step

— Ч-что ты сказал? — заторможено переспросил мужчина, резко встряхивая парня за плечи. — Когда это произошло?! Как… черт возьми, — он рвано выдохнул сквозь крепко сжатые зубы. Никто и никогда не должен попадать в такие ситуации, особенно его маленький Питер. Вышеупомянутый Питер сжался, цепляясь зубами за нижнюю губу, пытаясь не взвыть, не зарыдать еще сильнее. — Д-давно, — всё, что он сумел сказать, прежде чем слёзы вновь покатились по его раскрасневшемуся из-за пробежки и рыданий лицу. — Может, неделю, месяц, год, жизнь назад… Я не помню. Я н-не хочу вспоминать… Питер бесстыдно взревел, не произнося больше ни слова и утыкаясь лицом в широкую, будто специально созданную для роли жилетки, грудь миллиардера. Старк крепко обнял его, даже не думая отпускать. Он потёрся щекой о чужое ухо, шепча о чём-то хорошем. О том, что Питер в безопасности. Что Тони всегда будет рядом. Что было дальше, парень не особо помнит, так как его разум был полностью затуманен, и он устал настолько, что даже не заметил, как вырубился.

***

Проснулся Питер черти знает когда, но было уже довольно светло. Солнце светило из не зашторенного панорамного окна, грея Питеру лицо и высунутую из-под одеяла руку. Парень не хочет открывать глаза. Кровать такая мягкая, так тепло и легко, что… он снова заснул, но проснувшись вновь, время уже трудно было определить без часов — по окну стучал дождь и все небо было застелено серыми густыми облаками. Был то ли обед, то ли поздний вечер. Вставать не было ни малейшего желания, однако Паук знал, что, ну, надо. Через силу, он сполз с так вкусно пахнущей кровати, пропитанной запахом самого Тони, мать его, Старка. Питер не бывал у него дома прежде, поэтому округлил глаза, когда понял, что сейчас он именно тут. Зевнув, он стал рассматривать буквально всё, что попадалось ему на глаза. Обстановка была такой дорогой, что подростка до последнего не отпускало ощущение, будто он — самая дешёвая вещь в этом доме. Первое, что привлекло его внимание — было огромнейшее окно, открывающее вид на море. Оно было действительно большим, и даже Питер прикрыл глаза, прислушиваясь к стекающим по стеклу каплям дождя, потому что… ну, он любил дождь, да. Для этого не было особой причины, дождь просто завораживал. Второе, на что обратило внимание юное дарование — был его, собственно, вид. То есть — его отражение в этом самом окне. А именно: чужая большущая рубашка, которая приходилась ему чуть ниже бёдер. Уж непонятно, чья она, Пеппер или Хэппи, или, быть может, Питер не первый подросток, который оказывается здесь, о боже упаси. Он не помнит, сам ли переоделся или его раздел Старк. Парень искренне надеется, что это не второй вариант, иначе он просто сгорит со стыда и бросится в чертово море, чтобы больше не смотреть прямым взглядом в глаза наставника. Ступая голыми пятками по идеально чистому, прохладному и отполированному полу, парень успел осмотреться и вполне сориентироваться. Он побывал в одном крыле здания, решив всё же перейти ко второму. На кухне неожиданно было видеть Старка. Хотя логично, что мужчина может пить кофе, или что там у него дымится в кружке, в своем же здании. Тони прожигает омутами в своих глазах парня, и тот ежится под таким «наблюдением». Проходит пара минут, он все так же стоит, а Тони продолжает смотреть. Питер не выдерживает первым: — Вы… не будете спрашивать? — А разве ты ответишь? — привычным будничным тоном ответил Старк, невозмутимо отпивая кофе из своей кружки и взглядом указывая Питеру на его напиток. По запаху — чай. Питер кивнул, присаживаясь рядом, но не прикасаясь к кружке. Он посмотрел на Старка. — Как много кофе вы пьете? — Оу, не так уж и много, — говорит Тони, одновременно с этим отпивая глоток. — Поменьше, чем Стив. Питер хочет улыбнуться, но лишь отводит взгляд. Тишина давит на парня еще сильнее, чем ожидаемые вопросы со стороны наставника. Он бы выбрал из двух зол меньшее — разговор, не это тяжелое молчание, но мужчина прав — Питер не будет отвечать. Даже в самых дерзких и смелых фантазиях он не может представить разговора о той ночи. Питер чувствует, как руки начинают дрожать и потому спешит схватить кружку с ароматным дымящимся чаем. Откуда Старк знает, что тот любит этот напиток по-утрам, или это всё же совпадение, — останется загадкой на все века. Парень поднимает глаза с слишком горячей для него жидкости и тут же опускает, встречаясь с прожигающим взглядом Старка. Он будто видит в Питере нерешенную головоломку, пытается решить, строя что-то у себя в голове. Питер чувствует, как мужчина думает. И от этого еще хуже, от этого беспокойства, интереса, вызванного проблемой одной ночи. Хочется резко вскочить, отбросив стул в сторону и закричать, мол, хватит, стоп, чёрт возьми, остановитесь! Хватит обнадеживать. Хватит давать надежду, а потом вырывать её из рук. Хватит. Из-за этого больно. Больно. И потом страдает только один человек. Будьте равнодушным до конца, раз уж взяли такую роль. Но Питер молчит, спрятав взгляд за кружкой с чаем и чувствуя, как мужчина продолжает изучать его.

