Fashion is my profession

      Сейе, конечно, удалось отправить меня домой, но смутное чувство тревоги не отпускало. Я всё-таки позвонила ему, чтобы убедиться, что на сегодня больше нет неотложных дел. «Я всё уладил. Отдыхайте спокойно!» — звенит в ушах его фраза, такая спокойная, уверенная, будто укутывает меня тёплым пледом. Странно, но она действительно действует.              Щёлчок замка. Открываю дверь — и меня встречает темнота. Каждый день так, но почему-то сегодня это ощущается иначе, тревожнее. Тайки должен бы сейчас хлопотать на кухне: утром он ещё с азартом рассказывал, что хочет приготовить что-то из французской кухни. Откуда у него такие порывы? Я не понимала, но всё равно согласилась. Почему бы нет — иногда ему нужны такие внезапные вдохновения.       Вхожу в квартиру. Сбрасываю злосчастные туфли, которые за день будто приросли к ногам. Оглядываюсь. Прохожу глубже. Тишина стоит такая плотная, что давит на виски. Не понимаю, что происходит. Набираю Тайки — просто чтобы убедиться, где он.              Недоступен.              Не придаю этому значения, пытаясь себя не накручивать, и иду в гостиную. Падаю на любимый бархатный синий диван — единственное место в квартире, которое всегда меня понимает. Наконец-то можно расслабиться. Постоянное напряжение выматывает нервы так, что я всё чаще ловлю себя на мысли: шарики, кажется, всерьёз пытаются закатиться за ролики. Как я вообще позволила себе сегодня разрыдаться? Хорошо ещё, что почти никто не видел — только Коу, да и тот вошёл в конце этого моего театра. Может, и не заметил? Очень надеюсь.              Я устала. Устала всё решать. Устала каждый день ждать сюрпризов от этого чёртового Джибы. Устала тащить всё на себе. Почему я не могу найти людей, которые относились бы к делу ответственно? Почему всех волнует прежде всего собственная шкура? Почему никто просто… не делает работу нормально?              Что не так с этими людьми?       Или — что страшнее — дело во мне?              Нет. Не хочу думать об этом сейчас. Мне нужно пить.              Поднимаюсь и направляюсь на кухню. Включаю свет. Доста́ю из холодильника бутылку минеральной воды, и, усаживаясь на высокий стул у барной стойки, замечаю листок с идеальным, ровным, почти печатным почерком Тайки. Он всегда выводил каждый иероглиф так, будто писал кистью по рисовой бумаге.       

      «Уехал в Лондон. Срочные дела.

      Прости, что сегодня, а не завтра.

      Я забрал вещи.

      Придумай, как объяснить это тёте.

      Тайки.»

