Невоспитанный джентльмен

Мало, кто любит свой день рождения. Казалось бы, чего хорошего в старении? К старческому маразму прибавляются боли в суставах, перепады давления и прочее. Но мне сегодня всего лишь восемнадцать, и я могу порадоваться. Настроение было довольно неплохим, несмотря на ветреную погоду. Я потянулся в постели и, встав с нее, обнаружил листок бумаги, который лежал чистой стороной вверх. Опять Джи и его записки? Я улыбнулся. Меня не могла не обрадовать мысль, что он не обижается и снова оставил мне утреннее послание. Я взял в руки листок и ахнул: с листка огромными зелеными глазами смотрел… я. На этом рисунке все было идеально – глаза, скулы, губы. Каждая волосинка была прорисована с огромным умением и старанием. Фрэнк на рисунке был словно живой. В углу рисунка знакомыми острыми буквами нацарапано послание. «С Днем Рождения, шлюшка. Теперь ты совершеннолетний, и я могу делать с тобой все, что угодно. G.W.». Подпись и подмигивающий смайлик. Я стоял с глупой улыбкой на лице. Щеки горели ярче волос старосты, а в голове не было ни одной толковой мысли. Одевшись, я пошел на уроки. Только вот Джерарда я нигде не видел. Мое хорошее настроение улетучилось, и я бродил по академии призраком, стараясь ни с кем не сталкиваться. Со скуки я решил почитать доску объявлений. Так, танцы, борьба, пение. Все ерунда. Я хочу факультатив игры на гитаре. Мне ее не хватает. Не хватает того чувства, когда ты перебираешь кончиками пальцев струны, выдавливая звуки, которые сливаются в единую мелодию. Я люблю играть. Да что там, я просто с ума схожу, когда держу в руках инструмент! Я продолжал разглядывать разноцветные листочки и не заметил, как коридор опустел. Постояв еще немного, я уже хотел уходить, но мне на глаза легли чьи-то руки. Это знакомое дыхание возле уха, аромат, тепло. Джерард. Я узнаю его среди многих. Возможно, мы связаны. - С Днем Рождения, Фрэнк, - прошептал староста мне на ухо. – Пойдем со мной. - Мне уже страшно. – Пролепетал я, стараясь идти как можно аккуратнее. Джерард повел меня по коридорам академии, мы поднимались по ступенькам несколько раз, и несколько раз я чуть не упал, но крепкая рука старосты держала меня, а вторая закрывала глаза. Я услышал скрип двери, и Джи отпустил меня. Мы были на чердаке. Тут было темно, и лишь луч света из небольшого окна освещал небольшое помещение. Мое стандартное представление о чердаках пошатнулось. Я представлял их все грязными, в паутине и страшными монстрами по углам. Но тут стены были устелены светлыми, почти белыми панелями, в углу, под окном, стоял белый диван, который больше был похож на кресло. - Здесь я провожу большую часть своего свободного времени, - Джи прошелся по комнате, не отрывая взгляд от окна. Так вот почему я его не вижу после уроков. Интересно, он приводит сюда Би Джея? Словно прочитав мои мысли, Уэй сказал: - Не люблю, когда кто-то еще находится тут, кроме меня, - он повернулся ко мне. – Но ты стал исключением. Я улыбнулся. Мне было приятно. - У меня есть подарок для тебя. - Староста обошел меня и достал из-за угла ярко-зеленую гитару. Поведение Джерарда, этого эгоиста и заносчивого мудака, меня пугало. Сначала он грозится меня убить, потом он благодарит меня и целует, потом еще раз целует, после приводит в свой «храм», дарит мне гитару, на которой я так хочу поиграть. Что это все значит, твою мать?! Он изменился? Стал терпимее ко мне, хочет быть добрым? Или он сначала запудрит мне мозги, а потом сделает нечто ужасное? Так или иначе, сейчас я не готов адекватно оценивать ситуацию, потому что эмоции взяли верх над