Можно мне быть счастливой?

Люди подвержены соблазну. Когда они стоят на краю адской пропасти отчаяния они готовы встать на любую дорогу, открывающуюся перед ними — неважно, в какую сеть они попадут или кем они являются…

Думала оставить, значит, их наедине, так сказать, а они? Не успела и десяти шагов сделать, как меня под обе руки втащили обратно. — Эй! Вы чего? Неужели непонятно, я вас специально оставила одних! — вот смотрю на их улыбающиеся мордашки и у самой что-то колет в груди. — Ты мне «поэкай» еще! Цветочек, ты вообще подумала, как добираться будешь до дома? Знаешь, не хочу показаться эгоистом, но мне моя жизнь дорога и губить ее не собираюсь из-за одного ревнивого альфыча, — парень состроил скорбное выражение лица, за что получил тычок в бок от омеги, — к тому же… Мне теперь нельзя так неосмотрительно себя вести, — Кен нежно обнял свою пару. — Точно, эгоист, — возмущенно уставилась на них, но все же вздохнула, — ладно, чего уж. Я хотела вам время вообще-то дать. А, поздравить-то можно? — робко спросила, немного странно себя чувствую. Наверное, просто непривычно от столь неожиданной новости. Кен теперь никого ближе, чем на пять метров не подпустит к Юки. Дождавшись немного заторможенных кивков от парней, с радостным возгласом кинулась обнимать крепко-крепко, — Родные, я так счастлива за вас! Кен, в обиду не давать никому, хотя ты и так его защищал. Юки, а тебе следить за ним!

***

— Звони ей. Я поеду. — Зачем? Я и сам смогу, — удивленно переспросил младший из братьев. — Хотя бы затем, что тебе нужно привести себя в порядок. Или ты зареванным поедешь? Как омега какая-то, — с издевкой произнес Рэйден. Прикоснувшись к лицу, альфа замер и тут же рассмеялся. Нет, это же надо? Кто видел хоть раз альфу, проронившего хоть одну слезу? Достав телефон, Акира набрал выученный наизусть номер телефона. И, возможно, Рэйден бы слышал, о чем разговаривали брат и его истинная пара. Но мыслями он был далеко. Воспоминания десятилетней давности всплыли в памяти. Альфе было тогда восемнадцать лет, но те события, увы, не обошли и его. Пришлось стиснуть зубы и молиться, чтобы выбраться из того кошмара. Как оказалось, ему пришлось побывать в еще большем ужасе. Рэйден был уверен, что младший брат не выдержит и сломается. Смерти близких, любимых тобою людей, не могут не пройти мимо, так, что погребают тебя под собственной беспомощностью и ничтожностью. Именно так рассуждали братья Куросаки. Не уследили, не уберегли, не защитили… Не смогли вовремя прийти на помощь. Это осознание пустило корни еще десять лет назад, а четыре года прочно укоренились и взошли ростками полные бессильного гнева и злости, жгучей ненависти и тупой, ноющей болью, поселившейся в груди. Как все это пережил Акира, для старшего из альф остается загадкой. Хотя, почему остается? Только его вмешательство и помогло. Еще папа. Акира все-равно не смог бы закончить жизнь самоубийством. И это не только то, что он оставляет родных людей, нет. Акира закрылся в своей комнате на долгих шесть дней и пил. Весь свой мини-бар своевременно отнес в комнату и повернул ключ в скважине. Мог ли этот ключ вновь повернуться, но уже открывая дверь? Этого Рэйден не знал. Из-за этого был нервным, раздражительным и очень злым. От выбивания двери спасало невнятное бормотание под звон очередной разбившейся пустой бутылки. По окончании своего заточения, Акира вышел из комнаты абсолютно трезвым, с ясными глазами, полыхающие огнем ненависти и жестокой мести. Эти глаза и сейчас излучают тень тех эмоций. Они никуда не делись, просто стали менее заметными, их упорно оттесняют противоположно другие эмоции… Хорошо ли это? Несомненно да, с уверенностью ответил на свой мысленный вопрос. Нужно только в этот раз защитить. Что вполне в силах главы «Черных Волков». — Рэй, она в той больнице на перекрестке. Там, — неопределенно махнул рукой Акира, — в