Темные страницы

      Это могло произойти, с кем угодно, но неприятности слишком любят Эмму Свон, чтобы обойти ее стороной. Даже сейчас, когда старенький желтый Фольксваген Жук чудом домчал ее до мелкого серого городишки, вывеска на границе которого гордо и заковыристым почерком гласила: «Добро пожаловать в Сторибрук», она умудрилась выронить свой фотоаппарат, двигаясь на полном ходу и пытаясь запечатлеть эту самую вывеску.       – Вот дерьмо! – были первые ее слова при въезде в город.       Стройная блондинка с длинными вьющимися волосами, что в свете фонарей отдавали золотом, и зелеными глазами, что в том же свете делали из нее настоящую ведьму, хлопнула дверцей машины, остановившись на обочине. Она быстро нашла свою разбившуюся камеру и кинула ее на заднее сидение, мечтая, чтобы в этом убогом городке была мастерская или что-то подобное, где смогли бы починить ее вечного спутника. Чертыхнувшись еще раз, женщина ухватилась за кожаный руль и двинулась в сторону Сторибрука, раз уж вывеска любезно ее пригласила.       Причиной очередной командировки в этот раз послужил сомнительный сюжет о череде убийств, сотрясавших близлежащие к Бостону города восемь лет к ряду. И нет, Эмма Свон не работала в полиции. Не потому она так мчалась навстречу сомнительным приключениям, чтобы распутать нелегкое дело, как могло показаться. Вовсе нет.       Эмма Свон – журналист провинциальной газетенки с экстраординарными амбициями и завышенным самомнением. Август Бут, привлекательный мужчина, высокий голубоглазый брюнет, что всего на несколько лет старше самой Эммы, будучи главным редактором «Зеркала Бостона», направил ее в Сторибрук за «свежим взглядом», которого ей, по его скромному мнению, не хватало уже давно.       Женщина имела в газете свою постоянную колонку «Спросите Свон» и даже пользовалась некоторой популярностью у местных жителей, что иногда узнавали ее и просили фото или автограф на память. Ее умение разговаривать с людьми сквозь черно-белые страницы цепляло Бута, поэтому он считал Эмму своим собственным открытием и сокровищем и намеренно скрывал ее от агентов из других газет, что нередко пытались переманить ее. Можно было с уверенностью сказать, что редактор возвел глаза к небу, когда увидел по телевизору сюжет про давнее убийство молодой девушки в Сторибруке, потому что в это время читал электронное письмо от коллеги из Нью-Йорка с просьбой пообщаться с его журналисткой. Он ответил отказом, сославшись на ее срочную командировку.       Бут никогда не намекал Свон на более, чем дружеские отношения, но она замечала иногда в его взгляде временное помутнение, стараясь испариться, как можно быстрее. Чего-чего, а романов с боссом ей только и не хватало! Мало того, что она писала не особо популярные книги на своем рабочем компьютере, так еще и печатала их в издательстве конкурента. Она довольствовалась своей работой, совсем позабыв про личную жизнь и в какой-то момент перестав ходить на свидания, как бы не уговаривала ее лучшая подруга.       Мэри Бланшар. Ее полная противоположность. К тридцати годам у нее есть любящий муж, прелестный ребенок, достойная работа и ипотека на домик в пригороде. Чем не идеальное настоящее? И ведь надо же ей взять под свою опеку лучшую подругу! Эмме двадцать семь, и у нее, согласно плану Бланшар, всего три года, чтобы наладить свою жизнь. Свон уже запамятовала, сколько детей ей нужно родить, чтобы наконец угодить подруге.       Улыбнувшись от своих мыслей, женщина заглушила машину, припарковавшись на обочине дороги. Апрельская погода не располагала к себе сегодня вечером, сбрызгивая улицу дождем. Выглянув из окна, Свон поморщилась, когда прочитала вывеску предполагаемой гостиницы: «У бабушки: еда и ночлег».       – Блестяще! – Эмма закатила глаза. – А официанткой здесь работает Красная Шапочка, не меньше.       Свон нехотя вышла из машины и достала из багажника небольшую дорожную сумку. По правде сказать, половину всех ее вещей можно было уместить в эту сумку. Женщина никогда не привязывалась к вещам, впрочем, как и к людям.       