***

Их роли, казалось, поменялись: теперь Тони был тем, кто заваливал Питера разговорами, то о новой конференции, то о проекте двигателей, пока мальчик лишь угрюмо поддакивал наставнику, отводя от мужчины взгляд в сторону. Мужчина ни разу не заводил разговора о том, что же всё же произошло, и Питер не знал, радоваться ли ему этому или впадать в уныние. С одной стороны не хотелось разговаривать об этом вообще — кажется, будто молчанием о той ночи он заставит думать всех, себя в том числе, что это всё просто глупый сон. Но это не было сном — это была суровая реальность и от этого становится невыносимо мерзко на душе. Будто кто-то острыми когтями скребет по легким, пытаясь разорвать ценный орган в клочья, порвать на тряпки и выкинуть. Питер и не против такого расклада событий, да только вот умирать не хочется. Смерти он боится еще больше, чем такой жизни. Питер, правда, был благодарен Старку, ведь все эти несвязанные разговоры с ним немного сгоняли с парня неприятное ощущение одиночества. Но то, к чему нельзя было подготовиться — это к обычной, на первый взгляд, похвале. Но лишь на первый взгляд. — Молодец, Питер. Паркер ошарашенно взглянул на Тони, не понимая. Он только что… назвал его молодцом? Что? Мужчина точно не обознался или что-то в этом духе? Но, нет, Старк выглядел более чем уверенным, взъерошивая и так непослушные волосы парня. — С-спасибо, — неуверенно пробубнил Паук, снизу вверх смотря на Тони. — Не благодари меня за то, что я похвалил тебя, Питер, — это звучало не как просьба, а как самое настоящее требование и парень просто кивнул на это, смущенно отводя взгляд. Не то чтобы он перехотел благодарить Старка просто за его существование, но спорить с наставником не очень-то и хотелось. — Почему вы делаете это со мной? — нерешительно задает Питер вопрос, крутящийся у него на языке уже долгое время. — Делаю что? — Заботитесь. — Я просто беспокоюсь. Может, ты так и не думаешь, но я правда волнуюсь за тебя, Питер. Должно было произойти что-то слишком невероятное, чтобы ты так кардинально менялся прямо на глазах. И я знаю, что произошло и это действительно волнует меня. Питер ошарашенно смотрит на спину Старка. Он хочет верить ему, действительно хочет. Он немного трясет головой и крепче зажмуривается, стараясь не внушать себе, не думать. Он просто хочет верить. Хотя бы чуть-чуть. — Я… Я сейчас вернусь, — бормочет он, скрываясь за дверью. Сердце вновь колотится в груди — тяжело, беспокойно, и Питер уже знает, что новый приступ может накрыть его вот-вот, если ему не удастся успокоиться. Но привести беспокойные мысли в порядок — это не цветы на подоконнике полить. Это невероятно сложно. Паника подкрадывается, дыша у самого уха, вкрадчиво шепча: ты так жалок. Питер сворачивает в туалет, чувствуя подступающую тошноту, тут же сгибаясь над унитазом. Его желудок выворачивает раз за разом, терзая спазмами, заставляя Паркера скрючиваться сильнее над своим белым другом. Через неизвестно сколько времени его отпустило, и он поднялся, слегка пошатываясь и натыкаясь уставшими глазами на зеркало. Он смотрит в него и видит не себя — лишь монстра, сгнившего, в отвращении скривившего окровавленные клыки. Для чего он создан? Закаты созданы такими прекрасными специально, чтобы фотографировать их, а потом смотреть на эти фотографии, восхищаясь видом. Растения созданы такими беззащитными, чтобы ты заботится о них, смотреть, как они медленно растут у тебя на глазах и чувствовать тепло в груди. Книги созданы такими интересными и захватывающими, чтобы читать их на рассвете, сидя на подоконнике. Кофе создан таким горячим и горьковатым, чтобы пить его рано утром, пока город ещё спит, и наполняться силами. Питер же создан, чтобы с приглушенным вскриком каждый раз просыпаться не от будильника, а от шума в ушах из-за очередного кошмара. Питер вновь задается вопросом, почему Старк так относится к нему: с заботой, волнением. Тони учит Питера жить заново. Заново принимать комплименты и прикосновения, любить себя, в то время, как сам Питер видит в себе лишь монстра, который не заслуживает хорошего отношения. Он скучает по прежним временам, когда всё было в порядке. Когда единственной важной для него проблемой было завоевание доверия у Старка.

***

Паркеру всё ещё снятся кошмары и он почти не спит, предпочитая смотреть на потолок в полной тишине. Питер устал. Он просто не хочет видеть этого мира. Он не хочет видеть себя. Его вымораживает одна только мысль о том, что он, будучи под влиянием наркотиков, поддавался насильнику, внутри себя чувствуя отвращение, которое со временем сменилось на ярость. Злость на самого себя, на других, на всё, что существует. С ворохом раздумий и рюкзаком наперевес он решается однажды действительно — исчезнуть. Оставить себя в памяти знакомых, но испариться из их жизней. Он оставляет телефон дома, на тумбочке, откладывает все гаджеты, по которым его могут выследить и одной из ночей просто уходит. Как коты или собаки, которые, истощенно умирая, уходят далеко-далеко, чтобы не давать своим хозяевам шанса увидеть их боль. Питеру больно. он уходит, захватив с собой немного налички. Утром Мэй рыдает, сидя на его кровати и звонит Тони. Им страшно. Питер хочет умереть от мысли, сколько боли и страха он доставляет всем, кого любит из-за своих же проблем.