общем, какая-то история с ее другом произошла, не вдавалась в подробности. Будет ждать тебя на улице где-то через минут пятнадцать, хватит времени доехать? — Тогда поеду прямо сейчас. Плавно встав из-за стола, альфа довольно потянулся и, не прощаясь, направился из дома. Многие сравнивали его с грациозным леопардом, иногда шутливо называли котенком. Странно последнее, учитывая его мощную фигуру под два метра ростом и еще с опасным запахом грозы. Не злился на это прозвище, просто сильно удивлялся. Даже машина была довольно громоздкой, но легкой в движении, никакого шума. Черная, с тонированными стеклами, на дверце водительского сидения рисунок каких-то иероглифов про смерть. Салон был тоже черного цвета, кожаные сидения, гладкие поверхности блестят, отливая красивым глубоким черным цветом. Рэйден вообще любил только этот цвет. Одежда, обувь, почти вся мебель в его квартире — все было в черном цвете, разбавлявшись красным, тёмно-синим и темно-фиолетовым. И кого из депрессии надо выводить? Риторический вопрос однако. Больница была действительно недалеко. Рэйден припарковался чуть вдалеке от главного входа, вышел из машины и прикурил. Эта привычка появилась в восемнадцать, аккурат в начало мучивших воспоминаний. Весь его вид говорил о том, что он глубоко задумался над чем-то. Много над чем. Воспоминания уже не так сильно занимали, лишь отдельная его часть. Эта омега. Она истинная пара брата. Как можно судить о ком-то из столь недолгого знакомства? Рэйден мог. Все-таки работа в таком непростом месте, как «Волки», слишком сложная, слишком тяжелая, как физически, так и психологически, слишком жестокая… Почти каждую неделю, если повезет — раз в две-три недели, видеть окровавленные тела детей и девушек, слышать их громкие крики и стоны полные боли и ужаса, чувствовать отвратительный запах изнасилования, смешавший в себя запахи не только альф и омег, но и грязи, пота, страха. Отвратительно. Противно. Как альфы могут так поступать? Впрочем, ответ очевиден. Девушка немного стеснительная, не обременена законами моды, а иначе бы она не выбежала из дома в, буквальном смысле, пижаме. Не умеет скрывать свои эмоции — искренняя. Иногда бежит от проблем, если можно так сказать, попытка побега из кухни не была не замечена. Улыбаться любит, это сразу видно. Никогда не бросит друга в беде — добрая, ответственная и, пожалуй, справедливая. Хороший внутренний портрет. Для первого впечатления. Нужно откопать всю информацию на нее. Акира узнает, глотку зубами вырвет, но это необходимо. В первую очередь, ему же самому. Потом уже и Рэйдену — для его спокойствия за брата. И плевать, что за такое может ему прилететь. Пусть. Он хочет защитить свою семью. И он ее защитит. А если девушка ни в каком криминальном не участвовала, то и ей постарается обеспечить надежную защиту и охрану. Акира и сам вполне может позаботиться, но подстраховаться не помешает. Тем более, этот человек снова объявился. Тяжело вздохнув, Рэйден затушил сигарету и выкинул в мусор, достал новую. Еще раз посмотрел на вход. Омега, видимо, только-только вышла на крыльцо. Оглянулась, увидела черную машину, на которую облокотился альфа, и неуверенно двинулась к нему. — Эмм… спасибо, что согласились приехать за мной. Я… — Садись в машину, — прервав благодарности, сказал Рэйден. Девушка вздрогнула, но кивнула и быстро залезла в салон. Секундой позже туда залез и мужчина. Завел машину и снова взял новую сигарету. Открыл окно со своей стороны, чтобы омега не дышала этим запахом. Он ей не нравится, вон как нос морщит. Пристегнувшись, Хана покосилась на Рэйдена. Открыла рот и тут же закрыла, покачала головой и отвернулась. Рэйден усмехнулся. Забавная. — Что? — омега вздрогнула и медленно обернулась. — Говори. Хана на секунду зависла и кивнула своим мыслям. — Возможно, это покажется дерзостью с моей стороны, но… я все же скажу, — интересно, что