Наедине со смертью

      В магазине было темно и тихо. Единственным звуком было ужасное жужжание мух. Даже не знаю, что лучше, эта гнетущая тишина, накрывшая все вокруг на многие мили или вот это жужжание. Не вороны были вестниками падали, а мухи. Именно мухи покрывали все трупы в городе. От этих образов мне уже не избавиться никогда. За кассой, упав головой на клавиатуру, сидел труп. Судя по светлым волосам, собранным в пучок, это была женщина. Хотя дела мне до этого никакого не было. Стоило шагнуть вглубь торгового зала, как под ногами захлюпала вода. Даже дыша ртом, я чувствовала сладковатый запах тлена на языке, глаза снова начали слезиться. Все холодильники естественно потекли, образовав на полу целое озеро.       — Да здесь резиновые сапоги нужны, — с отвращением процедила я, стараясь обойти зловонную жижу из-под протухающего на жаре мяса. Дрю остановился у кромки лужи и принюхался.       — Фу, нельзя, — гаркнула я сухим шершавым голосом, видя, что пес собирается запустить в воду язык.       Фонарик я искала долго, а как только нашла, дело пошло куда быстрее. К моему неописуемому восторгу, в магазине нашлись и антисептики и бинты. После короткого осмотра, я пришла к выводу, что порез действительно не слишком глубокий, так что излишне драматизировать не стоило. Но запускать его тоже не нужно.       Туго забинтовав руку, я взяла тележку и начала свой рейд с большой упаковки и бинтов. Затем, чтобы Дрю не лез к протухшей еде, быстро отыскала секцию для животных. Вскрыв большую упаковку с сухим кормом, я высыпала его прямо на пол, туда, где было сухо. Дрю с радостным фырканьем принялся разгрызать хрустящие шарики. Теперь у меня было минут десять, чтобы спокойно собрать все необходимое. Главное было ничего не забыть. Брать на абордаж новый магазин в ближайшее время я была не готова. Прохаживаясь мимо стеллажей с фонарем в одной руке, другой я гребля все, что попадалось под руку: батарейки, консервы, шлепки, полотенца и шампунь, сухари и конфеты, вода, разумеется, и даже пара бутылок лимонада. И конечно два больших пакета с кормом.       Могло показаться безумием, что во всём этом аду я так тряслась нал Дрю, но я просто не могла потерять его сейчас. Порой мне казалось, что этот лохматый здоровяк, единственная соломинка, которая не дает мне развалиться и сдаться. Потерять пса для меня бы значило потерять шанс жить дальше, несмотря ни на что. Хотя и нельзя было сказать, что я так уж хотела жить. Ведь если на секундочку задуматься, какая жизнь могла ждать меня впереди? Разве могло быть там, за чертой мертвого города хоть что-то хорошее. Будь то военные или инопланетяне, или даже толпа зомби-киборгов. Никакие ответы не вернут мне прежнюю жизнь, семью и меня. Глубоко внутри, я понимала, что ничего больше не будет как прежде, даже более-менее нормально не будет. Пока во мне действовал адреналин и какая-то генетическая упрямство, я перла вперед, запрещая себе думать и хоть как-то анализировать происходящее. Я просто катила тележку.       — Пошли, Дрю, — пропыхтела я, толкая перед собой перегруженную тележку.       Пес поднял лохматую голову с вечно грустными выразительными глазами и глухо гавкнул. Выйдя на свет, я какое-то время была вынуждена жмуриться и тереть глаза. Рука нещадно болела, а с грузом идти обратно будет немного тяжелее.       Кое-как доковыляв до машины, я первым делом отыскала обезболивающее, запила две таблетки водой. Затем, около получаса, я загружала свою добычу в многострадальную машину. Залить бензин в этот раз у меня получилось быстрее, навык потихоньку улучшался. Но я все еще не умела обращаться с колонками на заправках и вообще, не знала можно ли это сделать без электричества. Неизвестно сколько я смогу протянуть на канистрах. Их было ещё достаточно много, но это уже начинало меня беспокоить. По фильмам я знала, что можно откачивать бензин из других машин, при помощи шланга, он у меня был. Но мне хотелось отложить этот момент как можно дальше.       