Memories

      Белое ослепляющее свечение ламп остро контрастирует с бледно-желтыми пережившими многое потолком и стенами. Глаза больно режет, отбивая напрочь все желание находиться в сознании. Но сон уже давно пропал, и от этого не становилось легче ни на каплю. Он походил на манекен: не двигался, не моргал, даже глаза не бегали в привычном живом ритме. Конечности совсем окоченели, чувствуясь деревянными обрубками. Тоненькая хлопчатая простынь, прикрывавшая лишь часть тела, совсем не сохраняла тепло, но парень оставался неподвижен. Время будто остановилось. Создавалось впечатление, что оно осязаемо, что именно оно сейчас щекочет кончики его пальцев. В попытке удостовериться его пальцы слегка дернулись. Все вокруг тут же рухнуло на него неимоверной усталостью и отчаяньем. Время снова пошло вперед, оставляя его одного. Из уст вырвались обрывки звуков, отдаленно напоминающих стон, а его глаза в тот же миг сомкнулись. Сердце учащенно билось, пытаясь пробить грудную клетку. Откинув голову назад, он разжал пальцы и попытался расслабиться. «Почему на душе так…?», — подумалось ему. Комок чувств, скопившийся в горле, очень сильно мешал дышать. Пальцы рефлекторно метнулись и накрыли горло. Судорожный кашель сотряс все тело. Это не прекращалось несколько минут, пока все не успокоилось. Дыхание стабилизировалось, а рука продолжала лежать на нежной коже шеи, согревая. Приоткрыв глаза, он замер, боясь пошевелиться. Зрачки тут же расширились. Напротив его лица, на расстоянии в ничтожных пару сантиметров, находилась пара почти черных глаз. Глаза напротив любопытно сверкали. Никто из них не моргал. Парень боялся шевельнуться, ожидая следующих действий. Через пару секунд он не выдержал и моргнул, на чужом лице тут же расплылась широкая улыбка. Он приблизился губами к уху и победоносным тоном прошептал: «Я выиграл». Спрыгнул с кровати он также бесшумно, как и на нее забрался. Затем залез с ногами на подоконник и принялся что-то внимательно высматривать, прислонившись к окну. Кровать нещадно заскрипела, больно резав по ушам, когда он сел, разминая мышцы. В голове было совершенно пусто, а память представлялась девственно чистым полотном. И тогда он начал рассматривать чужака. На его плечах болталась больничная рубашка, украшенная ромашками. Она была слишком большая, и он вечно поправлял ее, не отрывая взгляд от чего-то по ту сторону окна. Такая же рубаха сидела и на нем. Попытавшись встать, парень тут же плюхнулся обратно на постель. По комнате прошелся громкий скрип. Незнакомец обернулся и теперь не сводил взгляда с него. — Так, — весело протянул он, свесив ноги и болтая ими из стороны в сторону. — Начнем с самого простого: что ты помнишь последним? Но ему ничего не ответили, сопровождая молчание косыми взглядами. — Ну, можешь сказать, что ты делал перед тем, как пуститься в раж и забыть все в который раз? Нет? — создавалось впечатление будто его ситуация только забавляла и ничуть не смущала. — Меня зовут Тэхен, но можешь называть меня Тэ. Или как ты меня раньше называл? Ублюдок? Сукин сын? Сколько-можно-Тэхен-оставь-меня-в-покое? Он внезапно громко рассмеялся. — Ты хоть что-нибудь помнишь? — в ответ лишь отрицательное качание головой. — Вначале я тебе помогу. Тебя зовут Пак Чимин. Тебе двадцать один год. И твоя прошлая попытка самоубийства была просто шикарной: наглотался таблеток, воткнул наушники в уши, сел в первый попавший автобус и поехал. Вот это я называю «последний путь». Серьезно, мне очень понравилось. Правда, другие пассажиры это не оценили. Но мы же не слушаем других, правда, Чимин-и? — Чимин? — неуверенно отозвался он. — Но я бы тебе не дал двадцати одного. Слишком у тебя смазливое личико: на лет пятнадцать еле тянешь. Лучше бы тебе не гулять поздно ночью, сладкий, — Тэхен спрыгнул с подоконника и вышел из палаты. Преодолевая недомогания, Чимин последовал за ним. Но невысокая проворная медсестра пыталась его затолкать обратно в палату. — Вам нельзя вставать, вам нельзя выходить, — быстро тараторила она, махая руками. Она не смела даже прикасаться, просто загораживая дорогу. Вернулся он ни с чем, заваливаясь обратно на постель. «Можно даже пофантазировать, что ничего не было?», — подумалось ему. Но обманешь ли себя? Следующие дни проходили однообразно и скучно. Тэхена в основном не наблюдалось, но если он и удостаивал Чимина своим вниманием, то игнорировал. На вопросы не отвечал, напевал сам себе песни, разрисовывал все цветными мелками. Если честно, его рисунки были совершенно непонятны. Это были яркие пятна, украшавшие стены, потолки, пол и двери. И как бы Чимин ни вертел головой, он не смог разобрать ничего. Медсестра, еле достававшая ему до плеч, приносила поднос с едой по расписанию. На любые его вопросы она шарахалась и убегала прочь. Никто больше к нему не заглядывал, создавалось впечатление, будто его заперли в клетке. Наконец-то закончив рисовать, Тэ рассматривал свои разноцветные пальцы и спустя долгие часы молчания начал говорить. — Это твои воспоминания: яркие, тусклые, неправильные — все они перемешались в одну большую кашу. Тебя скоро выпустят отсюда. И если ты думаешь, что сейчас