мозгом. Я стоял и улыбался, как школьница перед крутым парнем, который втирает ей про звезды с неба и любовь до гроба. - Сыграешь мне? – Джерард протянул мне инструмент. Я моментально забыл все мелодии, которые знал до этого момента, но уверенно ответил: - Только если ты споешь. Рассчитывать на неумение старосты петь было очень глупым решением. Я решил сыграть ему свою любимую лирическую песню, продолжая злорадствовать над старостой, думая, что он не будет знать слов. Но как только я вступил, Джи улыбнулся и запел. Его голос заставил меня умереть, ожить, вернуться в прошлое, побывать на другой планете и вернуться снова в наш небольшой мир, который сжался до размеров этой комнаты на чердаке. Несколько раз я лажал, затрагивая не те струны, но голос Джи исправлял мои мелкие недочеты. Когда он замолчал, я остался сидеть в трансе до тех пор, пока холодные пальцы Джерарда не дотронулись до моей щеки. Я вздрогнул и улыбнулся, а глаза Джи начали выполнять функцию дементоров, высасывая из меня душу. В этом помещении они были почти черными, а зрачки – слишком широкими. Может, он употребляет? Или в комнате темно? Или я дурак? - Ты мне нравишься, Фрэнк. – Прошептал староста перед тем, как наши губы сомкнулись. Я решил полностью отдаться чувствам и ощущениям и просто наслаждался происходящим. Нужно отдать должное - Уэй целуется так же хорошо, как и поет. Его язык прошелся по моим зубам, деснам и, в конце концов, проник в рот. Я чувствовал запах мяты. Он всегда будет ассоциироваться с Джерардом. Староста вытянул гитару, которая лежала между нами, и положил ее рядом. Она жалобно пискнула и замолчала, а Уэй навалился на меня, тем самым заставив лечь. Оказавшись сверху, он уперся руками в пол, чтобы не слишком придавливать меня. Я не любил быть снизу, когда чья-то тушка приваливает меня, словно куча камней при обвале в горах. Мне постоянно не хватает воздуха, неудобно лежать, потому что колени спутника вечно упираются мне в пах. Но не сейчас. Казалось, что вес Джерарда не превышает вес пятиклассницы. Воздух в легких не кончался, да и мне ничего не давило. Мне ни с кем не было так хорошо, как с Джи. Нежность, которая была в его движениях, прикосновениях и даже в глазах, заставила мой рассудок помутниться, и я забыл, что пообещал себе не бросаться в омут с головой, ведь еще не ясно точно кончилась между нами война или нет. Рука старосты вытянула мою рубаху из брюк и залезла под ткань, ощупывая мое тело. Холод его рук и жар моей кожи идеально сочетались, и этот контраст был таким же, как и между нами. Он – холодный и неприступный, я – веселый и бойкий. Но ведь противоположности притягиваются, ведь так? Я начал задыхаться и отстранился от Уэя. Он улыбнулся мне в губы и, повернув мою голову, припал к пульсирующей вене на шее. Я охнул, что не осталось без внимания Джи, и он несильно укусил чувствительную кожу на шее. Улыбнувшись, я запустил руку в его волосы, сжимая в кулак. Сейчас чувствительность моей кожи увеличилась в стократ, и я извивался под старостой, который кусал, целовал, вылизывал мою шею, доставляя удовольствие. Да, шея – моя эрогенная зона, и любое прикосновение возбуждает, а о поцелуях и укусах я вообще молчу. Тяжело дыша, Джерард поднялся надо мной и поцеловал меня в губы. Я улыбнулся ему, и он вернул мне улыбку. - Я не хочу заходить слишком далеко, поэтому мне лучше остановиться прямо сейчас. – Староста слез с меня и протянул руку, предлагая мне помощь. Я схватил его ладонь и поднялся на ноги, а он потянул меня на себя, сократив расстояние. Потянувшись к нему для поцелуя, я и подумать не мог, что