***

Он скучает по жизни старого Питера, но не возвращается. Тут холодно, даже не от ветра, проникающего в здание через разбитые окна и щели, нет. Питеру холодно, потому что он не чувствует тепла от кого-либо. Ты не можешь спать, когда рядом с тобой монстры. Это было очень похоже на то, что он ощущал сейчас. Паучок опять перевернулся, уже на другой бок, громко вздохнув. Ему сегодня не заснуть. Полежав еще с минуту, Питер резко сел, нахмурившись. Он перевел взгляд с разбитого окна, заколоченного прогнившими досками, на свой довольно потрепанный рюкзак. Под стать этому месту, как и сам Питер. Такой же прогнивший, готовый пустить трещину в любой момент. Хоть прямо сейчас. Он тихо ругнулся, не думая о морали. Было так холодно, совсем не то, что в объятиях Старка. Хоть он его и избегал, но всё равно, он бы всё отдал, чтобы снова обнять этого человека. нет, это неправильно. так нельзя, это недопустимо, просто смешно. он лишь усмехнётся этому, сослав твои чувства на подростковое, на психическое. ты ему не нужен. Всё лучше, чем бесцельно лежать в этом месте. Как же хочется просто закрыться в своей комнате и часами валяться под одеялом… Устало проведя ладонью по волосам, парень слез с кровати и, наскоро натянув маску, направился к выходу из этого здания. Ветер приятно щекотал лицо парня сквозь ткань и тот, впервые за довольно долгий срок, усмехнулся потоку ветра. Сегодня было необычайно красиво, что не удивительно: луна, возвышающаяся над Куинсом, часто завораживала его своим видом. Слегка облачное небо, если присмотреться, можно даже бледные звёзды заметить, в паре с прохладным ветром, сгоняющим из головы мальчишки неприятные мысли. Цепляясь за паутину, Питер парил над городом, пролетая между зданиями и улыбался, даже не пытаясь найти преступника и его жертву. Сейчас ему хотелось к луне, в её небесные объятия, под покров неба. Паркер бежал по крышам, глядя только вперёд, лишь изредка бросая редкие, без всяких надежд, бесцельные взгляды по сторонам. Он набрал полную прохладного воздуха грудь и решительно улыбнулся. Это были те редкие моменты, когда он терял связь со своим «внутренним голосом». Он был в депрессии, но сейчас, под приятным потоком вечернего ветра, он не мог позволить себе сломаться хоть он уже был сломан. Это нелегко, но, если понадобится, он собственноручно вырежет у себя на груди: «Если ты чувствуешь, что готов сдаться, работай ещё усерднее!» Хоть он и думал сейчас так, но не верил своим мыслям ни разу. Ага, конечно. Давай, не обращай внимания, это не важно. Сейчас — всё не важно. Но то, что с ним происходило, то, что с ним происходит — важно. Самой темной ночью, под яркой луной, Питер разбудил в себе ненависть. Он уже устал падать и вставать. Устал накручивать, что и дальше может идти с той же уверенностью, упрямо поджав губы. Он не может. Его колени уже разбиты в мясо. Грустно, конечно, осознавать, что он совсем один. Хотя, если подумать, именно Питер был тем, кто кинул всех. Комок из непролитых слёз застрял запутанным клубком пряжи в горле, но глаза оставались сухими. Он сломался, он хотел исчезнуть, умереть, вычеркнуть резким движением себя из памяти окружающих если он еще остался там. Вода слишком похожа на Паркера. Такая же грязная, текущая в никуда, неспокойно бьющаяся о берег. Хотелось спустится к этому берегу, упасть бездвижно в воду и промерзнуть до костей. Питер падал. Когда-то, когда думал, что способен справиться с любой задачей. То, как он свалился в реку и то, как его спас Марк Старка — довольно трудно вычеркнуть из памяти. Парень хотел упасть опять. Хотел, чтобы, как и в тот раз, его спас Тони. Сознание, демоны в легких напоминают: нельзя. Для этого мужчины Питер — все ещё труп. Хотя, так и есть: он сгнивал изнутри и серьёзно мог чувствовать, как демоны копошатся в его внутренностях, поедая легкие. Питер хочет кричать, но молчит. Тишина будто душит его, обволакивает и всё, что держит его на поверхности — собственное дыхание и едва уловимый ветер, гуляющий по воздуху. Воздуху, который хотелось разорвать криком. Казалось, что Питер сгорал от чувств, переполняющих его. Эти мысли внутри прожигают до дырок. Хочется прямо в эту секунду вжаться лицом в грудь наставника, вдохнуть его одеколон и хотя бы попытаться успокоиться, стать нормальным. Он не красивый мальчик, он грязный и надоедливый. Явно недостойный кого-то вроде Тони, если вообще достоин жизни. Питер будто проглотил проволоку, которая тугим комком стянулась под легкими и тянет-тянет-тянет, не желая отпускать, делая физически больно. Страшно, до слёз, до дрожи локтей и губ. Хотелось напиться, выкурить пачку сигарет за один присест, чтобы понять, как справляться с этим. Но глубоко внутри, где-то у той самой проволоки, он понимает, что справится с этим поможет только Старк, его тепло, его голос и дыхание над ухом. В это