             Вот так всегда и начинаются проблемы. Нет, я не собираюсь рыдать, падать на пол и умирать от разбитого сердца. Очевидно же: тридцатиоднолетний мужчина не может вечно спать в одной постели с женщиной просто так, и так же очевидно, как белый день, что у него кто-то есть. Меня это особо не заботило… до этого момента. Во мне жила глупая надежда, что всё давно решилось само, и мне больше не придётся ломать голову над построением собственного «счастливого будущего».              Я — трудоголик. У меня нет лишней минуты, чтобы рассуждать о любви, об отношениях, о семейном тепле. У меня нет ресурсов заниматься домашним уютом, детьми и мужем. Нет. Это не про меня. Но… я хотела, чтобы это как-то само появилось — раз уж жизнь сунула мне в руки готовый спасательный жилет в виде Сецуны Мейо, которая, по сути, всё выстроила вместо меня.              Но, видимо, так думала только я. Рядом с листком лежит приглашение.              Чёрт.              Презентация Рей. Там сегодня наши платья на моделях.              Чёрт.              Она меня не простит, если я не приду. А значит — можешь попрощаться с обувью по бартеру для показов.              Чёрт.              А для неё это, по сути, и не потеря. Рей настолько раскрутила свой бренд, что новая поставка одежды найдётся для неё быстрее, чем я успею выпить стакан воды. Даже если не по бартеру — за деньги она достанет всё, что угодно. И никого ждать не будет.              Чёрт. Чёрт. Чёрт.              Как же я опозорюсь, если появлюсь там одна? Одни вопросы. Одни взгляды. Одни пересуды. Да меня заживо сожрут, а потом ещё и кости обглодают — из чистого интереса.       Звонит мобильный. Мичиру.              Чёрт.              Ну конечно. Она же тоже там. Само собой.              — Да, рыбка! — отвечаю почти бодро, пытаясь захлопнуть крышку с кипящей в груди паникой.       — Хару, дорогая, — голос у неё звенит, как хрустальное стекло. — Ты же не забыла, где должна быть сейчас? Тебе что, Сейя не напомнил?              Вот это вопрос. А действительно — почему Сейя мне не напомнил? Он же вечно следит за моими пунктами, расписаниями, обязательствами. Сегодня — ни слова. Странно… Мичиру, судя по дыханию, уже на месте. И волнуется. Она бы не позвонила, если бы была спокойна.              Чёртов Сейя. Хотя… стоп.              Сейя?              — Не переживай, родная, — пытаюсь удержать голос ровным. — Я помню. Просто тут замена на поле: Тайки срочно отбыл в Лондон. Жду, когда до меня доберётся Коу.       — Ты серьёзно? — голос Мичиру взлетает на октаву выше. — Коу — в качестве кавалера? Ты с ума сошла?!       — Не говори чепухи, — фыркаю. — Исключительно в педагогических целях. Сецуна тоже таскала меня с собой на презентации. Парень должен учиться.              Я вру. И сама знаю, что вру. Кому — ей или себе — неясно. Но Коу действительно не имел права забыть о презентации обуви Рей Хино. Я ему напоминала. Дважды. А может, и трижды. Но парни — существа удивительные. У них особый талант слышать только то, что напрямую касается их самих.              — Странно, — Мичиру явно листает память. — Не припомню, чтобы Минако с тобой куда-то ходила…       — Выдохни, Мичи. Всё хорошо. Мне некогда, встречаемся на месте, — отрезаю и сбрасываю звонок.              Идея, конечно, сомнительная. Но времени придумывать лучше — нет. До презентации всего два часа. А я стою на кухне в полурасстёгнутой блузке и пытаюсь понять, почему моя жизнь — это череда мини-катастроф.              Быстро нахожу номер Коу в контактах.              Гудки.       Гудки.              Ну давай же! Чёртов Коу!              Он берёт трубку, но слышно отвратительно: в уши ударяет музыка — ритмичная, грохочущая. Понятно. Где-то тусуется.              — Ты чего так долго трубку берёшь?! — уже почти рычу.       — Мисс Харука, — бормочет он, перекрывая басы. — Я не ожидал вашего звонка!       — А должен ожидать! — рычу громче. — Быстро дуй в офис. В моём шкафу лежит чёрная коробка — возьми её и вези ко мне. И ещё: в мастерской Мичиру подбери себе костюм. Ты забыл о презентации обуви Рей Хино, так что теперь едешь со мной! У тебя максимум тридцать минут, советую шевелиться.              И сбрасываю, пока он не начал мямлить оправдания. Не знаю, испортила ли я ему вечер. Но, в конце концов, не только у меня должны быть испорчены планы, верно?       Проходит двадцать минут — телефон снова звонит. Видимо, добрался.              — Мисс, я нашёл коробку, но тут… проблема.       — Какая ещё? — я чувствую, как по спине сползает ледяная капля.       — В коробке… красные туфли.              Молчание. Секунда. Две.              — Твою мать! Они красные?! — я буквально завываю. — Чёртова Рей! Чёртов день!              Срываюсь на крик, хотя в этом виновато не столько содержание, сколько то, что моя жизнь решила сыграть со мной в игру «А давай всё пойдёт наперекосяк!». Отлично, спасибо, мир. Очень вовремя.              — Ладно. Вези красные, — бросаю и сбрасываю звонок.              Что теперь делать? У меня нет ни одного красного предмета одежды. Ничего, что сочеталось бы. Ничего, что вписалось бы в образ. Да ещё на презентацию, где будут люди, которые замечают каждую нитку, каждый оттенок, каждую ошибку.              Нужно дождаться Коу и посмотреть, что за туфли. Может, они хотя бы без страз. Или без платформы. Или без бантика. Пожалуйста, хоть что-нибудь…              До меня от их офиса ехать минут двадцать пять. За это время я хотя бы успею принять душ.              Накидываю халат на себя, плотно запахиваю полы и туго затягиваю пояс на талии. Конечно, мне всё равно — или, по крайней мере, я пытаюсь себя в этом убедить, — но Коу явно не тот человек, которому можно позволить видеть меня в подобном виде. Только не сейчас, когда я мокрая с головы до пят и едва держусь на тонкой нити самообладания. Ничего не поделаешь. На ходу вытираю волосы полотенцем, стараясь не капать на пол.              Открываю дверь — и замираю.              Я же просила только коробку. Только. Коробку.              Но он стоит передо мной, нагруженный так, будто собирается переезжать. В одной руке — та самая чёрная коробка, виновница моих будущих страданий. В другой — вешалка с одеждой. Причём одежда там… судя по плотности и цветам, явно не одна деталь. Что это за манёвр? Он что, думает, что у меня сейчас есть время выбирать ему костюм? Или он решил сыграть в личного ассистента? Или, что хуже, в стилиста?              — Проходи, — отрезаю, не теряя времени.              Первым делом вырываю у него коробку и тут же открываю. Красные.              Чёрт.              Алые, как грех. Ещё более яркие в освещении коридора. Они будто сияют, издевательски намекая на то, что сегодня вечер будет незабываемым — в худшем смысле.       Он проходит внутрь, и только теперь я позволяю себе посмотреть на него по-настоящему, чтобы понять масштабы катастрофы, которая переступает порог моей квартиры.              Оглядываю его с ног до головы. И не верю глазам.              Он назло оделся под эти чёртовы туфли?              Под строгим костюмом английского кроя — глубокого сапфирово-синего оттенка, подчеркивающего его молодость и слишком прямую осанку — виднеется карминово-красная рубашка. Та самая красная, которая идеально сочетается с туфлями. Слишком идеально. А вот галстук, подобранный в тон костюму, с чуть вычурным узлом, вызывает у меня смешанные чувства. Он словно пытался угодить обоим лагерям: и «красной драме», и «синей классике».              Вопрос уже даже не в этом, а в том, что находится на той вешалке у него в руке, потому что, судя по всему, Коу притащил сюда целый набор одежды.              И самое странное — он ведь уже в костюме Мичиру. То есть одет. Подобран. Подтянут. Зачем же…              — Коу, — медленно произношу я, наблюдая, как он мнётся на месте, будто ребёнок с рисунком, который боится показывать взрослым. — Напомни мне… что это ты притащил?       Он виновато поднимает вешалку, и ткань мягко шелестит.       — Это… ну… я подумал… — он нервно вздыхает, глядя куда угодно, только не на меня. — В мастерской Мичиру были ещё варианты. Вдруг вам… понадобится.              Понадобится.       Конечно.       Вечер безумия продолжается.