К дальнейшему пути все было готово, тянуть с отъездом смысла больше не было. Я последний раз оглядела свой родной город, хотя и никогда не была на его окраине, сердце предательски сжалось. Я не знала, смогу ли когда-нибудь вернуться сюда снова, да и захочу ли. Здесь я была счастлива. Здесь я познакомилась с ужасом и смертью. Здесь я похоронила себя, вместе с семьёй на заднем дворе своего дома. Мне не было страшно идти дальше, но я не понимала зачем. Вдалеке клубились черные клубы дыма, в центр города начинался пожар. Наверное, если бы я помедлила ещё хоть несколько секунд, я бы передумала. Я бы развернулась, нашла пустой дом и спряталась бы там, погружаясь в отчаяние до тех пор, пока не перестала дышать. Поэтому я вытерла мокрое от слез лицо уже порядком испачкавшимся бинтом, села в машину и завела мотор. Тот приветливо заурчал. Загорелась магнитола, заиграла музыка, и я медленно покатила по дороге, на встречу с неизвестностью.       Выехав на пустую трассу, я не останавливалась до самых сумерек. Периодически мне встречались редкие автомобили, которые можно было легко объехать. То тут, то там виднелись грустные замершие на обочине фуры, одна съехала в кювет и перевернулась, подставив темнеющему небу металлическое брюхо. В остальном меня сопровождали лишь густые заросли деревьев или пустые ровные поля, с которых никто не соберет урожай. Картина в стиле «Ходячих мертвецов» навевала на меня какую-то странную меланхолию. Не хватало только зомби бредущего среди густой травы, тихо скрипящего челюстью, то и дело теряющего свои запчасти. Но здесь не было даже зомби.       Единственным плюсом удаления от города было отсутствие большого количества трупов. Только выехав на эту дорогу, я сразу сняла осточертевший зажим и все никак не могла надышаться. Дрю свежий ветерок в салоне тоже нравился. Впервые за долгое время мы действительно чем-то наслаждались.       Я резко затормозила, едва не пропустив, блеснувшее в зарослях высокой травы, небольшое озеро. Дрю свалился под сидение и недовольно зарычал, а я уставилась на блестящую ровную водную гладь, уже розовеющую в лучах заходящего солнца.       — Сегодня ночуем здесь, — сказала я псу тихо и, заглушив мотор, вышла из машины.       Позади у меня был долгий и очень трудный день. Может два. Я не смогла бы сейчас вспомнить, когда спала в последний раз. После того кошмара в котором я проснулась, после стольких мертвых близких, после долгих часов паники и отчаяния я скорее забывалась в беспамятстве, чем спала. Первые пара дней походили скорее на безумную чехарду, в которой мы с кромешным ужасом и паникой перепрыгивали через спины друг друга. После того как я более-менее взяла себя в руки, в течение дня я копала могилы. Это сложно было назвать нормой, я лупила лопатой как сумасшедшая, растирая кровь по ладоням. Затем я таскала трупы, а после «похорон» вообще был провал в памяти. Я не помню, что делала и чувствовала какое-то время. Поэтому и время точное с начала этого безумия я не знала. Я пришла в себя сидящая на остановке и жующая огрызок от яблока. В тот момент в моей голове проскользнула мысль, что пора выбираться.       И вот я здесь, после всего этого ужаса, стою и любуюсь прекраснейшим закатом, который я когда-либо видела. Я поразилась, что даже после всего того ужаса, в этом мире можно увидеть что-то прекрасное. В деревьях недалеко перекрикивались птицы, а рядом тяжело пыхтел Дрю, вывалив большой язык. Псу было очень жарко в такой шубе. Запели лягушки, и я горько улыбнулась. Прекрасный вид растаял в навернувшихся слезах. Мир все ещё был полон звуков, просто не таких, какими его наполняли люди. Моя жизнь рухнула, но солнце продолжало свой путь и ничего не закончилось.       Желудок сводило от голода, но есть я буду не скоро. Сначала я долго бродила в окрестностях, собирая ветки, пока гора из них не достигла моего плеча. Затем я долго ковырялась с двумя кострами. Когда они полностью разгорелись, солнце прилипло к горизонту. Ещё немного и воздух станет прохладным, потому нужно было шевелиться быстрее.       Я сходила к машине за вещами и, вернувшись к берегу, поспешно скинула с себя грязную от пота и крови одежду. Вода в конце жаркого дня просто божественна. Прежде чем войти, я долго оглядывала озеро на предмет трупов, но не обнаружила ни одного. Если они здесь и были, то точно не у этой части берега. Погружая ноги в теплые склизкие водоросли, я с грустью подумала, что ещё совсем недавно и не подумала бы купаться в подобном месте.       