же время, только в другом конце города, Тони, больше рассерженно, чем нервно, сжимал и разжимал кулаки, в пол уха выслушивая от Хэппи отчет о безуспешной находке, точнее, не находке паучка. — Что значит: «не знаешь, где он»? — То и значит, — буркнул Хэппи, отводя взгляд от разъяренного начальника. Уже с утра он буквально рвет и мечет и готов убить любого, кто попадет ему «под горячую руку». — «То и значит»? — притворно-спокойно произнес Старк, и Хоган понял, что пора проверять своё завещание. — Хэппи, ребенок пропал, ты понимаешь? Пропал! Это что, так сложно? Я просто прошу найти подростка, Хэппи! — зарычал Тони, хмурясь еще больше. Прошло больше недели с их разговора и теперь Питер пропал, никому ничего не сказав. Он буквально испарился, как и хотел. Даже не взял с собой телефон, что злило еще больше. Парень мог быть где угодно, он может даже уже быть мертв, а он, Тони, понятия не имеет, что делать в такой ситуации, впервые чувствуя себя беззащитным и ничтожно маленьким. Кто он, Тони, в костюме или без, раз не может найти сломанного парня и починить его? Помнится, парнишка называл его механиком. Он должен чинить, а не бросать работу. Не бросать кого-то настолько маленького и раненного, как Питер, в одиночестве со всем этим. Черт, Тони и представить не мог, о чем сейчас думает парниша и чем занимается, в порядке ли он и не страдает ли от болезней, как переживает встречу с тем мужчиной, жив ли вообще. Мысли заставляли сердце замирать. Унять дрожь в руках не получалось, так что мужчина просто спрятал их в карманы, сглатывая неприятный комок в горле. Было ощущение чего-то… чего-то. Пропажа Паучка ужасно злила и, по большей части, ужасно волновала. Но больше всего его бесило то, как же слеп он был, не замечая, как один из его «друзей» — хороших знакомых — насилует детей, боже и лучше Старку не знать какими способами. Черт, ладно — секусальные потребности нормально с молодежью после возраста согласия, хотя это перебор даже по меркам Старка, но он взял, буквально взял именно Питера, его мальчика. Как Тони узнал, оказалось, что у Уильяма давно был положен глаз на Питера, ведь он знал, что парень является героем интернета — Человеком-Пауком. Уж Тони не знает каким образом он это выяснил, при каких обстоятельствах, но его сейчас это не волнует. Если он ещё хоть раз лишь услышит об этом человеке, он готов поклясться, что самолично вырвет ему то, что делает его мужчиной, затолкав ему это в различные дыры, куда только можно, сфотографировав и выставив во всеобщее обозрение, чтобы каждый знал, запомнил на всю свою поганую жизнь, какие побочные эффекты ждут каждого разоблачённого педофила. Старк думает об этом со скрежетом зубов, желая, нет, мечтая осуществить этот больной полёт фантазии. «Я же Тони Старк, забыл?» — именно так прокомментирует действо миллиардер с нечитаемым выражением лица; с издевательским тоном будет давить на психику и, когда Уильям его спросит — зачем и почему, как он мог совершить такое. Не-ет, он не даст даже пискнуть, моргнуть этому ублюдку, моментально взяв его на прицел. Ох, а если бы в этом деле был замешан Кэп, он бы придумал что-то поизощрённей, уж сомневаться не стоит. Человек, который жил во время войны и правда страшен во всех отношениях. К педофилам — тем более. Старк вздохнул, вдруг выныривая из головы и махнул куда-то в сторону двери, давая Хэппи понять, что тот больше не нужен. Потребовался всего час, чтобы выяснить, какой ублюдок сломал Питера, но потребуется бесконечности, чтобы починить мальчика. Только сначала было бы хорошо его найти… — Тони! — дверь резко открывается, заставляя Тони чуть вздрогнуть. Пеппер с яростью в глазах, хлещущей словно молнии с мужчину, твердыми и быстрыми шагами подходит почти вплотную к нему. — Ох, Пеппер, — вздыхает Старк, чуть нахмурившись. — Что привело тебя в столь чудный день в мои покои? Негодование на лице женщины от шутки становится лишь более заметно. — Ты ни разу не появлялся на пресс-конференциях, а на этого парня тратишь почти всё своё свободное и, боже, даже занятое время! Тебе не кажется, что это как-то… — «Как-то»? — Тони зло свёл брови, поедая взглядом девушку. — Я — Тони Старк, я могу и буду тратить время на то, что считаю достойным своего внимания. Питер нуждается в нем больше, чем эти грязные журналюги, Пеппер, которые сидят у меня поперёк горла. Я уже устал от всего этого, я хочу просто довести хоть что-нибудь до конца и исправить, как всегда, собой созданные ошибки. Хотя бы один раз в своей жизни поступить правильно. Пеппер молчит. Тони хочет добавить еще что-то, но замирает, услышав уведомление на телефоне. Он тут же открывает новое сообщение, внимательно скользя взглядом по адресу местоположения того, от кого ему хочется волосы на голове рвать. Он без слов срывается с места, оставляя Пеппер одну. Питер сидит у реки.