староста такой изворотливый. Он вывернулся и чмокнул меня в нос. Это было так мило и по-детски, что я начал громко смеяться. Джи подхватил мой смех, и мы, согнувшись пополам, заливались смехом. Собрав гитару в чехол, мы вышли из комнаты. Уже за дверью он развернул меня к себе и, поцеловав в лоб, негромко сказал: - Ты прогулял урок, так что иди в комнату, положи гитару и спрячься где-нибудь. До конца урока осталось пятнадцать минут, - он улыбнулся и добавил: – Еще раз поздравляю. Он ушел, виляя бедрами, оставив меня наедине с собой. Я быстро отнес гитару в комнату и сел под классом. Ждать осталось недолго, но я не смог просто сидеть и заснул. Проснулся я от легких ударов по щекам. Думая, кто этот смертник, я открыл глаза и увидел улыбающегося Майки. - Поздравляю, Фрэнк, - он пожал мне руку и продолжил. – Желаю много выпивки, девушек, гитар и места для татуировок. Я улыбнулся. - Спасибо, Майкс. Отпразднуем мое совершеннолетие соком в столовой? - Погнали! – он вскочил и побежал вперед, оглядываясь на меня. Я думал о поцелуе, о Джи. Его глаза и голос сводили меня с ума, а его движения и повадки заставляли низ живота наливаться теплом. Кстати, о нижней части моего тела. Манипуляции старосты с моей шеей подняли бунт у меня в штанах, и как же я расстроился, когда Уэй заявил, что не хочет продолжать. Так вот, я шел с огромным трудом, брюки неприятно прижимали мой член, и мне приходилось широко расставлять ноги, но делать это незаметно. Мы пообедали и ушли на улицу, где на спортивной площадке парни играли в баскетбол. Ходить я мог уже беспрепятственно – давление в штанах упало и даже дышать стало легче. Мы сели на лавочку и стали наблюдать за игрой. Мое внимание привлек голос старосты, который был одет в майку и шорты. Он и Би Джо шли на площадку. «Что это за странное чувство? Ревность? Фрэнк Айеро, ты же никого не ревнуешь, забыл?» - мой внутренний голос разрывался гневными тирадами, пытаясь привести меня в чувство. Джи посмотрел на меня, а я помахал ему рукой. Он фыркнул и равнодушно отвернулся от меня и начал стучать мячом об землю. Меня это слегка шокировало. Может, у старосты есть брат-близнец, который сегодня затянул меня на крышу и подарил гитару? Более адекватного объяснения его поведения у меня не было. Я поднял свой портфель с земли и ушел со спортивной площадки. Бездумно побродив по территории, я направился к ботаническому корпусу. Вот гад, а? «Ты мне нравишься, Фрэнк». Моему разочарованию не было предела. Я ударил себя ладонью по лбу. Он же не хочет никому рассказывать о том, что он «неправильной ориентации»! Вот и объяснение его странного поведения. Я решил посидеть в классе, раз в год сделать домашнее задание самому, а не списать у Рэя. После ужина я пошел в комнату за гитарой. Взяв инструмент, я пошел в комнату Джи на чердаке. Его там точно не было, потому что сегодня борьба. А я - гребанный прогульщик. Я сидел на полу и играл причудливую мелодию с преобладанием мажорных аккордов. На песню с языка слетали некоторые слова, обрывки фраз, и я начал бубнить себе под нос ненавязчивую мелодию о хорошем настроении и отсутствии проблем. Я попробовал взять высокую ноту, но голос сорвался и получился странный хрип. Я начал смеяться и с каждым ударом по струнам, громкость и истеричность моего смеха росли в геометрической прогрессии. Сложив гитару, я пошел в комнату, где парни рассказывали всякие истории из жизни. Я даже не лег спать, а слушал их рассказы. И мне даже было интересно, правда. Я искренне смеялся и поддерживал ребят. Так прошел мой день рождения, и я был по-настоящему счастлив.