все непонятно, — он набрал воздуха в грудь. — Когда ты выйдешь из больницы, ты будешь на стенку лезть ото всей происходящей неразберихи. Он подошел вплотную к Чимину и шепнул: «Я ставлю на тебя. Пожалуйста, постарайся выжить». Через пару дней ему отдали одежду и выпустили из больницы. В кармане джинсов он нашел стопку денег, спутанные наушники и побитый телефон, который к тому же был разряжен. Чимин шел на выход, оглядывая кучи людей, скопившихся в холле. Парень остановился посреди холла, невольно прижимая ладони к ушам. Он явно не привык ни к шуму, ни к многолюдности. Сзади на него накинулся Тэхен с криками. — Ты видел его? — он начал показывать куда-то вперед. Чимин вытянул шею, пытаясь увидеть то, что показывал Тэхен. Но людей вокруг было слишком много. — Он там! Я видел его! Это точно он, — радостно воскликнул он. — Идем за мной, — он побежал вперед, теряясь в толпе. Только Чим хотел последовать следом, как его словили за руку. Женщина средних лет встала перед ним, скромно улыбаясь. Ее черные волосы были улажены в аккуратную строгую прическу, на ее узеньких плечах сидело строгое платье. Ее внешность была приятной, но ничем особо не выделяющейся. Время почти не коснулось ее тонких черт. — Чимин, солнышко, я так скучала по тебе. Пока тебя искала — пол больницы обегала, — она прижалась к нему, вдыхая его запах. — Ты так нас напугал, больше так не делай, — она шутливо пригрозила пальцем. — Я не хочу вас обидеть, но кто вы? — от непонимания ему было не по себе. — Чимин, — она смотрела на него с недоверием. — Я — твоя мама, солнышко, — женщина ободряюще погладила его по руке. — Машина уже подъехала, пойдем скорей, — она повела парня на выход. Салон машины, да и сама машина буквально кричали о богатстве хозяина. — Я была в командировке, когда это случилось. Как только узнала — сразу взяла билет на самолет, — разрушила она тишину. — Мама, — слово с непривычки резало слух, — Не корите себя, вы уж точно в этом не виноваты. Перейти на «ты» являлось чем-то непозволительным в данной ситуации. Сам Чимин не знал что же это за таинственное «это», в чем же винит себя женщина, именующая себя его матерью. Дом, снаружи ничем не отличающийся от остальных в районе, встречал уютом. Казалось, будто в доме не было ни одного свободного места, у каждой вещи было свое определенное место. Но при этом не создавалось и малейшего чувства захламлённости. «Слишком идеально», — пронеслось в голове у парня. — Проходи, не бойся. Твоя комната на втором этаже, первая дверь слева. Если что-нибудь понадобится — сразу зови меня, — негромко сказала она, запирая входную дверь. Вид у нее был странный, тон — осторожный. Казалось, она боялась, что Чимин ни с того ни с сего набросится на нее. Чимин сразу же отогнал подобные мысли, утвердительно промычал на ее слова и принялся подниматься по лестнице. На втором этаже располагалось три одинаковых, ничем не примечательных двери. Все они были наглухо заперты, кроме одной, той самой первой двери слева. Рука нерешительно замерла над ручкой двери. Необъяснимый страх сковал все тело. — Да что же это такое? — истерический смех вырвался из его губ. — Я ведь совершенно ничего не помню. Мне нечего бояться. Нервно прикусив губу, закрыв глаза, он недолго помялся у двери. А затем, выдохнув, открыл дверь и вошел в комнату. Она была такая же, как и все здесь вокруг. Идеальная. Будто в ней никто и никогда не жил. Двуспальная кровать из белого дерева, которую укрывало черное покрывало, стояла у стены. Рядом с ней — тумбочка, на которой сиротливо расположилась небольшая лампа. У другой стены был массивный шкаф, а рядом с ним — дверь, ведущая непонятно куда. О хозяине этой комнаты могли рассказать только фотографии, бумаги разного содержания и маленькие листочки с заметками, развешанные по всей стене. Чимин приблизился именно к ним, в надежде уцепиться хоть за какую-то информацию. На фотографиях были запечатлены в основном виды окружающей природы. И лишь на некоторых — люди: Чимин с родителями, видимо после окончания школы; Тэхен, пьяно ухмыляющийся в камеру, обнимает незнакомого Чимину парня. Взгляд зацепился за потрепанное фото, на котором изображены два ребенка. Дети были все измазанные в песке, но до одури счастливые. В одном из них он узнал себя. — Наверное, мне нравилось фотографировать, — предположил Чимин, аккуратно проводя пальцами по ним. Также на стене плотно друг к другу висели результаты различных тестов, ни один из них не опускался ниже девяноста процентов. Маленькие разноцветные квадратики бумаги были расписаны разными цифрами, предположительно телефонами, напоминаниями, где-то даже вдохновляющими цитатами. Дверь, ведущая в никуда, оказалась небольшой ванной комнатой, которая тоже не особо блистала обилием предметов. Выйдя из ванной, он поставил свой телефон на зарядку, надеясь на то, что хотя бы там будут ответы. Но тот упорно не хотел сдаваться, выводя на экран не изменяющиеся слова: «Введите пароль». Тяжело вздохнув, парень опустился на кровать. Спустя какое-то время он услышал голос матери, зовущий его на ужин. Почти неслышное урчание в животе ясно дало понять, какой ответ он даст.

