Memories

      Надоедливый писк медицинских приборов не особо мешал. Нос щекотал неприятный запах. Сил практически не ощущалось. Все отошло на второй план, стоило лишь открыть глаза. Юнги, чье лицо вновь было катастрофически близко, рывком опустился обратно на стул. Губы Чимина дрожали, еле складываясь в улыбку. Реальность захватывала его полностью, а он с радостью отдавал себя. — Мог бы попозже очнуться, — фыркнул Мин в привычной для него манере. «Мог бы вообще не очнуться», — подумал он в ту же секунду. Конечно, Юнги не имел в виду именно это. Он и подробностей не знал. — Я, — прервал тишину Юнги, поднимаясь, — мне следует позвать доктора… У Чимина были свои планы. Доктор подождет. Поэтому он цепляется пальцами за руку Юнги, чувствуя тепло. Говорить не получалось. Выручал взгляд, который отвечал сам за себя. Юнги улыбнулся. По-настоящему. — Доктор подождет, угадал? — он вновь опустился на стол. Сжав чиминову руку, он прижался к ней губами. — Соскучился? Темные глаза искрились. Чимин мог бы назвать это счастьем. Юнги будто знал все события, которые прокручивались во вселенной Чимина, пока он был в отключке. «Безумно соскучился», — ответил бы он, если бы смог разомкнуть сухие губы и выдавить из себя звук. Так прошли не одни сутки. Юнги практически прописался в палате Чимина. Пак был не особо против желаний Мина. Он рассказывал множество историй. Описывал собственные чувства и переживание. Делал то, что Чимин не замечал за ним никогда. Не сразу стал очевиден запах никотина, идущий от парня. Чимин бы не удивился, если бы узнал, что старший курил прямо в больнице, не слушая порицание врачей. На тумбочке возле койки стояли цветы, которые регулярно сменяли друг друга, оставаясь свежими. Маленький презент от милой принцессы, лицо которой успело приобрести взрослые черты, а стиль — строгость. Её идеальную осанку, пальчики, вцепившиеся от переизбытка чувств в клатч, заметно подрагивающие губы воспринимать было непривычно. — Привет, Сонми. — Мотнув головой, она отбросила мешающие пряди, неуверенно улыбнулась, но так и осталась у двери. — Почему не проходишь? — Я не посетила тебя ни разу за эти два месяца. А стоило тебе очнуться, как я сразу здесь. — Вина омрачила её лицо. И Чимин поверил в её искренность. — Уверен: у тебя были важные дела. — Нет, — голос девушки слегка сорвался. — Я не хотела сюда идти, не хотела жить у твоей койки, убивая себя. Чимин разжал пальцы, открывая ладонь. Этим жестом он позвал её. Этот жест позволил ей рвануть вперед и обхватить ладонь. — Тебе было сложно, да? В ней теперь не узнать девчонку с жадными глазами, ищущую внимания, глушащую себя алкоголем. Никакого небрежного пучка на голове, домашних штанов и просмотра дорам по вечерам. Сколько же времени прошло? Юнги не особо распространялся о деталях: времени, конкретном месте, последовательности действий. Описывал сумбурно из-за переизбытка чувств. Затрагивал в разговорах только себя. — Папа продолжал твердить о работе, создании семьи, ожидании внуков. А ты все не вылезал из моей головы. Я так устала, Чимин-а. — Она зажала рот пальцами, чувствуя, как комок подступает к горлу. Свободной рукой парень гладил её шелковистые волосы. Она содрогалась, ластилась к утешающим рукам и пыталась выдавить слова сквозь рыдания. Кто кого успокаивать должен? Но Чимин все равно получал должное облегчение. Проявление привычки? Не думаю, что это нормально. Хотя, кто я такой, чтобы о подобном думать. — Сокджин… он… следующий, понимаешь? — Накипевшее внутри изливалось из нее. — Как ты и Чонгук, и Юнги, и множество тех, чьи имена я запомнить была не в силах. Разрушу его, того не замечая, привыкну — а потом буду бегать с разбитым сердцем. Не учусь на ошибках, словно каждый — первый. Дура, идиотка, никчемная… Юнги стоял у дверей уже неизвестно сколько. Их взгляды пересеклись — и Чимин криво усмехнулся. Ухмылку в ответ вернули сполна. Заметил? Сонми всегда плакалась у меня на плече. Правильные слова она выбрала: «разрушу», «привыкну», «буду бегать с разбитым сердцем». Неужели прозрела? — А что Сокджин думает по этому поводу? Пришел успокаивать меня? Я не привык плакать. — Сокджин? — переспросила девушка, унимая рыдания, прерывисто вдыхая. — Не знаю, он недавно начал за мной ухаживать, подарки дарить, на свидания звать. Но… — она опустила голову. — Явно действует по указке отца, или им движет мимолётное влечение. Они не отличаются между собой. Не отличаются? Спасибо, дорогая. — Поговори с ним, как со мной сейчас. Лишним не будет, так ведь? — Наверное, — протянула девушка неуверенно, поднимая заплаканные глаза. Поняла, что на нее не смотрят, и повернула голову в нужную сторону, вскочила, стирая с лица слезы. — Юнги, давно не виделись— Сонми кивнула головой, приветствуя, даже постаралась улыбнуться. — Давно, — согласился парень. Чимин мог сказать, что Юнги не был рад их неожиданной встрече: с силой сжимал челюсти, держал руки скрещенными у груди и не скрывал недовольства во взгляде. — Просто так пришла? — Хотела поговорить с Чимином. — Дать вам еще времени? — Мы закончили, — девушка усмехнулась. И продолжила серьезно: — Спасибо. Просто хочу сказать спасибо, — пояснила в ответ на возникшее недоумение. — Надеюсь, еще увидимся, Чимин. В более приятной обстановке. — Твой взгляд изменился, — заметил Юнги, стоило им остаться наедине. Он заметил осторожность, которой не мог найти причину. Как и ты. Всё в тебе. Только сейчас я начал замечать. — Не надоело сидеть в четырёх стенах? — сменили тему, не дождавшись ответа. — Хочешь погулять?

