Fashion is my profession

      Тот же день.

      За девять часов до готовности отчёта.

      В приёмной Харуки оживлённая работа давно стихла, но тишину всё равно внезапно разорвала звонкая трель телефона. Девичий голос секретаря — лёгкий, приятный, чуть сонный — тут же откликнулся:       — PEFashion, приёмная госпожи Тено. Добрый день!       — Мако! Это Шинго. Мамору-сама хотел зайти к ней. Подскажи, она занята сейчас?       — Вообще да-а… Она уже давненько закрылась у себя с Сейей, — Мако по привычке слегка опустила голос, будто обсуждала что-то запретное. — Что-то по продажам разбирают, я не вникала. Может, Мамору-сама сам ей перезвонит?              Она выпалила всё как на духу — искренне, по-детски честно. Даже не догадывалась, что на другом конце провода через громкую связь слушает лично Джиба. Каждое её слово падало, как камушек в ледяную воду.              — Хорошо. Скажу ему. Спасибо, — отозвался Шинго, и оба собеседника одновременно положили трубки.              Шинго поднял глаза. Мамору стоял прямо над ним — не просто нависал, а словно давил самой своей тенью. Напористо, властно. Стало ясно: это не тот разговор, где можно будет выкрутиться.              — Значит так. Позови-ка мне Зоя. Это дело не терпит отлагательств, — мужчина начал мягко, почти учтиво, но брови тут же сурово сошлись. — Быстро!              Резкий окрик заставил Шинго подскочить так, будто под ним вспыхнуло пламя. Он едва не опрокинул стул, рванув к двери, чтобы через пару минут привести Зоя.       Когда Зой вошёл, воздух в кабинете будто стал тяжелее. Оба молодых человека сели друг напротив друга. Мамору не отводил взгляда — он был напряжён до предела. Жёсткий. Решительный. И совершенно не готовый услышать отказ.              — Значит, это реально? Ты сделаешь? — его голос прозвучал спокойно, но в этой спокойности была угроза, от которой по спине пробегал холодок.              Зой вертел в пальцах маленькую флешку — словно это был пулевой патрон. Понимал, что стоит на грани: шаг влево, шаг вправо — и всё, карьера обнулена. А если Харука узнает… то, возможно, обнулится и здоровье.              — Это будет дорого стоить, — тихо сказал он, глядя на флешку, как на свой будущий приговор. — Я должен быть уверен, что останусь в безопасности.              Мамору наклонился вперёд, опершись локтями о колени.              — Не беспокойся. В случае чего — я всё возьму на себя.       Он произнёс это ровно, уверенно, так, будто мог бы одним словом остановить бурю.       — Просто сделай свою работу. И сделай так, чтобы компьютеры утром не включились.              

***

      Я приехал на работу на полчаса раньше, чем обычно, и первым же делом направился в кабинет Тено, чтобы закончить начатое прошлой ночью. Коридоры ещё сонные, тусклый свет только начинает разгонять утренний серый туман, и в этой тишине я почти слышу собственные мысли — слишком громкие, слишком тревожные.       По привычке, открывая дверь, распахиваю окно — впускаю внутрь прохладный воздух — и наливаю стакан воды для Харуки. Руки действуют автоматически; я уже настолько вжился в её рутину, что иногда боюсь: вот проснусь в выходной, и вместо того, чтобы пойти на кухню, понесу воду в комнату Тено. Ятен точно решит, что я окончательно поехал, и вызовет людей в белых халатах.       Сажусь за её стол, нажимаю кнопку включения компьютера. Всё, как всегда: короткое жужжание системного блока, экран загрузки, пара секунд ожидания — и должно появиться стандартное «Добро пожаловать!».       Но вместо этого — резкий синий экран. Мелькание текста. И мгновенное отключение.              — Не понял… — тихо шепчу я, снова нажимая кнопку включения.              Та же история. Абсолютно.       Секунда растягивается в минуту. Непонимание — в раздражение. Раздражение — в паническую дрожь. Ведь я же нормально выключил компьютер. Я же сохранил отчёт. Я же проверил всё трижды. Что теперь?!       