Это был не первый мотель, в котором Эмма хотела остановиться, но в первых трех мест не было, а время неумолимо приближалось к ночи. Бросив сумку возле стойки администратора, женщина нажала на звонок. Посетителей в кафе не осталось, несмотря на то что висящие над дверью часы только что пробили девятый час вечера.       Эмма осмотрелась. Помещение явно вмещало немного народу, судя по числу столиков. Номеров в брошюре, небрежно кинутой на барную стойку, было всего девять. Хозяйка, скорее всего, была одна или отпустила рабочих пораньше. Сквозь стеклянные двери здания был виден двор, который плохо освещался, как и близлежащие улицы. Очевидно, на освещении в этом Богом забытом городке неплохо экономили. Не удивительно, что здесь могли кого-то убить! Вполне вероятно, что прямо в этом кафе. Никто бы даже не заметил. Женщина усмехнулась, поджав губы и достав из сумки блокнот в желтом кожаном переплете.       Она давно хотела написать детектив, но сюжет все время ускользал. Может быть, сейчас было самое время, чтобы начать новую книгу? Сосредоточившись, Эмма села на высокий стул и начала выводить слова на песочного цвета страницах. Она так увлеклась, заполнив первые две, что невольно вздрогнула, когда к ней обратилась невысокая худая старушка в очках. На ней был вязаный костюм оливкового цвета, и Свон подумала, что у нее довольно много свободного времени для вязания, потому что наплыва клиентов здесь не предвиделось.       – Добрый вечер! Вы что-то хотели? – невозмутимо поинтересовалась хозяйка, как догадалась Эмма.       Если здесь все так неторопливы, как эта бабуля, то журналистке долго придется вытягивать из всех правду. Свон прикусила губу, чтобы не сказать ничего язвительного, как бы ей ни хотелось.       – Мне бы номер, мэм, – Эмма двумя пальцами достала бумажник из внутреннего кармана красной кожаной куртки и помахала им перед старушкой.       – Миссис Лукас, – представилась та, на что Свон кивнула, застыв в ожидании ответа. – Да, конечно! – на ее лице мелькнула тень улыбки, когда она неспешно отвернулась к шкафчику с ключами.       Получив ключи и карту гостя всего через каких-то полчаса, Эмма ввалилась в номер. Он не блистал роскошеством, но был вполне сносным для такого окружения. Большая двуспальная кровать, бережно застеленная покрывалом из тафты, ансамбль из массивного платяного шкафа и комода под ламповым телевизором, ковер с длинным ворсом, постер с изображением лесных зверей возвращали женщину лет на двадцать назад, но выбирать не приходилось. Эмма одернула атласную штору, не заметив на улице ни единого движения. Вечерний город словно вымер. В другой ситуации можно было бы испугаться, но такой номер не проходил со скептично настроенной журналисткой.       Она уже несколько раз пожалела, что приехала в этот город, потому что была вымотана после долгой дороги, ничего не ела последние несколько часов и едва получила пристанище на ночь. Из такого состояния она видела только один выход. В ее голове звучал одобрительный возглас Мэри, когда она спустилась к миссис Лукас.       – Скажите, пожалуйста, где у вас тут можно... выпить в более... людном месте? – объяснилась Эмма, переодевшись в черное кожаное платье и распустив волосы.       – Может быть, Вам подойдет «Зачарованный лес»?       – А «Зазеркалья» у Вас нет, случайно? – вырвалось у Свон.       – Что, простите? Это сеть баров? – не понимала старушка.       – Да, – бросила Свон. – Лес, значит, лес. Где это место? – с тонкой полоской губ вместо улыбки задала вопрос гостья.       – В нескольких кварталах отсюда. Вам лучше ехать на машине, мисс. Мало ли, что может случиться, – запричитала Лукас.       Эмма покосилась на нее, попытавшись сделать благодарное выражение лица, насколько это могло быть сейчас уместно вместо прокручивания пальцем у виска. Натянув улыбку, она вышла на крыльцо и поежилась от мерзкой погоды. Все же решив прислушаться к словам местного знатока ночных улиц, женщина села в такси.       