***

      Чимин жадно вдыхал воздух, не щадя легкие, оглядывал раскидистые деревья и жмущиеся к бордюру пышные кустики, пока Юнги неспешно подталкивал коляску вперед. Конечно, хотелось бы преодолеть незамысловатый путь самому, но парень бы не осилил и шага. Пахнет весной? Поздней, когда воздух успел прогреться, а зелень уже радовала насыщенным цветом. — Сколько времени прошло? — Три месяца, — услышал Пак. — Три? — парень фыркнул. — Одно из моих последних воспоминаний — смерть мамы. Не думаю, что это было всего три месяца назад. Юнги на мгновение остановился, но зашагал дальше как ни в чем не бывало. — Джису жива, если можно так сказать, — опроверг парень. — Что ты еще помнишь? — Мин не хотел первым затрагивать прошлое во избежание неприятных последствий. Жива? То, что я видел, можно с натяжкой назвать воспоминаниями, но у меня больше ничего нет. — Ты до жути бесил, вставлял палки в колеса и предпочитал кнут вместо пряника. Был странным. Все, что я видел там, было до жути странным. — Насколько странным? — поинтересовался Юнги, останавливаясь около лавочки. — Хочешь присесть? «Я уже сижу, — хмыкнул про себя Чимин. — Но мне бы больше понравилось сидеть рядом с тобой. Чем ближе — тем лучше». Он кивнул. Одной рукой придерживали спину, вторая — проскользнула под коленями; прижали к груди и одарили тёплым взглядом. Твои черты лица изменились. Время постаралось над тобой, ничуть не портя. Я способствовал этим изменениям? Аккуратно посадили и устроились рядом, сохраняя дистанцию, которая казалась пропастью. Чимин понял, что Юнги еще не до конца был уверен в том, как он должен себя вести. Ощутил волну приятного удивления смешанную с горечью. Решил отвлечься, пробегая глазами по листьям, пропускающие солнечный свет. Они напомнили о таком же солнечном дне, о похожей скамейке, о Чонгуке, ловящим его лицо в кадр, с милой улыбкой. Плод моего больного разума? Приятный момент из прошлого? Заметив ожидание в глазах собеседника, Пак напомнил себе о повисшем вопросе между ними. — Все было таким хрупким, словно могло обрушиться прахом в любой момент. Дышу, задыхаюсь, напиваюсь, ругаюсь, любезничаю, наслаждаюсь и прячусь от насилия — так по кругу с ничтожным промежутком между действиями. — Наверное, запутался? — угадал Юнги. — Спрашивай все, что хочешь. А хочу ли я? Хочу ли я рассортировать клочки бреда по полочкам, чтобы лишний раз убедиться в чем-то? Не сейчас, не в данную минуту умиротворения и безмятежности, нагоняемых ветром. Чимин безмолвно качнул головой, медленно придвинулся к Юнги, сокращая расстояние, и несмело прижался спиной к его груди. Ему нужна была опора и поддержка, чтобы решиться на следующую просьбу: — Расскажи, как я попал сюда. Ограничусь лишь этим. Его видением происходящего. Сегодня мне интересно только это. Первым, кого я увидел, впав в кому, был Тэхен. Он вёл меня по извилистому, тернистому пути. Первым, кого я увидел, с трудом очнувшись, был Юнги. Он продолжит. — Ты замкнулся в себе. Больше обычного. Сколько бы ни спрашивал, ни задабривал, ни кричал, не вытянул из тебя и слова. Мне позвонил твой психолог: волновался, спрашивал куда пропал Чимин, почему он не приходит уже целый месяц. А мне самому было интересно: где пропадает мальчишка, который мне описывал еженедельные консультации в исчерпывающих подробностях. Мин говорил о собеседнике бесцветным тоном, используя при этом «третье лицо», словно речь — вовсе не о нем. Чимин не видел его лица, боялся повернуться. И мог гадать о переменах настроения только по сжимающим его плечо пальцам. — Я просто смотрел на тебя, не зная что говорить и делать. Проживание под одной крышей только давило. Ты отзывался криком на любое слово. В тот день поступил также. Мы нередко ругались, но ты никогда не хотел перегрызть мне глотку, едва завидев, — Юнги хмыкнул перед тем, как вздохнуть. Мы жили вместе? Чимин не то что помнить, даже представить это не мог. Судя по тому, что оставило в себе решето памяти, о совместное проживании он и мечтать не мог. — Впрочем, до этого не дошло — тебе позвонили. Машину — ту самую — починили. Жаль, что я не видел результат чужой работы. — Пак нахмурился, пытаясь уцепиться хоть за что-то, но — тщетно. — Мне позвонили уже из больницы. Я пожалел, что отпустил тебя, не удержал, а уставши послал к черту. Ты превысил скорость, вылетел на встречную полосу, чуть не столкнулся, но вывернул руль в сторону обочины в последний момент. Остановило тебя только дерево. Отделался ты сравнительно легко, как мне потом сказали. — Ты знаешь, почему это произошло? — тихо спросил Чимин. Не похоже на самоубийство. Если бы ему хотелось умереть, то он бы не стал в последний момент менять курс. Да и есть более действенные и менее болезненные способы. Что-то отвлекло его от дороги. — Не уверен. — Но у тебя ведь есть какие-то варианты. — Парень не видел смысла умалчивать о мелочи. — Вернёмся в палату. Возразить не дали его мимолетные прикосновения, которые быстро закончились. Чимина вновь вернули на средство передвижения, к которому привыкнуть он еще не успел.