Я провожусь ещё полчаса, щёлкаю по кнопкам, пытаюсь зайти в BIOS, отключить периферию, хотя понимаю — это бесполезно. Ничего, ровным счётом ничего не меняется. Через полчаса меня накрывает волна злости вперемешку с паникой, и из меня вырывается такой набор слов, что, если бы в радиусе десяти метров был хоть кто-то, у него бы уши свернулись в трубочку.       Но, к несчастью, уши, которые мне меньше всего хотелось бы слышать, работают прекрасно.              — И тебе доброе утро, сквернослов, — спокойно, даже весело произносит Харука, появляясь в дверях.              Она сияет. Свежая, отдохнувшая, уверенная в том, что у неё сегодня будет отличный день. И мне… придётся это сияние потушить.              — Совсем не доброе, мисс... — выдыхаю я, поднимаясь из-за её стола. Ладони сами закрывают лицо. Я не то что боюсь — я просто не могу себе представить, что будет после моих слов.       — Что? — в её голосе мгновенно падает температура. Воодушевление исчезает. Остаётся только тревога.       — Мисс Харука… ночью я при вас нормально выключил компьютер, ведь так? Мы же сохранили отчёт в общей сети, ведь так? — я начинаю быстро говорить, будто пытаюсь убедить не её, а окружающий мир, что он не сходит с ума. — Я сейчас… я проверю у себя!              Я почти бегом вылетаю из кабинета, едва не сбив Тено с пути.              — Да что, чёрт возьми, происходит?! Сейя! — она влетает за мной в мой кабинет и замирает, увидев моё лицо: белое, как свежевыбеленная простыня.       — Мисс… — голос дрожит, и я это слышу. — Наши компьютеры… как бы мягко сказать… умерли. Я не понимаю, как это случилось. Всё было в порядке! Всё!       Я смотрю на неё — и впервые за всё время работы вижу, как в глазах Харуки вспыхивает настоящий, неподдельный страх.              — Ты не сохранил файл на флешку? Ты в своём уме, Коу?! — голос Харуки взлетает так резко, что я почти физически чувствую, как воздух вокруг режет. — До совещания три часа, а ты хочешь, чтобы я пришла туда и сказала: «Знаете, госпожа председатель, у нас тут компьютеры сдохли!»?!              Она размахивает руками, словно пытается разрубить невидимую стену.              — Живо сделай так, чтобы через сорок минут распечатанный и размноженный отчёт лежал на моём столе! Колдуй! Молись! Хоть разбейся об стену — мне плевать, как ты это сделаешь! — к концу тирады её голос хрипит, словно раскалённый воздух прорезал её горло изнутри.              И прежде чем я успеваю что-то сказать, она вылетает из моего кабинета. Дверь захлопывается с такой силищей, что полка дрогнула, и любимая статуэтка ангелочка Минако падает и разлетается на фарфоровую мелочь.       Я инстинктивно сжимаю голову руками. Это тоже теперь моя проблема. Но по сравнению с тем, что меня ждёт через сорок минут, это даже не царапина.       Что. Мне. Делать.       Высовываюсь в коридор. Макото сидит, уставившись в пространство, глаза полны ужаса, карандаш изувечен её зубами так, будто он лично в чём-то виноват. Даже она — человек, переживший столько капризов Тено — сейчас ошеломлена по-настоящему.              — Мако, кто у нас системный администратор? — спрашиваю я, уже понимая, что ответ мне не понравится.       — Зой… но он противный и бестолковый, — бормочет она, нервно теребя край блокнота. — А что произошло? Она меня чуть не снесла, когда от тебя вылетела…       — Кто начальник у этого бестолкового Зоя? — мой голос звучит резче, чем следовало бы, но сейчас у меня нет времени на вежливость.       — Мистер Томоэ, — Макото сглатывает, будто его имя — часть какого-то заклинания. — Он же не придёт просто так…              Бедная девочка. Посреди двух огней — не позавидуешь.              — Внутренний номер, Мако! Быстрее соображай! — срываюсь я.       — Ноль девяносто… И вообще, что ты на меня… — но я уже не слушаю.              Влетев обратно в кабинет, хватаю трубку, набираю номер.              — Господин Томоэ, доброго утра. Это Сейя, помощник Тено. У нас проблемы с компьютерами. Харука-сама хотела бы, чтобы вы пришли лично, — отчётливо, твёрдо, насколько могу, произношу я её имя, как пропуск в мир, где люди действуют, а не рассуждают.              И это работает.              