***

Питер думает, что он в полном дерьме. Он опять у воды. Она бьется о берег, омывая его края, еще сильнее, будто чувствует то, что чувствует сам Питер. Ему опять хочется кричать и он опять молчит, задумчиво смотря на гладь воды. На крайняк, — думает Питер, — можно и утопить себя. На краю сознания витает мысль, что он ничего не будет значить для реки. Она примет его с его проблемами и истериками, просто обнимет, обволакивая со всех сторон, заполняя собой легкие парня и примет. Питер усмехается, продолжая смотреть и думать, забивая свои мысли всяким хламом. Такой бесполезный. Раз он всё равно ничего не стоит, не было бы гуманнее продать его органы на черном — таком же, как и полоса, через которую он проходит, на которой он застрял — рынке? Его мысли спутались. Как наушники. Вот только кто возьмется распутывать? Он смотрит на воду и хочет, чтобы его приняли, опустили на самое дно. Он знает, что воде плевать на то, что он чувствует. Вода всегда готова принять его, такого, каковым он является.

— пойдём куда-нибудь? — мы уже идём — куда? — ко дну

Питер хочет расцарапать себе спину острыми камнями со дна реки. Он чуть поддается вперед и закрывает глаза, чувствуя каждой клеткой тела, что освобождается. Он как никогда свободен от всего — кошмаров, истерик, панических атак, школы, геройства, старка старка старка — и Питер лишь сдавленно шипит, булькая под слоем воды, когда ударяется о водяную гладь. «Я облажался», — думает он, проснувшись утром. Он не на дне реки или на небесах, хотя, скорее под толстым покровом земли в раскаленном котле — было бы логичнее. Или, чёрт возьми, где угодно, но не тут. Он тут. Под белоснежным, в серую крапинку, словно фарфор — это и есть фарфор, Питер знает это — потолком, в комнате, которая стоит дороже, чем весь его дом. Парень тут, и он понимает, что облажался, он серьезно облажался. Питер вскакивает с кровати, мельком жалея о потерянном тепле, и рыщет глазами по комнате в поисках своего костюма, потому что он в трусах — кто-то раздел его и уложил спать, и Питер точно, точно точно точно не хочет сейчас встречаться с этим кем-то. Ему нужен костюм, ему необходимо бежать. Но именно этот момент выбирает кое-кто определенный, чтобы, наконец, войти в комнату и встретиться взглядом с напуганным Питером. Старк выглядит будто на десять лет старше, измотанный, с мешками под глазами. Явно сытый по горло выходками «не ребенка». — Где мой костюм? — без привета-ответа начинает Питер, смотря прямо в глаза мужчины. Тот будто не расслышал его вопроса, медленно подходит к парню. Питер не двигается, будто кролик перед питоном, молчит, когда Тони останавливается в шаге от него. — Ты в порядке… — выдыхает в конце концов он, и Питер правда удивлен слышать это. — Чт… — он заминается на пару секунд, не зная, что ответить. — Конечно, я в порядке. С чего бы быть иначе? — Он не выдерживает и отходит на пару шагов назад под пристальным, кажется, рассерженным взглядом мужчины. — Ты сбежал, Питер! — всплеснул руками Тони, сердито сдвинув брови. — Тебе лучше знать, с чего тебе быть не в порядке! — Да вы… С чего вы так волнуетесь? Я уже давно не ребенок, я сам могу заботиться о себе, черт возьми, как вы не поймете этого? — Ты ребенок, Питер! Ты не можешь заявлять, что тебя… что ты… — Старк неопределенно взмахивает рукой, продолжая: — И исчезать! Ты хоть думал, какого мне будет? Что будет чувствовать Мэй? — Что вы будете чувствовать? — вдруг отмирает Питер, устремляя взгляд на мужчину, который замолк, нахмурив брови и глядя на парня. — А вы не пытались понять, что буду чувствовать я? — Как я могу знать, что ты испытываешь, если ты не говоришь об этом? — Вас ведь не волнует. Единственное, о чём вы печётесь — о себе и своих проблемах, — зло чуть ли не выкрикивает Питер и замолкает, когда мозолистая рука мужчины с громким шлепком касается его щеки. Хотя, касается — это явное преуменьшение и Паркер рвано вздыхает, осознавая — Тони дал ему пощечину. Старк замирает, чуть приоткрыв рот, будто сам не веря тому, что сделал. Но Питера это будто отрезвляет, он смотрит на Старка с затаенной обидой и злостью. — Хотите знать, что я испытываю, да? — хрипло выдает он, не двигаясь с места. На щеке расцветает красное пятно. — Я люблю вас, мистер Старк, — даже как-то истерично усмехается он, чуть покачиваясь. — Я так чертовски-сильно люблю вас. — Питер, что ты… Ты не спал хорошо в последнее время и не знаешь, что говоришь, — старался как-то глупо отвертеться Старк. — Да, боже, если не это — я тебе в отцы гожусь. — И что? — перебивает его Питер с таким выражением, будто для него это не имело смысла. Ему действительно плевать на все эти законы и рамки, он просто хотел высказаться уже, блять, наконец. Тони молчит. — Поспи сегодня тут. — Отстранено говорит он. И только Паркер хочет что-то возразить, мужчина добавляет: — это не просьба, это приказ, Питер. Парень не смеет не подчиниться. Голова будто набита свинцом и, по правде говоря, Питер не так уж и против поспать. В горле таится много невысказанных фраз о том, почему Питер выбирал себе именно взрослых мужчин, почему сбежал, что чувствовал, о чем думал. Но тишина была единственной спутницей Питера.

***

— Не спится? — дверь в комнату вдруг осторожно отворилась, подталкиваемая рукой Тони-чертового-Старка. Питер поежился, сильнее закутываясь в одеяло и невольно вспоминая недавние слова мужчины. Видеть его не хотелось от слова совсем, и Питер решил притвориться спящим. Всем детям в такое время положено спать, а он ведь и был всего-то ребенком. Ни больше, ни меньше. Даже не серединка — просто Питер был слишком Питером, чтобы было хоть что-то иначе. В горле засел горький ком проглоченных слез, но, как бы сильно не хотелось сейчас подростку свалится с кровати на пол, наплевав на то, как бы он выглядел в глазах наставника и впиться руками в волосы, закричав в агонии сквозь слезы — глаза оставались сухими, нетронутыми соленой влагой. Только легкая дрожь рук напоминала о скачущих нервах, тревожным звоночком заглушая непослушное паучье чутьё. — Спишь? — Пит почувствовал, как около него прогибается матрац под весом чужого тела. Тони навязчиво положил руку на плечо парня и тот поежился сильнее, вдруг почувствовав себя раздетым догола, хоть на нем и были штаны, футболка с кофтой, да и одеяло сверху. Капуста, в общем. Старк фыркнул, рассекая тишину в комнате. — Не спишь. — констатировал факт он, продолжая на тон тише, не убирая руки с плеча мальчишки, наоборот — начиная слегка массировать: — послушай, Питер, то, что произошло… — Не продолжайте, — дрожащим голосом выпалил Паркер, скидывая с себя теплую ладонь героя, о прикосновении к которому раньше он только мечтал. Он правда не знает, как так вышло, что теперь от этих легких касаний теперь тошнит, ведь хочется большего. — Я всё понимаю. Простите меня за недавнее. — Нет, ты не понимаешь. Я слышу, как ты думаешь, Питер, перестань. Одеяло зашевелилось, и парень резко сел, зло сверкнув глазами и уставившись на Старка. — Перестать что? — вдруг вскрикнул он, скинув с себя одеяло. — Любить вас? Тони устало вздыхает, опустив взгляд. — Не надо, мистер Старк. Не делайте все еще хуже, чем есть. Питер чувствует горечь во рту, когда Тони кладет руки ему на плечи и убеждающе говорит, что всё будет в порядке. Парень хочет скинуть руки мужчины и громко закричать, потому что он точно не в порядке, он больше не тот, он сломан. Но в воздухе витают лишь слова миллиардера, а Паркер молчит, опустив голову на плечо своего кумира. Он хочет плакать, но его щеки остаются сухими.