Вопреки ее сомнениям, «Зачарованный лес» не встретил ее рвом перед крепостью. Даже наоборот, это место напоминало уголок цивилизации во всем Сторибруке, большую часть которого Эмма объехала за двадцать с лишним минут.       Повесив куртку на вешалку возле входа, она расправила несуществующие складки на платье и двинула прямиком в сторону барной стойки. Заказав стейк, Свон обнаружила, что все столики заняты посетителями (быть может, даже всеми жителями города, коих она не встретила больше нигде), поэтому осталась сидеть возле бармена, отправившего официанта на кухню. Эмма твердо решила начать свое расследование-проверку с завтрашнего дня, потому что сегодня ее голова уже не соображала, особенно после двух стаканов отменного рома, на который ткнул «палец судьбы» в этот раз.       Мясо здесь готовили просто божественно. Женщина с благодарностью отодвинула тарелку, чтобы не съесть и ее, и заказала еще рома. Мысленно она поставила заведению зеленую галочку в графах «Еда» и «Напитки». Кроме того, здесь играла неплохая музыка, ритмичная, завораживающая своим звучанием и темпом.       – Это мой заказ, красавчик, – устало выдохнула Эмма и потянулась к стакану, который был бесцеремонно перехвачен нежданным соперником.       Она не заметила, откуда за ее спиной взялся высокий темноволосый мужчина с голубыми, как джин, от которого она отказалась несколько минут назад, глазами. Его одежда сливалась с полумраком заведения: черные джинсы облегали спортивные ноги, черная кожаная куртка была расстегнута, открывая праздному взору его мускулистую грудь, заметную сквозь черную же футболку с V-образным вырезом. Эмме он показался типичным покорителем женских сердец в подобных местах, с этой трехдневной щетиной и дерзкой ухмылкой, поэтому его фразы она никак не ожидала услышать.       – Мне плевать, – едва договорив это, брюнет безмятежно осушил стакан и попросил бармена повторить, не присаживаясь за стойку и не смотря на изумленную женщину, челюсть которой можно было искать под этой стойкой.       – Серьезно? – возмутилась Эмма, подняв указательный палец вверх и тоже напомнив бармену о себе.       Отпив из вновь наполненного стакана, мужчина глянул на Эмму, зеленые глаза которой метали в него молнии. Запрокинув голову и прикрыв глаза, он размял шею и шумно выдохнул через нос. После нескольких стаканов рома это показалось Свон очень привлекательным действием, однако она не собиралась спускать ему это с рук.       – Тяжелый день, детка, ничего личного, – вздохнул незнакомец, присаживаясь на соседний стул. – Любишь ром? – поинтересовался он, теперь внимательно изучая ее взглядом, изредка переводя его на напиток.       – Чего я не люблю, так это нахальных незнакомцев, – проговорила Эмма, уткнувшись в почти опустевший стакан и приковав взгляд к полкам с разноцветными бутылками.       – Киллиан Джонс, к Вашим услугам, миледи, – он даже театрально поклонился, глотнув рома, который его явно расслабил. В этом он не был одинок. – Могу я узнать твое имя?       Отчего-то женщину рассмешил его жест, хотя она собиралась сейчас же покинуть бар. Однако ноги ее словно залились свинцом, а живот отдавал приятным покалыванием от дерзкого взгляда напротив, поэтому она просто кивнула бармену и ловко катала стакан с ромом по столешнице.       – Я не нуждаюсь ни в чьих услугах, а уж, тем более, в твоих, ковбой, – до нее вдруг дошел смысл его нелепых слов. Мужчина просто вздумал поиграть. – А зовут меня «Отвали».       – О, не переживай, если бы я хотел подкатить, то уже сделал бы это, – опроверг ее доводы «ковбой», повернувшись на стуле в сторону шумного зала и как будто случайно задев ее бедро своим.       Кровь прилила к ее щекам, когда он скользнул языком по своей нижней губе, расправившись с очередной порцией горячительной жидкости. У нее были подобного рода интрижки, но желание никогда не накатывало на нее такой мощной волной. Может быть, виной всему местный ром, который отличался от бостонского более тягучим послевкусием? Где они только его берут?       