***

      Заговорившись с медсестрой по поводу вопросов лечения, в которые Чимину так не хотелось вникать, Юнги не рассчитал — и колесо коляски встретилось с дверным косяком. — Ты в порядке? Не задело? Не в порядке. Задело. Взгляд Чимина застыл. Потерял фокусировку, не дав разглядеть пришедших к нему посетителей. — Привет, — услышал он со стороны. — Как себя чувствуешь? Из глаз полились слезы, ударяя по щекам, которые сначала не были замечены. — Чимин? Чимин, — звали его несколько голосов, а он лихорадочно бродил глазами по мутным пятнам. Руки сами потянулись к ним, нащупали тёплое и сжали. — Может, позвать врача? Пак моргнул. Пелена слегка прояснилась, дав рассмотреть обеспокоенное лицо Чонгука. — Он любил тебя, — произнес уверенно Чимин, словно по-другому быть не могло. Чонгук опустил голову и слабо улыбнулся. Сжал крепче его руку. — И тебя — тоже. — Все хорошо, — он врал только наполовину. Стёр со щёк влагу. Юнги стоял позади. Как всегда. Прятался. Чимин только увидел Хосока, с лица которого еще не сошла тень беспокойства, послал ему ободряющую улыбку. — Пожалуйста, говорите. Обо всем. Мин Юнги, сам того не понимая, дёрнул за нематериальный рычаг — и последний затвор, сдерживающий поток, исчез. Воспоминания обрушились безжалостно, выливались слезами за неимением другого выхода.