Силы мои были на исходе, так что длительных заплывов я не устраивала. Трясущимися руками вымыла голову, совершенно не заботясь о том, что загрязняю окружающую среду. Превращаться в грязное чудище мне совсем не хотелось.       Когда я вытиралась, костры уже догорали. Наспех натянув спортивные штаны и футболку, я поспешила подкинуть в один из них дров. Громко фыркая, из воды выбрался Дрю.       — Надеюсь, ты не пил её, — усмехнулась я и направилась к машине. Вечер подходил к концу, ночная мгла быстро захватывала все вокруг. Закинув мокрое полотенце, я долго возилась в пакетах с едой, держа в зубах фонарик.       Когда я вернулась к берегу, первый костер полностью прогорел. Быстро побросав в тлеющие угли картошку, я уселась на прихваченный из злосчастного магазина плед. Глядя на яркое пламя я будто в легком трансе разглядывала воду, насекомых живущих у самой кромки и умиротворенно развалившегося Дрю.       Сначала, вспомнив о ране, я долго возилась с рукой. Края пореза воспалились и покраснели. Обработав руку, всем, что у меня было я наложила чистую повязку и туго перевязала. Затем пришлось обрабатывать разбитые колени. Если правое колено заживало хорошо, то левое тоже воспалилось и припухло, кое-где выступали крошечные бисеринки гноя. Кажется, в ближайшее время придется себя поберечь, иначе мне будет нужно новое тело.        Пришлось очень долго прочесывать спутанные колтунами волосы. Под светом огня их насыщенный каштановый цвет приобрел красный оттенок. Потрескивание веток успокаивало и убаюкивало. Приведя шевелюру в относительный порядок, я заплела ещё мокрые волосы в две тугие косы.       Пока картофель запекался, я достала прихваченный из машины мобильный, один из многих. Телефоны я начала собирать во время своего первого рейда в магазин и по окрестностям. Все их я выключала и складывала в рюкзак. Трупам они все равно не нужны, а вот мне могли пригодиться. Не знаю, сколько могли сохранять заряд отключенные телефоны, но пока их явно хватало.       Держа в руках аппарат, он уже сейчас мне казался чем-то странным, далеким приветом из счастливого прошлого. Экран приветливо освещал меня холодным свечением. Я задержала дыхание и попробовала позвонить во все известные мне службы, но ответом каждый раз была тишина. Не сказать, чтобы я сильно надеялась, но горький вкус разочарования осел у меня на языке. Отложив телефон в сторону, я выкатила палкой из костра картофель и, пока тот остывал, вскрыла банку рыбной консервы. Не самый плохой ужин надо признаться, который заела растаявшей плиткой шоколада и запила бутылкой пепси.       — Как думаешь, Дрю, я поем когда-нибудь мороженного? — спросила я пса, растянувшись на пледе.       Дрю не ответил, он тоже был сыт и расслаблен. Долгое время я изучала телефон и его владельца. Ею была миловидная женщина лет тридцати с небольшим. Светлые короткие волосы, жизнерадостные яркие голубые глаза и обворожительные ямочки на щеках. У нее был муж и маленький сын. Большинство фотографий были посвящены именно им. И практически на всех, глаза людей искрились смехом и счастьем.       Я включила её плейлист и тихая мелодичная музыка тихо зазвучала в динамиках. Пролежав какое-то время, я пришла к выводу, что заснуть будет не так уж и просто. Подкинув веток в костер, я продолжила исследование чужой жизни, а когда все фото, видео и сообщения закончились, я обнаружила несколько загруженных книг. Таким ненормальным явлением казалась мне эта спокойная ночь на берегу озера. Еще более абсурдным казалось, погружаться в чтение, в мир фантазии и иллюзий, который по каким-то непонятным причинам и так вырвался наружу. Но именно этим я и занялась. Я с удовольствием растворилась в самом обычном дамском романе про гордого и властного шотландца, который приютил в своем замке очень уж характерную девицу, сбежавшую от отца, желавшего выдать её замуж. Забыв на краткий миг обо всем, что произошло со мной за последние дни, я не заметила, как уснула.