***

Что-то меняется. Не в Питере — он всё еще сломлен, растоптан, всё еще хочет исчезнуть, раствориться в одеялах, рассыпаться пылью по космосу. Перемены в Старке настолько незаметные (но они есть), что, если бы Питер не знал своего кумира, как и положено его знать фанату — то ничего и не заметил бы. Но он заметил. То, как аккуратно Тони подбирает слова, разговаривая с мальчишкой, «случайные» касания, чай, всегда утром стоящий на столе. Это и злит, и тревожит, и заставляет сердце биться чаще по хорошей причине, в мягком ритме. Не бешеном, как это было раньше. И Питер невольно задумывается, а изменился ли он сам? То, что приступы паники и нервной дрожи появляются все реже — можно считать тем, что принимают за изменение? Румян, появляющийся на щеках, когда Тони говорит парню что-то ободряющее — перемена? Питер не знает и не уверен в том, хочет ли он искать ответы на свои вопросы, хочет ли искать себя в развалинах собственных мыслей. Он однажды читал, что человек, попавший в черную дыру, исчезает навечно. Его убивает растяжение пространства, остановка времени и жар излучения. Прежде, чем он пересечет горизонт событий и углубится в недра черной дыры, от него останется один лишь пепел. Питер думает, не попал ли он в черную дыру? Может, он просто не заметил, как тот Питер, который был рад всему и готов был идти на помощь всем, исчез в недрах космической червоточины, расщепился и пылью разлетелся по вселенной. Была ли пыль, которую Паркер смахнул утром со стола — тем самым Питером? Что, если он и есть тот самый, просто исчезает изнутри? Медленно, начиная с мыслей, переходя на легкие и сердце. Страшно посмотреть на себя и увидеть лишь кучку грязи. Питер усмехается самому себе. Он и так грязный, запятнанный. Значит ли это, что ему не стоит бояться, что он исчезает? Он хмурится, прислушиваясь к себе. Судя по панике, зарождающейся где-то внутри, завязывающейся тугим комком — нет, не значит.