***

      Чимин смог отвлечься. Окончил университет, получил диплом, даже устроился на работу. Продержался несколько месяцев, написал заявление об увольнении. Первая причина не была критичной и позволяла игнорировать себя, медленно накапливаясь тяжёлым осадком. Работа воспринималась рутиной, почти ежедневное посещение — каторгой, коллеги — отстраненными. Просто не его. А что его — не ясно до сих пор. Наверное, ответ на этот непростой вопрос — вторая причина, которая обрела вполне реальные очертания. Весьма знакомые очертания. Перед тем, как взять дело, Чимин не подозревал, что оно станет последним в его карьере. Он тогда и не особо был заинтересован в подробностях дела. Когда изучал его — ловил себя на том, что утопал в нахлынувших воспоминаниях. Мальчишка сел в машину со своей девушкой, между ними завязалась ссора, причина которой известна только им, снёс зад, благо, не особо дорогой машины, отделались испугом и обязанностью выплатить компенсацию. Среднестатистический случай. Дело прошло гладко. Мальчишка признал вину. И все бы хорошо, если бы не лицо; если бы не эти черты, напоминающие о Тэхене, словно они являлись родственниками. Чимин даже проверил по сети, посетил архивы и потратил несколько бессонных ночей. Тщетно. Зато разум успел воскресить давно умершие образы. Назад пути не было. Тэхен был вездесущ. Появлялся где хотел, когда хотел. Много говорил. Казался чрезвычайно реальным: протяни руку — и ощутишь нежную кожу. Машину починить предложил (принудительно попросил) тоже Тэхен. Во имя старой доброй памяти. Чимин же посещал колумбарий, просил оставить в покое, чуть ли на колени не валился. Правда, не в том месте искал избавления. Про психолога пришлось забыть, ибо тому Пак врать почему-то не мог, да и Ким не одобрял их беседы. Юнги пришлось нести небылицы, сплетая правды с неправдами. От невозможности высказаться пришлось закрыться в себе. Пришлось, пришлось, еще череда «пришлось» — и долгожданный звонок был принят. В тот злополучный день Тэхен не появился, что должно было успокоить, но только подкинуло дров в разгорающийся внутри огонь. Чимин, закончив звонок, схватил ключи и полетел к двери. Не заметил бы Юнги, если бы не врезался в него на полном ходу. — Что происходит? — Мин явно был недоволен сложившейся ситуацией. — Мне нужно идти. Срочно идти, — тихо произнес он, не поднимая головы. Не позволили, перегородили путь. — Почему ты не посещаешь психолога? Тебе же стало лучше. Пак поднял голову, ощутил сжимающие его плечи пальцы. — Откуда тебе знать? Кто мы такие друг другу? Собеседник прищурил глаза, сжал губы. — Действительно, — парень хмыкнул. — Нужно идти? Вперед. Никто тебя не держит. «Никто тебя не держит», — простая фраза, эхом повторяющаяся раз за разом в голове, давно потерявшая смысл, но не утратившая шипы. В тот день, перетекающий в вечер, пересекая полгорода, голову терзали самые разные мысли. Чимин крепко сжимал руль, ведя машину в неизвестном направлении. Он еще не определился — куда ему хочется. — Что подаришь Сонми? — вопрос сам прозвучал в голове. Парень вздрогнул от неожиданности, но не осмелился отвлечься от дороги. Боялся услышать ответ, напрягая каждую клеточку тела. И только позволил себе прерывистый выдох, как услышал: — «Одолжил» пару бутылок элитного алкоголя. То, что она хочет. — Не этого она хочет. Ей одиноко. — Нам всем одиноко, — произнес он. — Алкоголь не бывает лишним. Промелькнули перед глазами воспоминания: кольцо, суждения друга о любви, перерастающие в ссору, ослепляющий свет. Стало тошно. До зуда хотелось выломать дверь машины и выпрыгнуть. — А ты что подаришь? — Если мы приедем без подарка, она все равно будет счастлива. Хоть и будет строить из себя обиженную. — Ты прав, — Чимин мог представить, как друг улыбается, говоря это. — Но мы не приедем, ты же помнишь? — Как уж я забуду, — фыркнул он. — Чимин, — позвал Тэхен, — посмотри на меня. — Не хочу отвлекаться от дороги, — злость клокотала внутри. — Где ты пропадал с самого утра? — Говорил же: искал подходящую выпивку для нашей принцессе. — Прекрати, — холодно бросил Пак. — Ты же понимаешь: о чем я. — Тебя любят, — прошептал Тэхен. — Если откажут тормоза — ты вывернешь руль, слышишь? Ты — не я. Не стоит идти за мной. Ты не виноват в той аварии. Не виноват, что выжил. — Тэхен, — протянул Чимин, почти хныча. — Я хочу, чтобы ты любил. Не боялся критики. Любил Юнги. Утешал Сонми. Проводил время с Чонгуком и Хосоком. Хочу, чтобы ты жил. Если все, что тебе нужно сделать, — отпустить меня, то отпускай. Забывай. Люби и живи, Чимин. Пусть он и не сводил с дороги глаз, мысленно он был уже далеко отсюда. Тело среагировало на автомате. И машину понесло прочь от одного источника гибели к другому. Чимин решил прислушаться к чужим словам. Ему удалось изменить свою судьбу.