***

Обстановка была напряженной только из-за напряженного вида матери. Ее взгляд отстранено устремлялся в неизвестную точку. К еде она почти не притронулась, только водила вилкой по полупустой тарелке. Впрочем, сам Чимин заметил ее состояние только к концу ужина. — Мам? — парень аккуратно накрыл ее руку своей. — Все в порядке? Женщина невольно дернулась, ее взгляд наконец-то начал обретать ясность. — Что такое? — медленно спросила она, будто каждое слово давалось ей с натяжкой. — Вы почти ничего не съели, — Чимин все же отпустил ее руку. — Я недавно перекусила, так что не особо голодна, — ее губы сложились во что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Слова ее не казались правдой, женщину явно что-то тревожило. Последовало затяжное молчание. Чимин решил, что самым лучшим выходом будет оставить ее наедине со своими мыслями. — Если вы не возражаете, я пойду, прогуляюсь, подышу свежим воздухом, — вставая из-за стола, произнес он. — Ты не потеряешься? В ее тоне было столько беспокойства за него, что это невольно тронуло его сердце. — Не переживайте. Я не задержусь надолго. Заварите себе горячего чая, отдохните, — посоветовал Чимин, перед тем как выйти на улицу. Но его мать еще долго сидела, изредка поглядывая в окно. Холод сковывал ее тело, но она все никак не решалась встать. — Неужели, этому нет конца? Все повторяется? — ее голова упала на руки. Слезы текли по ее щекам, лицо багровело от стыда. Но всхлипов слышно не было, она бы не позволила себе такую слабость. Выйдя на улицу, он вздохнул полной грудью. Оглядевшись вокруг, он пошел просто вперед, смотря под ноги. На протяжении всего пути он гадал, в каком же он городе. Точнее, городке. Ведь он совсем был не похож на мегаполис с населением в несколько миллионов человек. Улицы, которые неторопливо изучал Чимин, оказались немноголюдными и довольно тихими. Отвлечен он был голосом, упорно его зовущим откуда-то со стороны. Он повернулся на источник шума, им оказался Тэхен, удобно расположившийся на одной из качелей непримечательного двора. Чимин без всяких слов направился к нему и сел рядом. — Чего такой напряженный? — Ты случайно не знаешь пароль от моего телефона? — проигнорировал заданный вопрос Чимин. — Некрасиво отвечать вопросом на вопрос, знаешь ли, — тут же цокнул Тэхен, откидывая голову назад. — Закаты в этой местности неописуемой красоты, не думаешь? — Тэхен, — также недовольно буркнул парень. — Конечно, знаю. — Правда? — радостно воскликнул он, но его радость быстро загасили. — Но нет никакого смысла мне говорить что-то тебе. Это ведь так скучно. Чимин нахмурил брови, он прямо-таки чувствовал это непонятное из-за чего издевательство над ним. — Что ты от меня хочешь? — не понимал он. — Что я хочу? — повторил задумчиво Тэхен. — Хочу, чтобы ты признал всю правду. — Да какую к черту правду? — не выдержал парень. — Ты такой громкий, — он покачал головой и поднялся на ноги. — Я хочу, чтобы ты узнал всю правду и не бросился сразу же искать попытки поскорее умереть. Ты из-за этого очень сильно падаешь в моих глазах. Его силуэт уже давно скрылся из поля видимости, а Чимин все также продолжал сидеть один на скрипучих качелях. «Это будет трудно», — подытожил он, откидывая голову подобно тому, как делал это Тэ некоторое время назад. Уже был далеко не закат. Солнце уже почти полностью скрылось за линией горизонта, посылая последние солнечные лучи. Дорогу назад он нашел еле как, почти что на ощупь. Во всем доме царила тьма. Маму он нашел спящей на диване, свернувшуюся от холода. «Так и не дождалась меня», — укрывая ее теплым пледом, подумал он. Нахмурившиеся во сне брови теперь уже разгладились, делая лицо умиротворенным. Уже лежа в своей постели, он бродил взглядом по заметкам и фотографиям на стене. Несмотря на лунный свет, бьющий из почти не задернутой шторы, все на стене сливалось до тех пор, пока не исчезло совсем.