного. Я вот только никак не могла понять, где потерялся мой билет на тот свет. А он явно потерялся, все остальные же получили.       Раздувшееся посиневшее лицо мужчины шмякнулось об асфальт с противным хлюпаньем, и я выпрямилась, тяжело дыша.       - Дурной сон, - пропыхтела я себе уже в сотый раз за сегодня, поправляя зажим на носу.       Вытерла руки о джинсы и направилась к серой тойоте припаркованной прямо посреди дороги. Если это вообще можно назвать парковкой. Тяжело плюхнулась в салон и откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как пот стекает по шее. Мерзко. Хотя, не более мерзко, чем царивший кругом запах разложения, хотя и к нему невольно начинаешь привыкать.       Я сделала несколько глотков из бутылки, плотно закрутила крышку и захлопнула дверцу. Июнь выдался крайне жарким и совсем не таким как я ожидала. Вместо того, чтобы нежиться с друзьями на пляже днем и устраивать пьяные вечеринки ночью, я учусь водить в мертвом городе. И когда все пошло не по плану?       - Ты готов продолжить наше путешествие? – делано бодро спросила я дремавшего на заднем сидении пса по кличке Дрю. Дрю был черным тибетским мастиффом с рыжей пастью и бровями. Он походил скорее на грустного медведя, чем на обычную собаку. Тот в ответ приоткрыл глаз и мотнул хвостом. Не то, чтобы он меня понимал, просто всегда реагировал так на свое имя. Это создавало иллюзию, что я не одна.       Я бодро кивнула, завела мотор и, включив музыку громче, тронулась с места. Пса музыка не радовала, но мне было так немного спокойнее. Ехать по опустевшей дороге, растаскивать трупы, объезжать покореженные автомобили… все это раньше не входило в привычный режим моей жизни. Во всем этом безумии, я считала, что должно было оставаться хоть что-то нормальное. Для меня это была музыка и Дрю.       А ещё я все ещё надеялась, что меня может кто-нибудь услышать. Услышать и выйти на дорогу. Вот так просто. По этой же причине, я ползла, как улитка и чаще смотрела в зеркало заднего вида, чем перед собой. Один. Хоть один человек. Этого было бы достаточно. До всего этого, я не понимала насколько мы социально зависимы, но вот спустя четыре дня после того, как я проснулась в мертвом городе, я готова была уже на стены лезть от грызущего меня одиночества. Говорить с собой и Дрю мне надоело. А я говорила все чаще, и все чаще вслух. И в кого я превращусь, когда доберусь до военных?       Теорий того, что произошло, у меня было миллион. Спасибо интернету, многочисленным сериалам, фильмам и книгам. Начиная от сбежавшего капитана Торча*, заканчивая инопланетными махинациями маленьких зеленых человечков. Все же я склонялась к каким-нибудь неудачным испытаниям оружия или лекарства нашего правительства. Это бы значило, что мне просто нужно добраться до края оцепленной зоны. А дальше пусть делают со мной все, что угодно: застрелят на месте, проводят опыты, закроют в какой-нибудь лечебнице или ещё что. Лишь бы увидеть живых людей.       Сейчас, медленно катясь по пустой и тихой трассе, я, с облегчением, думала о том, как хорошо, что все случилось ночью. Если бы все вдруг решили умереть в середине дня или, не дай Бог, в час пик, из города я смогла бы выбраться только пешком. Даже мопеду было бы проехать проблематично, да за него бы я и не села. Научиться ездить на авто на пустых дорогах, где ни один из умерших не посмеет тебе сделать замечание или гневно посигналить, не так уж и трудно. Но я и тут с механической коробкой передач не справилась. Эта машина была третьей за последние сутки. Памятью о прошлых служили багровые синяки на обоих коленях, гематома на ключице и огромная шишка на лбу. В какой-то момент мне показалось, что я пущу за руль Дрю, но потом мы обнаружили этот чудесный механизм, которым управлять было куда легче, чем той трясущейся палкой, торчащей посреди салона.       Дрю фыркнул, лениво потянулся и перебрался ко мне на переднее сидение. Я почесала его за ухом и вымученно улыбнулась.       -Что, балбес, готов к большому приключению? – мой голос заметно дрогнул. Пришлось притормозить на перекрестке, чтобы свериться с картой, в которой я ровным счетом ни черта не понимала. Долго шуршала, разворачивая, попутно надрывая края и тихо матерясь. Дрю косился на меня неодобрительно, но помогать не спешил.       - Вот, вроде нашла, - чуть ли не завопила, вытирая пот со лба. Духота стояла жуткая, а ртом дышать было жутко неудобно и мне казалось, я никогда к этому не привыкну. – Вроде нам направо, затем по прямой… долго, свернем ещё раз на право, и мы на шоссе.       