***

      После долгих месяцев восстановительной терапии, он вернется в свою палату в последний раз: уже на своих двоих, а не в коляске. Вдохнет свежий воздух полной грудью. Увидит Юнги в углу палаты, ждущего чего-то. — Хён, я безумно соскучился, — скажет он, пряча улыбку. — Можно вернуться домой? Он устоял благодаря Юнги, тому, кто пожирал его взглядом из угла палаты; тому, кто упорно ждал его. Вернется он в новый дом, стены которого еще не были знакомы с пламенем. Юнги не скажет, что произошло со старым домом — Чимин сам догадается. Ведь они похожи. Сонми найдет в себе силы поговорить с отцом, рассказать о мыслях и планах. Они пойдут на компромиссы, обнимутся и еще долго не прибегнут к спорам и ссорам. Девушка устроит встречу с Сокджином, договорится начать их отношения с простого общения с шансами на нечто большее. Её увлечет уютное кафе, открытое Кимом, в котором она сначала обучится готовить, а затем, устав от жара плиты, перейдёт в управление заведением, став совладельцем. Быть бизнес леди ей нравится больше, особенно когда на нее смотрят любящим взглядом. Чонгук с Хосоком, делящие одну крышу, однажды придут к выводу, что вид за окном приелся; заказали билеты, устроили домашнюю вечеринку, где объяснили друзьям ситуацию, собрали вещи — и рванули в аэропорт. Смена обстановки играла им только на руку, не давая скучать. Несколько раз в неделю личные сообщения пополнялись тёплыми фото и видео, где их лица светились от искреннего счастья. Мама физически ограничена палатой, психически — собственной головой. Когда Юнги сказал: «Джису жива, если можно так сказать», — Чимин потерялся в догадках. Но он хотел, чтобы они таковыми и оставались. Его пальцы тряслись от волнения по дороге, что сколько бы Мин их не сжимал, дрожь не унималась. Увидев её сидящую на больничной койке, висящую на ней синюю пижаму в белый цветочек, пустой взгляд в никуда, он застрял в дверном проёме. Она словно ни капли не изменилась за эти долгие годы, но что-то в ней отторгало, пугало и не разрешало пересечь порог. Чимин с трудом сглотнул вязкую слюну, стоило им пересечься глазами. Брови Джису приподнялись, выражая удивление, затем женщина нахмурилась, обдумывая что-то, и воскликнула: — Вы — друг моего сына? Он обещал познакомить меня с другом, только почему-то сам не приходит. Наверное, занят. Он всегда занят. Так много работает, — бубня эти слова под нос, Джису теребила край рубашки. У тебя двое сыновей, мам. Они оба пришли к тебе. Чимин оглянулся на Юнги, задавая немой вопрос и получая такой же ответ. — Конечно, — согласился парень, стараясь выглядеть уверенно. Подошел к женщине ближе, приветливо улыбнулся. — Вы правы, ваш сын очень занят. Но мы принесли много вкусного, то, что вы любите. — Люблю… — протянула она глухо, запуская пальцы в волосы и проводя ими вниз, изображая расчёску. — А что я люблю? — Хотите посмотреть? — парень протянул ей пакет, который та приняла с огромным удовольствием, запуская внутрь руку и доставая предметы из него по одному, с интересом изучая. Чимин отошёл к окну, опираясь руками о подоконник. Он закрыл глаза и выдохнул. Почувствовал тяжесть руки на своём плече. Юнги был рядом. Отец работал. Или пил. Или проигрывал деньги в казино. Отцу было плевать — он оставил жену, которую содержал неродной ей ребенок, оставил детей, которые цеплялись друг за друга. И Чимину тоже было плевать, как тот прожигал отведённое ему время.