***

Работать со Старком, как в старые времена, приятно. Похоже на ностальгию, проявившуюся не в мыслях, а в реальности. Передавать инструменты, случайно касаться мозолистых рук, слушать о том, как работает тот или иной механизм. Будто ему вновь пятнадцать, он восторженный парень с постерами на стене в своей комнате, прямо над кроватью. Приятно чувствовать всё это, непозволительно приятно. Как есть чуть растаявшее мороженое, политое сиропом. Проходит час-два-полдня и они всё еще занимаются доработкой костюмов, обсуждают всякие мелочи, избегают опасных тем, которых уже накопилось приличное количество. Питер не засекает тот момент, когда расстояние между ними уменьшается до минимума личного пространства. Лицо мужчины непозволительно близко, кажется, что стоит только шевельнуться — и они соприкоснуться носами. Питер дергается и, да, их носы слегка прижаты друг к другу, самыми кончиками. Паркер облизывает свои губы, глядя на пересохшие напротив. Пять секунд безумной храбрости. Буквально пять секунд. Питер тянется к губам напротив, считая про себя: пять. Четыре — и он не чувствует отдачи, хоть какой-нибудь реакции. Он начинает волноваться всё сильнее. Три — он отстраняется и в его глазах такая боль. Ему до щенячьего визга нравится человек, который просто не должен симпатизировать Питеру. Ну, конечно, куда такому грязному парню, который неожиданно влюбился в своего же наставника, до Железного Человека… Он думал, что сможет сейчас хоть на мгновение прикоснуться к таким желанным губам. Трусость Паркера вновь его подвела. Два — и его брови стремительно ползут вверх, когда Старк прижимает парня к себе, дыша ему в шею. Питер не досчитывает до конца, увлеченный внезапным вмешательством наставника. Старк легко впивается в его губы, раздвигая их языком. Всё было бы ничего, если бы подобные действия не заставили Паркера раскраснеться и с желанием ответить. По низу разлилось приятное тепло, которое будто отрезвило его — что они творят? — заставило его прийти в себя и чуть оттолкнуть мужчину. — С-стойте, я, я не… — Питер вжался в кровать, нервно сглатывая. Что же он творит? Его хочет самый завидный мужчина, если не всей Америки, то всего сердца парня точно. А он, потерянный мальчик, не может отпустить внутренних демонов, вновь и вновь прокручивая в голове ту ночь. — Я не сделаю тебе больно, Питер, — вкрадчиво, низко произнес Старк, нависая над Питером и смотря прямо в его глаза, будто точно зная, чего тот боится, о чем сейчас думает. — Обещаю. Питер хочет поверить. Правда, хочет. Так же, как и повиснуть сейчас на этом невероятном человеке, позволить ему овладеть не только сердцем, но и телом. Но Питер сейчас так же хочет рыдать. Не столько от своей беспомощности, сколько от стыда и смущения. Это всё неправильно… он не заслуживает этого мужчину. мужчину. как и тот ублюдок не заслуживал просто взять и использовать Питера, словно он был чертовым одноразовым столовым прибором. — Ладно, так дело не пойдет, — выдохнул мужчина, прерывая рассуждения Паука, мило чмокнув парня в щеку и отстранившись от него, встав с кровати и уместив руки на боках, видимо, не определившись куда смотреть, бегая глазами по комнате. — П-простите… — сбивчиво и даже слишком неловко прошептал Паркер. Совсем как раньше. Как при только-только еле видном продвижении в общении с героем. В то время подросток чувствовал себя лишним и его не отпускало чувство, что он что-то делает не так. Кажется, всё вновь вернулось к началу, только общение уже не поплывёт, теперь его только продвигать самому с усилием, желанием. Питер желал. — Тебе не за что извиняться, — в привычной тональности произнес Старк, и Питер облегченно выдохнул, не услышав в его тоне осуждения. — Я всё понимаю. Тебе нужно время, прости, что запутал тебя, — Тони опустил взгляд вниз, виновато сверля пол глазами, но мимикой не показывая своих эмоций, однако атмосфера всё делала за него. Питер запутался. Будто наушники, забытые в кармане джинсовки. Было слишком тихо. Но эта тишина больше не давила, она подталкивала к более активным действиям. Паркером что-то двинуло, и он понял, что попросту упускает момент, который он ждал. В голове сразу пролетело: «Нет-нет-нет!», и парень остановил Старка, когда тот встал с кровати, разворачивая его к себе. — Что ты?.. — Хочу наверстать упущенное, — произнес Питер, вставая с мягкой поверхности, опускаясь на колени перед ним. «Что я творю?!» — проносится в юношеском мозгу. Питер слишком неуверен. Он совершает всё это необдуманно, поддавшись своему телу. Тело не реагирует агрессивно, настороженно. Питер видит перед собой отголоски рваных истязенных воспоминаний той паршивой ночи, но их затмевает аромат мужчины, его вид заставляет туманную пленку перед глазами юноши растворяться в воздухе. — Но ты же не… — Думаю, я готов. — Думаешь или уверен? — Я уверен, что готов. Я хочу вас, мистер Старк. А вы? — Питер всем сознанием чувствовал, что нельзя было такое говорить. Но почему-то он не жалеет о брошенных им совсем недавно словах. Он немного потупил, ошалев от такой порывистости, после вернувшись в реальность. — Я желаю овладеть тобой, Питер, — низко прошептал Тони в ответ. И, чёрт, это сорвало все тормоза. Он потянул руки к ширинке мужчины и, чуть медля, опустил их. Под непонимающий взгляд Тони, неотрывно наблюдающий за ним, Питер облизнулся, и наклонил голову в сторону застежки, прикасаясь к ней зубами и в конце концов плотно прикусывая бегунок. Он осторожно, боясь сделать что-то не так, стал опускать голову, расстегивая путь к сокровенному Тони Старка, даже не зная, что и без этого полностью завоевал его. Он не хотел быть хуже для Тони, чем был для мужчины, который взял его. Питер хотел предложить себя в лучшем виде и быть нужным и желанным, чувствовать, что он стоит хоть чего-то. Питер утопал в собственном эгоизме. С пуговицей Питер даже не стал пытаться импровизировать, решив расстегнуть её старым добрым обыденным способом. — Чёрт, — вздрогнув, втянул воздух в грудь Старк, явно не ожидавший «такого» от стеснительного Питера. — Где ты этому научился? — Было много свободного времени, — уклончиво ответил подросток и, пока мужчина не вздумал спрашивать еще что-то, на пробу дотронулся кончиком влажного языка до трусов кумира, через которые уже можно было увидеть достаточно, кхм, большой, каменный стояк. Питер бесцельно перевел взгляд с мужчины на потолок. Кажется, даже у грешника есть второй шанс. Он взглянул на реакцию Старка, ухмыляясь. Паркеру хотелось удивить его и, пока что, у него получилось. Парень чуть оттянул резинку белья на мужчине, целуя и проводя по стволу. Сверху слышится тщательно сдерживаемый стон и Питер с удовольствием подмечает, что рука мужчины, нервозно держащая стол, дрожит. Питер победоносно улыбается, решив не торопиться. Он вновь взглянул на стояк, непроизвольно вспоминая былые страдания, когда его заставляли делать нечто подобное. Улыбка сразу сползла с его лица, бесследно пропав, а глаза начали слезиться. Питер нахмурил брови, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Тони заметил, что что-то явно не так и, быстро нацепив на себя трусы, присел наравне с Паркером, внимательно смотря ему в глаза. — Всё в порядке. Я здесь, с тобой. Мы можем остановиться, если т… Питер резко притянул Старка к себе, втягивая в поцелуй, углубляя, как бы затыкая его, от чего мужчина опешил, удивлённо посмотрев на парня. — Не сдерживайтесь, — выдохнул Питер, чуть отстранившись от него, смотря