Я удовлетворенно вздохнула и не без труда снова сложила карту, сунув её в бардачок. Солнце пекло все ещё сильно, но свою позицию над макушкой покинуло, это значит, что скоро начнет вечереть.       - Давай, посмотрим, что у нас есть? – вздохнула я и, открыв багажник, вышла из машины.       Как уместить все то, что казалось важным и таким необходимым в небольшой багажник легковушки, я не понимала. Но не смотря на это, к более крупной машине я ещё была не готова. Перебрав свои нехитрые припасы, большую часть которых составляли канистры с бензином и, переложив одеяло и некоторые вещи в салон, я пришла к выводу, что неплохо на всякий случай взять ещё немного воды и еды, кто его знает, сколько ехать до следующего населенного пункта.       - Дрю, пошли, - позвала я пса, захлопывая багажник. – Пора, пройтись.       Идти долго не пришлось, благо мы живем в такое время, когда небольшие супермаркеты есть практически на каждом углу. Вот только зайти в них было более проблематично, чем раньше. Я какое-то время растеряно озиралась, а затем увидела мусорные баки, у которых деловито уселись две вороны. За ними как обычно лежала груда выброшенного хлама. Вороны покосилась на меня будто бы удивленно, но с места не сдвинулись. За баками я нашла приличный кусок кирпича и пару деревянных стульев, со сломанными ножками. Стулья, конечно, не подходили, а вот с кирпичом можно было попытать счастье. Я разбежалась, замахнулась и что было сил, швырнула камень в прозрачные двери, за которыми царила тьма и покой. Стекло жалобно задребезжало, но не разбилось, лишь небольшая сетка трещин разбежалась от центра удара.       - Вот черт, - выдохнула я раздраженно. Дрю, громко залаял, вспугнув ворон. Те тяжело захлопали крыльями и молча удалились. Вокруг снова воцарилась звенящая тишина. Я подобрала порядком потерявший в весе кирпич и, разбежавшись, снова кинула его в стекло, к своему, несчастью, попав в совершенно другое место, и снова оставив лишь глубокие трещины.       - Косая идиотка, - простонала я устало. Мне так уже хотелось ехать отсюда как можно дальше, будто можно было убежать от всего этого кошмара, сев за руль автомобиля. Предательский кирпич раскололся пополам и больше не представлял собой никакой ценности. Я снова вернулась к бакам и взялась за покореженный стул.       - Ну что ж, давай попробуем, - прошептала я. Кто бы мог подумать, что уже после второго удара, предательское стекло поддастся и с громким звоном обрушится, попутно задевая мою руку.       -Твою мать, - заорала я, почувствовала острую режущую боль в предплечье и сразу следом теплую кровь. – Вот чёрт, чёрт, чёрт!       Я одновременно старалась зажать большой, не слишком глубокий порез на своей руке и вытряхнуть стеклянную из своих и так слишком спутавшихся волос. Под звонкий лай Дрю, голове пронеслось миллион лихорадочных мыслей о том что я тупо умру от потери крови, о том что поя рука воспалится, появится сепсис и сгорю в лихорадке и ещё куча всякого панического бреда.       Прийти в себя удалось не сразу. Аккуратно тыльной стороной ладони я отряхнула лицо и осторожно открыла глаза. Дыра была большой, но не достаточно, чтобы смогла спокойно пройти. Все ещё зажимая пораненную руку, я ногой сбила высокий острые края стекла.       - Стой тут. Нельзя, - скомандовала я Дрю, но стоило мне сделать шаг. Как пес тут же последовал за мной. – Нельзя!       Дрю непонимающе уставился на меня, но все же посадил свой мохнатый зад на пол. Я как могла быстро, скользнула в тёмный магазин, лихорадочно искать хоть что-то. Возится с покалеченными лапами Дрю, мне сейчас совсем бы не хотелось. Но хоть здесь мне повезло. В тусклом свете пробивающимся с улицы я увидела на нижнем стеллаже свернутые пледы, схватив несколько я выскочила на улицу. Вовремя отпугнув уже стоявшего у самой стеклянной кромки пса.       - Стой, - закричала я, выбрасывая руку с зажатыми в не пледами. – Нельзя.       Дрю глухо и недовольно тявкнул.       - Знаю, знаю, сейчас, - торопливо пробормотала я и, насколько могла быстро, побросала на стекло ткань. Когда мне показалось, что проход достаточно безопасен, я плюхнулась на задницу и пропыхтела:       - Иди ко мне, мальчик. Дрю все ещё недоумевая, что это я тут вытворяла, подошел и обнюхал меня.       - Нет, я ещё не сошла с ума, - выдохнула я, чувствуя на глазах выступающие слёзы. Боль в руке все усиливалась. – Во всяком случае, ещё не совсем.       Я уткнулась лицом в густую шерсть пса и сидела так ещё какое-то время, стараясь не рыдать в голос и не жалеть себя так сильно. ______________________________ Капитан Торч - название смертельного вируса из романа "Противостояние" Стивена Кинга.