***

      Присутствием в реальной жизни Тэхен не ограничился, появляясь и во снах. Даже толком не удалось вспомнить, почему он внезапно подскочил среди ночи, путаясь в ногах, почти падая на пол. Юнги держал его за руку. Его раздраженно-усталый взгляд четко ощущался. — Третий раз подряд, Чимин? Он был готов тысячи раз извиняться за подобное. Но он прекрасно знал, что они ни к чему не приведут. — Можешь пристегнуть меня к кровати наручниками? — предложил он, хмыкая. Схватился за переносицу, разминая ее пальцами. — Хочешь разнообразить нашу сексуальную жизнь? — Хочу не переломать себе ноги ненароком, — Чимин все же улыбнулся, опускаясь на кровать. — Упускаешь шанс долгой заботы от Мин Юнги, — протянул он. — Которая сопровождается ворчанием и свирепыми взглядами? — Никто не идеален, — вроде бы сказал Юнги. Чимин не уверен — почти заснул к тому моменту. И не проснулся до самого утра, а когда открыл глаза — встретил щекочущий солнечный свет и тепло родных рук. Чимин мягко сжал пальцы Юнги и улыбнулся. Особенно хорошо проходят утренние часы, когда не нужно вылезать из-под одеяла; когда слышишь лишь тихое сопение, можешь прикрыть глаза и дать волю ленивым мыслям, проваливаясь в полудрему. Потому что полночи он провел на ногах: то вскакивал, несясь неизвестно куда, то падал на кровать и устало мычал от безысходности. Его будят ближе к обеду, упорно пытаясь дозваться, тряся за конечности и соблазняя горячим чаем. Сегодня — среда. А среда посвящена консультациям с психологом. Чимин не видит от них большой пользы, но Юнги так чувствует себя спокойней. А Паку нравится, когда лицо его парня не омрачает беспокойство. Он обнимает сзади, сплетая пальцы на животе и утыкаясь подбородком в плечо. Чимин знает, что Юнги улыбается. Ему нравится. — Отпусти, — тянет парень, но не предпринимает попыток освободиться. — Мне нужно собираться. — Может, останемся дома? — предложил Мин. Ты проверяешь меня? Жестоко. — Заманчиво. Но ты же говоришь несерьёзно. — Пак выпутался из объятий, натянул футболку и послал неоднозначный взгляд в сторону собеседника. — Если я предложу подобное, то ты меня пинками погонишь. Юнги только хмыкнул и спросил: — Тебе помогает это? — Не знаю, — ответил он, выходя в коридор. — Мне не лучше, но и не хуже. — Может, найти другого специалиста? — Не знаю, Юнги. Я подумаю. Нечего тут думать. Но причин для резких перемен пока нет, поэтому я отмахиваюсь пустыми словами. Уже подойдя к машине, Мин понял, что забыл ключи от машины дома. Чимин проявил инициативу вернуться за ними в квартиру, пообещав скоро вернуться. Ключи лежали в их спальне на прикроватной тумбочке. Но до нее добраться оказалось сложнее, чем думалось поначалу. Свернувшись клубочком на кровати, сладко спал Тэхен. Чимин боялся его будить. Не мог оторвать от него взгляда. Это его первое появление после того, как парень очнулся. Пак сделал неуверенный шаг вперёд, стараясь не издавать лишних звуков. Ещё и еще, подбираясь ближе, вглядываясь в безмятежное лицо. Телефон издал громкую мелодию, отчего Чимин дрогнул и испуганно посмотрел на спящего. Кима ничуть не потревожил звонок — даже не шелохнулся. Только периодически вздымалась грудь, показывая ложные признаки жизни. — Чимин? Все хорошо? Почему так долго? — Сейчас вернусь, — произнес он. — Хорошо… — Юнги, — резко прервал он, — насчет специалиста, давай вместе выберем его. Пожалуйста. — Что-то случилось? Ты его вновь увидел? — Да. — Чимин присел на край кровати. — Можешь вернуться? Скорее всего, понадобится не только психолог и не только консультации. Изрядное количество времени и терпения. Хотелось коснуться друга, тем самым убедиться или опровергнуть множество мыслей, роющихся в голове; но не хватило смелости. Или может взыграла жалость. Тревожить Тэхена сейчас — оказалось жестоким действием. Ты отпустил меня, теперь — моя очередь. Скрипнула дверь — вернулся любимый человек, спешащий на помощь. Чимин готов её принять. Спустя две аварии, прожитые по нескольку раз воспоминания, боль, раны и глупые поступки, он понял, что воспоминаниям суждено остаться воспоминаниями. Губительно менять устоявшийся порядок вещей