Через десять минут я встречаю Томоэ в приёмной. Высокий, строгий, с лицом человека, у которого аллергия на чужую глупость и который уверен, что сегодня ему опять предъявят тонну такой глупости.       — Следуйте за мной, — говорю быстро, пока он не передумал, и буквально заталкиваю его в свой кабинет.              Дверь закрывается, и я наконец выдыхаю — и начинаю объяснять. Всё. До мельчайших деталей. Как мы работали, как сохраняли, как выключали. Как утром всё оказалось мёртвым.       Томоэ слушает, не перебивая. Морщины на лбу глубокие, как каньоны. И, закончив, он молча кивает, откидывает манжеты и садится к компьютеру.       И, кажется, впервые за последние сорок минут я позволяю себе слабую, тонкую надежду.              — Заблокировали ваш сервер, — наконец произносит Томоэ, сощурившись в монитор. — Для разблокировки мне нужен час.       — Господин Томоэ, у нас нет часа. У нас минут пятнадцать максимум.              Он поднимает взгляд. Холодный. Спокойный. Такой, каким бывают люди, умеющие творить чудеса, но ненавидящие, когда их вынуждают. И всё же — он творит. Я стою рядом и понимаю, что ничего не понимаю в компьютерах, но вижу: он делает что-то невозможное. Ковыряется в нутре машины, будто вытягивает оттуда душу.       Я ставлю перед ним бутылку вина, ту самую, что Минако припрятала на «особый случай». Кажется, это именно он. Я готов целовать Томоэ руки.              — Но есть одно «но», Сейя, — он закрывает ноутбук, достаёт из пиджака бутылку (мгновенно спрятал, гад!) и смотрит прямо в глаза. — Система восстановления показала: сервер заблокировали с компьютера господина Мамору.              И исчезает, как тень. Призрак. Волшебник. Удав.       А я стою с пустыми руками, в груди поднимается волна ненависти.       Ну Джиба… это тебе с рук не сойдёт.       Печатаю. Бегу. Складываю всё в аккуратную стопку и несусь к Тено.       Влетаю без стука — и резко торможу.       Харука стоит перед зеркалом. С пудреницей. Под глазами — краснота. Её глаза — не леденящие сталью, а… заплаканные?       Что?       Серьёзно?       Это она — фурия, проклятие офиса, железная лебедь?              — Ну что? — закрывает пудреницу. Голос хриплый, сухой. Сломанный.              Похоже, за эти двадцать минут она успела пройти через ярость, отчаяние и бессилие. Всё в одиночку.              — Всё готово, — выдыхаю я. — Господин Томоэ сотворил невозможное. Все файлы вытащены. Но… — я сглатываю. — Поломка компьютеров — дело рук Джибы.              Она мгновенно выпрямляется, словно ток ударил. Воодушевляется фактом, что отчёт спасён, но сразу же её лицо перекашивает ярость. Та самая, ледяная и точная.       Она вырывает у меня папки, бегло смотрит. Проверяет цифры. Страницы. Выравнивание. Всё идеально.              — Так, ладно. Это всё потом. Главное — я уже выиграла. Напомни, что это дело рук этого ублюдка, после совещания, — бросает она и выходит в приёмную.       Она отдаёт Макото папки, приказывает подготовить зал. Голос уверенный, в нём металл. Макото кивает слишком быстро, как маленькая пташка, которую ветром шатает.       Совещание заканчивается. И лицо Мамору… Господи.       Его можно было бы сравнить с человеком, на которого вылили ведро помоев при всём честном народе. Он был не просто недоволен — он кипел. Он вспыхнул, как спичка, и вылетел из зала так резко, что дверь едва не сошла с петель.              — Смотри-ка, — наклоняюсь к Макото. Обоих начинает прошибать злорадное хихиканье. — Вырвало бы так, если бы был ни при чём?              Конечно нет. Если бы он был чист, он бы лишь фыркнул. А не устроил демонстративный цирк.       А главное — Тено выступила блестяще. Даже не просто хорошо — блестяще. Наша ночь не была пустой. И меня переполняет гордость, будто это я лично вышел туда и спас корпорацию.       Выходят Тено, Кайо и Мейо. Горячая тройка.       И только теперь я замечаю, как они выглядят.       Харука — строгая, почти хищная: чёрные прямые брюки, белая рубашка, волосы идеальны. Мичиру — её полная противоположность: воздушная, нежная, морская. Белая блузка с открытыми плечами, юбка-колокол цвета морской волны, каблуки, от которых её ноги кажутся бесконечными.       