же ты хочешь сказать, подумал альфа, — Когда я вижу человека, который курит, я начинаю задумываться. Почему он это делает? И тогда я вспоминаю одну фразу, возможно, вы ее слышали: «курение заменяет тепло чужих губ», — закусив губу, девушка продолжила, — вот, только, на самом деле ничего не может заменить человеческого тепла. Выпалив на одном дыхании последнее предложение, Хана резко замолчала, насторожено глядя на мужчину перед собой. Рэйден повернул вправо и остановился — красный свет светофора. Цыкнул языком и выпустил облако пара в окно. — Интересно, — повторил он, только вслух. — Это предположение довольно правдиво. Но не для меня. Мне это не нужно. — Как? — округлила глаза омежка с удивлением. — Разве вы не хотите встретить свою истинную пару? — Давай без «вы», — поморщился Рэйден и с ухмылкой спросил, — да что ты знаешь об истинности? Насколько я осведомлен — ничего. — Да, ничего. Однако, истинная пара — это человек, с которым… ты чувствуешь себя настолько хорошо. Это два человека, созданных друг для друга. Невозможно не любить свою родственную душу. Это противоречит самой природе. — Сильное заявление. По твоему мнению, все семьи исключительно истинные пары? Нет. Найти ее достаточно сложно. А если он или она живут на другом конце света? Или вообще еще не родился? Думала об этом? — резко и немного жестко спрашивал альфа у побледневшей девушки. — Но кое в чем ты права. Найдя пару, ты становишься счастливым. Истинный будет любить тебя несмотря ни на что. Вот, что мне не нравится больше всего. Любить настолько сильно, что любовь превратится в идолопоклонство, а истинный — богом. Рэйден вздохнул. Никто не мог понять его позиции не становиться рабом природы — гребанной истинности. Брат тем более. Эта омежка никогда не слышала о таком никогда в жизни. Живет, смотря сквозь призму приторно-розового. Наивность. И даже, если однажды, он вдруг встретит его, то всеми силами постарается избегать его. Уедет в другой город. «Волки» работают по всем городам Японии и так постоянно кочует из одного в другой на рейдах. Остаться в одном из них не составит большого труда. Папу оставлять не хочется. — Неправда, — тихо сказала она, глядя на свои руки, решительно подняла глаза полные грусти, — мои… родители… они не истинные. Но были счастливы до самой смерти. Мама рассказывала, как встретила папу, влюбилась с первого взгляда. Папа тоже. Они не могли отказаться друг от друга. Кажется, у мамы был то ли брат, то ли дядя, не знаю — он пропал, даже фотографии не осталось — помог не встретиться с ее истинным, знал его… Папе… повезло меньше… Все это она проговорила тихим твердым голосом, ни разу не дрогнул, глядя прямо на альфу. Она не заметила, что уже приехали к дому Акиры. Рэйден про себя удивился, но внешне ни один мускул не дрогнул. Под конец речи, на ее глазах выступили слезы. Хана резко вытерла их и закончила. — Почему ты ничего не рассказываешь Акире? Того, что говоришь сейчас мне. — Это… неважно, — сжала руки в кулаки. — Зато ему — да. Покачала головой. Лицо подернулось дымкой сожаления и грусти. — Любить кого-то, кто… не отвечает тебе взаимностью… это как обнимать кактус с очень острыми иглами. Ты сдавливаешь его, а они все сильнее впиваются в ладони и… сердце, — странно улыбнувшись, подняла глаза, — он встретит своего истинного и я уйду. Не буду мешать. Только… не говори ему этого, хорошо? Мы сейчас живем вместе, прямо как семья. Большего мне не нужно. Подцепив ногтем что-то на своей шее, она сжала это в пальцах и тихо сказала: — Приехали… Это уж точно. В голове у Рэйдена пронеслась только одна мысль. Хотя нет, две. Одну решил сразу озвучить. — А своего истинного ты встретила? — Даже если захочу, не смогу. Не без помощи этого самого истинного, — тоскливо оглянулась, — у меня проблемы… еще с детства. Я не смогу почувствовать его запах… Сказала и вышла. Вторая мысль. — Блять…