В какой-то момент мужчина поймал ее взгляд, направленный на танцпол, потому что разговаривать она была не настроена, но отчего-то ему хотелось наладить с ней общение. Доверив свою куртку вешалке, Джонс вернулся к Эмме.       Задумавшись, она не заметила, как Джонс оставил свое место и протягивал ей руку в знак приглашения. Сглотнув и поставив свой стакан, она приняла предложение, молча следуя за ним к освобожденному для танцующих месту. Ноги с трудом слушались ее, но, словно завороженные, шли за мужчиной. Остановившись среди трех танцующих пар, брюнет развернулся к ней, взглянув исподлобья, и согнул руку в локте, привлекая женщину к себе. Она растворилась в его терпком аромате, смешанном с ромом, повинуясь каждому движению. Упустив момент, когда обе его руки легли ей на талию, она обвила своими его шею.       Вряд ли на утро она вспомнит, что за музыка звучала, когда ее спину обжигали его блуждающие руки, что за слова он шептал ей, касаясь мочки уха губами, и что на нее нашло, когда она позволила поцеловать себя, с головой окунувшись в пожар, учиненный этим мужчиной. В отражении его потемневших от страсти глаз она видела свое раскрасневшееся лицо и взъерошенные под его руками волосы. Казалось, еще никогда она не была так уверена в своих дальнейших действиях.       Схватив его за ворот футболки, она впилась в его бесстыдно-жадные губы, потянув на себя и двигаясь к выходу из бара. По дороге он стянул с вешалки свою куртку и куртку, на которую беглым взглядом указала Свон, не отрываясь от своего занятия. Такси словно всю жизнь ждало их здесь, поэтому они уместились на заднем сидении, как только Джонс назвал свой адрес. Свон никогда не озвучивала свой в таких ситуациях, потому что иначе не могла прощупать почву: женатый мужчина вряд ли стал бы приглашать домой первую встречную, а проблемы ей были не нужны.       Словно подростки, они не могли оторваться друг от друга, когда с грохотом захлопнули дверцу машины под звонкую ругань водителя и миновали несколько ярдов двора. Вспомнить дом, скорее всего, тоже будет нереально на утро, но это самое малое, о чем думала сейчас блондинка, вновь и вновь опаляемая дыханием Джонса. Окажись он тем самым убийцей, она бы все равно не изменила своих планов на эту ночь. Как, впрочем, и он.       Он уверенно вел в этой игре, затеянной их отзывчивыми телами возле барной стойки, уводя Эмму за собой прямо в спальню, получая ее молчаливое согласие в виде скинутых у порога туфель. Звездная ночь предлагала им достаточно времени, чтобы насладиться друг другом, но и этого было мало. Высвободившись из футболки, Джонс прижал блондинку к двери спиной к себе, оставляя влажную дорожку поцелуев на тонкой шее.       Запустив руку под платье, которое сейчас только мешало, мужчина с ухмылкой заметил, что она жаждала куда больших ласк, чем он дарил ей. Он не упустил возможности доставить ей это удовольствие, справившись второй рукой с застежкой ненужной одежды. Когда платье сползло к ногам Свон, она развернулась, находя губы Киллиана и потянувшись к его ремню.       – Ты не из здешних, не так ли, лапочка? – прозвучало в темноте.       – Ты... прав, – произнесла Свон между стонами.       – Добро пожаловать в Сторибрук, – выдохнул он рваным шепотом, зарываясь руками в ее волосы.       – О, ради Бога, заткнись, – она запрокинула голову, чтобы его губы переместились на лебединую шею.       Когда его ноги уперлись в кровать, Свон толкнула его раскрытой ладонью в грудь, вмиг оказавшись сверху. К этому моменту волнующему слиянию тел препятствовало только нижнее белье, которое было устранено следующим. Они занимались любовью так, словно им была предоставлена только эта ночь. Оба прекрасно понимали, чем все должно закончиться, а потому отчаянно отдавали себя моменту и друг другу без остатка.       Мужчина засыпал без сил, и у него не было ни малейшего шанса на то, чтобы попросить ее остаться или хотя бы узнать имя. Свон лишь сделала то, что всегда делала в такие моменты: не дождавшись рассвета, она сбежала.