И Мейо — наша императрица. Длинное платье-рубашка с градиентом, простой принт, но на ней — это как корона. Спокойная роскошь.       Мейо кладёт руку на плечо Харуки, они трое о чём-то мило переговариваются. Затем Сецуна целует Тено в обе щёки, Мичиру предлагает кофе, и они уходят.       Харука замечает нас. Подходит. По-доброму приобнимает Макото за плечи.       И Мако… зависает. В ступоре. В ужасе. В восторге. Во всём сразу. Я локтем поддаю её, чтобы она перестала выглядеть, как включенная лампочка.              — Мако, сделай мне эспрессо, — выдыхает Харука. И уже уходя, резко оборачивается ко мне: — За мной, Коу.              Конечно. Даже уставшая она не становится мягче.       Я закатываю глаза, но плетусь следом.       Я же сегодня герой. Можно было бы просто сказать «молодец». Или хотя бы «спасибо».       Но нет. Тено не про благодарности. Она про работу.              — Полагаю, всё прошло хорошо? — начинаю я, входя в её кабинет следом.       — Правильно полагаешь. Спасибо, Сейя. Ты сегодня действительно хорошо потрудился, — она делает паузу, и я уже почти расслабляюсь, — но я позвала тебя не для того, чтобы благодарить.              А зачем тогда? Э-э, нет! Стой. Я ведь только что практически изменил своё мнение о тебе! И сейчас уже вечер пятницы. Неужели ты хочешь испортить мне мой давно запланированный поход в клуб? Я, между прочим, настроился. Я рассчитывал на секс сегодня ночью. Хоть какое-то вознаграждение за эту корпоративную гонку на выживание.       Видимо, моё разочарование оказалось слишком очевидным, потому что она вдруг подходит ближе и кладёт руку мне на плечо. Лёгкую. Тёплую. Почти невесомую. От запястья пахнуло духами — сегодня жасмин. Господи. Да она же меняет ароматы, как перчатки. Девочка, так нельзя обращаться с мужчинами. Можно запутать, сломать и выкинуть.              — Я думаю, — произносит она тихо, — что ты не можешь быть помощником помощника генерального директора.       …Что?       — Это не благодарность, — продолжает она и слегка сжимает пальцами моё плечо. — Не подумай. Просто я уверена: ты можешь больше. К тому же Минако уже давно выросла из позиции моей помощницы.       — На что вы намекаете? — спрашиваю, хотя ответ уже подползает к сознанию, как холодок.       — Думаю, что Минако надо отпустить дальше. Мичиру нужен креативный лидер в команду, и я собираюсь отправить её туда. Я видела у неё на столе пару эскизов… они мне понравились.              Серьёзно? Сейчас радоваться или плакать? Я же знал — знал! — что собачница потянет поводок ближе. Я чувствовал. Я же молодой щенок в этой компании, все так и хотят либо выгнать пинком, либо выдрессировать.       Наконец, она убирает руку с моего плеча, возвращая мне способность дышать, и проходит к себе за стол.              — По-видимому, — говорю, медленно, как будто проверяя вкус слов, — я буду на месте Минако?       — Люблю догадливых людей, — улыбается она.              В дверь стучат. Мако приносит кофе. Я вспоминаю слова Минако: «Харука иногда просит эспрессо, но только тогда, когда начинаются проблемы со сном». Так. Это тревожный звоночек.       Не даю Мако пройти дальше и перехватываю кофе. Она смотрит на меня с немым возмущением, но я киваю на дверь. Та фыркает и исчезает.       Подхожу к столу и ставлю эспрессо перед шефом.              — Давайте не будем торопить события, — говорю мягко. — Не сочтите за наглость, но последние несколько дней у вас были… мягко говоря, тяжёлые. Особенно сегодняшнее утро. Поезжайте домой, мисс. Отдохните.       — Отпускаешь? — она усмехается, приподнимая бровь. Насмешка. Вот что меня бесит. Дура ты, Харука. Я же просто забочусь. Алиби себе отрабатываю, понимаешь?       — Мисс Харука, я серьёзно, — повторяю уже без тени улыбки.              Она смотрит на меня ещё пару секунд, словно оценивая, не шучу ли я, а потом резко выдыхает и откидывается на спинку кресла.              — А знаешь… да. Я поеду домой. К чёрту вас всех. Я устала.              И впервые за день это звучит не как грубость, а как признание.