прямо в глаза. Лучше отпустить прошлое, попытаться забыть о произошедшем, чем поддаваться страху. Ведь важно то, что происходит сейчас. А на данный момент, Питер рядом с человеком, которому он, без раздумий, доверит всё. — Я вовсе не неженка, Мистер Старк, — сделав серьёзное лицо, грубо произнёс он. Парень слегка покраснел, удивляясь самому себе, но не отвёл взгляд. Тони слабо улыбнулся, поцеловав Питера в ответ. Он повлёк парня на кровать, не обделяя его вниманием. Не разрывая поцелуй, Старк стянул с Паркера ветровку, затем и футболку, обнимая того за талию, расположившись у него между ног. Он чуть отстранился, тяжело выдыхая партнёру в губы. Тони поочерёдно целовал Питера в разных местах, начиная с верха: сначала он не оставил ни малейшего свободного места на щеках, скулах, позже и ключицах парня, в ответ слыша сладкие юношеские стоны, ласкающие ухо. Паркер же одной рукой держался за простыню, как за спасительный флажок, другой сжимая ладонь Старка в замочек. Он выгнулся в спине, ёрзая. Тони почувствовал это, воспользовавшись моментом и медленно проводя подушечками пальцев по спине парня. Хотелось доставить ему в первую очередь удовольствие, а не удовлетворение. Питер ногами прижал его к себе вплотную, чувствуя кое-что конкретное, твердое возле входа, от этого ощущения заводясь ещё сильнее. Старк дошёл до низа, приближаясь к черным боксерам парня. — Надо же, какое белье, — присвистнул Тони, открыто пялясь на обтягивающую ягодицы Паука ткань, — я ожидал увидеть что-то хлопковое, а тут… — он резко замолчал, стоило ему только заметить хмурый взгляд Питера. И ведь правда, подумав, что красноречия ни к чему, он продолжил начатое, поддевая пальцем резинку трусов. Питер, чувствуя это, заёрзал ещё сильнее, стараясь сдерживать стоны. — Ми-мистер С-старк, — даже судя по опыту Тони, как-то слишком уж эротично выдохнул Питер, зажмурив глаза и сведя брови вместе. Он слегка приподнялся, позволяя партнёру стянуть с него нижнее бельё, тем самым, открыв вид на свое уже полностью обнаженное тело. Старк ненадолго отстранился, ища контрацептив, но Питер его остановил, потянувшись к своим джинсам, вскоре доставая из заднего кармана то, что искал. Тони округлил глаза, наблюдая за тем, как он открыл зубами пакетик, протягивая его мужчине. Тот истерично усмехнулся, нахмурившись. — Всегда с собой такие вещи носишь? — спросил он, натягивая презерватив, стоя на коленях на кровати. — Предусмотрительно, — коротко ответил Питер, тихо усмехнувшись. — Сейчас будет не до смеха. Он вопросительно взглянул на Тони, приподняв одну бровь. — В смыс…а-а-ах, — громко застонал, оборвавшись на полуслове, парень, резко закрыв себе рот руками. Старк остановился на половине, давая Питеру немного привыкнуть. Он взглянул на пассию, улыбнувшись открывшемуся виду. Питер выглядит слишком возбуждающее и даже как-то мило с этими раскрасневшимися щеками и полными желания глазами, чуть слезившимися из-за новых ощущений. Он настойчиво, с легким нажимом провел ладонью по крепкому стояку парня, с интересом наблюдая за его реакцией, которая не заставила себя долго ждать: Питер выгнул спину, желая получить больше касаний, тяжело, глубоко дыша и прикусывая нижнюю, влажную от слюны губу, пытаясь быть более тихим. Старк довольно улыбнулся, надавливая рукой чуть сильнее и наслаждаясь в полной мере стоном, вырвавшимся из груди парня. Потянувшись к губам Питера, мужчина начал медленно двигаться, от чего Питер замер, чуть испуганно глядя на Тони, чувствуя ноющую боль в между ягодиц. Старк задвигался интенсивнее, поцеловав Паркера в уголок губ, наблюдая за содрогающимся под ним обнажённым телом. Он знал своё дело: двигался медленно, давая Питеру время привыкнуть к новым ощущениям и, когда стал вновь слышать стоны наслаждения, задвигался быстрее, закусывая на юношеской шее кожу, вырывая еще больше всхлипов изо рта Питера, наслаждаясь тем, как пальцы парня скользят по его спине, как он теряется в ощущениях, выстанывая навязчиво своё привычное: «Мистер С-старк». Питер сжимался внутри, дрожал всем телом, был таким невозможно невинным и горячим одновременно, что Старк сходил с ума от его вида, от звуков, которые он издавал. Он был болен Питером и, даже за деньги, не хотел излечиться от этого. Они кончили с разницей в пару секунд, устало расслабившись, запутавшись в простынях, лежа в максимальной близости друг к другу. Их носы почти что соприкасались и Тони осторожно положил руку на плечо тяжело дышащего Питера. — Всё в порядке, малыш? — спросил он. И улыбнулся, увидев кивок парня, который смотрел на него с тысячами звезд в глазах. Засыпать в обнимку с дорогим человеком, положив тяжелую от мыслей голову на его — тоже тяжело — то поднимающуюся, то опускающуюся грудь — это то, ради чего действительно стоило оставаться в живых. Может и ненадолго — с их то профессией и психическим здоровьем — но явно стоило. Он действительно хотел, чтобы Питер всё забыл. Но Старк реалист, он понимает, что недостаточно простых слов, чтобы вычеркнуть из памяти то, что буквально сломало к чертям тебя, что-то внутри, отвечающее за жизнь. Он всеми силами старался, чтобы парень всё забыл, но у Старка было не так уж и много свободного времени, поэтому он не мог всегда быть с ним. Питер спустя дни выглядит больше Питером, чем когда-либо. Он вновь начинает дуться на Тони, когда тот становится слишком опекающим, начинает выстанывать «Т-тони» во время их развлечений. Он улыбается, когда слышит шутки. Спустя время он решает вновь вернуться к своему альтер-эго. Старк стоит рядом с ним, поддерживающе держа руку на лопатках парня, когда тот неуверенно натягивает костюм на себя. Он старается согнать с себя ощущение, что он не достоин всего этого, что это лишь единичный случай везения, и в конце концов вновь парит над небоскребами, с улыбкой ощущая ветер, проходящий сквозь костюм. Когда Тони обнимает его, так, словно не он спас Питера, а наоборот — Питер думает о том, насколько же ему повезло. Повезло, что ему помогли, что его спасли, не оставив тонуть в собственных мыслях и воспоминаниях. Повезло в том, что ему пытались помочь, что он был не один всё это время. Уильям получил своё и он этого заслужил, хоть Питер и не знает, что с ним произошло. В итоге всё встало на свои места и, кхм, даже в чувствах парню ответили взаимностью, а это — без утаивания — самая приятная часть, которой Питер очень рад, ведь всё могло пойти гораздо хуже, чем оно есть. Он чувствует спокойствие, сидя в объятиях Тони. Его объятия крепкие, защищающие от всего мира. Такие, в которых хочется утонуть. В которых хочется оставаться живым.

***

Вернуться домой было… Необычно. Странно, что ли. Всё было по старому, да и был вне дома Питер не очень и долго. Просто он чувствовал, будто вселенная перестала давить на его ослабшие плечи. Стало спокойнее. Было приятно вновь находиться дома и чувствовать запах финикового пирога. Он решил не обращать внимание на то, как сморщился Тони, уловив этот запах. Дверь сзади заскрипела, и Питер обернулся на звук, улыбнувшись Мэй. Она стояла, облокотившись на дверь, сложив руки на груди, странным взглядом оглядывая невозмутимого Тони, словно сторожевая собака. Овчарка. Она была в бесконечной ярости от того, что ей нагло ничего не объяснили. А именно то, что «Питер не пропал, а просто ночевал у Мстителей после долгих тренировок, а Старку с Мэй этого решили по какой-то причине не говорить». В общем, долго придётся расплачиваться за свои поступки…