Пропитанные тьмой

      Они переехали спустя пару недель после начала летних каникул. Это было трудное время, нужно было завершить все дела в старом городе, а так же выбрать из всех вещей только то, что действительно было необходимо. И его немногочисленное имущество оказалось всего лишь в двух коробках. И вот, оказавшись в новом доме, совсем один в своей пустой комнате, он почувствовал, как стены словно схватили его и больше не хотели отпускать, окна были словно глазами Сони и смотрели прямо на него. Возможно, это ощущение захлестнуло его с непривычки, ведь они с матерью почти и не жили. Женщина с кем-то разговаривала по телефону, по началу громко ругаясь, но теперь же смеясь настолько, что слышно на верхнем этаже. Ну как этаже — больше, скорее, просторный чердак. Кое-где под потолком вздутые желтоватые обои, оторванный плинтус, и только он собирался пойти попытаться его поправить, под ногами ужасным звуком заскрипел пол. Так что, изменив маршрут, он плюхнулся в кресло, устало выдыхая. Первым делом он собирался немного обжить комнату, и, возможно, она перестанет так на него смотреть. Каспбрак открыл дверь на балкон, впуская сухой тёплый летний воздух, чтобы проветрить запах сырости. На комод он выложил книги, немного всяких игр и карточек оттуда, в ящик он вкинул карточки коллекционных волшебников, на стены, прикрывая дырки и трещины, Эдди повесил несколько плакатов — с группами как из мира магии, так и маггловских. На стол сразу выгрузил всё что им задали, от проектов до книг и анкет, отодвигая в угол. В конце закрыл окно, повесив вместо занавески тёмно-синюю ткань, кажется, это был какой-то плед. В принципе, вышло неплохо. Балкон, правда, совсем не внушал доверия: он также скрипел, перила на одной стороне пошатывались, кажется, прежний хозяин делал его сам. Тот стоял на деревянных сваях, и на перекладине между ними разросся плющ. Он решил выставить туда кресло, крыша есть, а значит намокнуть не должно. — Эддичка, что ты там делаешь? — воскликнула мать, услышав скрипение по полу. — Решил немного передвинуть кое-что, — так же в ответ прокричал парень. В углу поместились пара крепких засохших ветвей, на которых поселилась его сова. Так он провозился до вечера; из-за елей, что простилались вокруг их участка, понемногу плыла луна. Эдди вернулся за рюкзаком, доставая из скрытого кармана помятую пачку сигарет. Наверное, он перенял эту привычку у Тозиера — закуривать по особенным случаям. Не хватало только, чем было закурить. Под тщательным контролем палочка в первый день приезда была изъята. Поэтому пришлось спуститься вниз, чтобы пошариться по кухонным ящикам, плита ведь была старая, газовая, так что спички точно должны были быть. — Дорогой, что ты ищешь? — Эм, спички, у меня там свеча наверху, лампа не работает. — Ой, я совсем за них забыла. Плиту ведь не включала, пока есть замороженные блюда, знаешь, тут есть микроволновка. Эдди покосился на странную вещь в углу кухонных тумб, покрытую жёлтым налётом. — Давай, сходишь как-нибудь в магазин, я тебе дам денег, и себе что-то купишь. Но сегодня уже поздно. — Соня не могла долго говорить, голос под конец стал сипеть и она прокашлялась. — Я понял, да, хорошо, — быстрым согласием парень попытался уйти от разговора, уже направляясь к себе. Идею пришлось-таки отбросить, и, просто сидя в кресле наблюдать за чистящим перья Гипсом. Он не мог поверить, что его занесло так далеко. Они — буквально самый дальний район от города, одни среди полей, ферм и лесов. Он будто оказался запертым в своём личном аду с матерью. Эдди с радостью развернул письмо от Билла и Стэна. Шанс вырваться из дома и встретиться с друзьями был именно тем, чего ему так не хватало. Полулунный переулок, о котором он слышал столько восторженных рассказов, казался идеальным местом для встречи. Эдди мечтал его посетить уже давно. Задумчиво откинувшись на спинку стула, зажав перо над пергаментом, он долго размышлял. Ему очень хотелось провести время с друзьями, но в то же время его мысли упорно возвращались к одному человеку, которого он тоже хотел пригласить. Написав письмо, Эдди оставалось только терпеливо ждать ответа. Он с трудом скрывал своё нетерпение, выкуривая одну сигарету за другой в эти несколько дней ожидания. Волнение и предвкушение встречи смешивались с лёгким чувством тревоги. Где-то в глубине души он надеялся, что этот день принесёт ему нечто большее, чем просто весёлое время с друзьями. Уже безумно хотелось вырваться отсюда. Но предстояло ещё восемьдесят дней здесь.

***

Взглянув на замок семьи Криссов, сразу было понятно, что те живут в роскоши и со вкусом. Нет, это был не тот замок, в котором часто собирались сторонники Тёмного Лорда и который также принадлежал их семье. Это был замок, расположенный высоко в горах, окружённый труднодоступными тропами к нему, а также окутан заклинаниями, делающими его невидимым для посторонних глаз. Перед самим замком раскинулся сад с буйно цветущими растениями и кустарниками. Между зелёными насаждениями извивались дорожки из белого камня, которые вели к центральному входу. В центре замкового двора находился изящный фонтан, основание которого было выполненно из светлого мрамора, украшенного изображениями сцен из мифологии. Вода из него струилась в разные направления, наполняя пространство свежестью и создавая мелодичный шёпот. Там всё было намного более «живым», чем во втором их замке. Как только парень вошёл через центральный вход, его окутала привычная атмосфера уюта. Знакомые звуки, знакомые виды, всё это вызывало улыбку и лёгкую ностальгию. Внутри замок также отличился своей красотой. В центре просторного зала стоял массивный круглый стол, окруженный высокими стульями, там семья собиралась с гостями. Всё просторное помещение заставленно некоторым количеством статуй, а стены украшены картинами в дорогих обрамлениях. Интерьер замка был полностью создан Лаурой, отражал её вкус и любовь к деталям. — C возвращением, Виктор. Виктор обернулся на знакомый женский голос, расплываясь в приветсвенной улыбке. Перед ним стояла Мэгги — дворецкая семьи Криссов, которая сразу же сделала почтительный поклон. Женщина как и всегда была одета просто, но элегантно. Её волосы, когда-то тёмные, слегка поседели, но всё ещё сохранили свою густоту и были собраны в аккуратный пучок на затылке. Женщина дольше всех слуг продержалась в их замке и знала Виктора ещё с самых малых лет. Он всякий раз был рад видеть её. Они остановились на выборе Мэгги, ведь порой с ней было приятнее иметь дело, чем с гоблинами, и справлялась она со своими обязанностями не хуже и проворнее. — Здравствуй. Как обстоят дела дома, что у вас нового? — Всё по-старому, каждый занимается своими делами, — уголки губ женщины поднялись в сдержаной улыбке, а в уголках глаз собрались маленькие морщинки. — Вы сегодня один? Виктор не сразу понял, кого именно она имела ввиду, а после вспомнил, что каждый раз после окончания учебного года возвращался с Патриком или Генри, а Мэгги также приветливо встречала и их. — На этот раз да. Думаю, мои друзья присоединятся позже. Не подскажешь, где родители? — Мистер Алистер отлучился по делам. А миссис Лаура у себя. — Тогда наверное сначала загляну к ней. Он заглянул в арку, вновь попадая в знакомую с детства волшебную атмосферу. Перед окнами висели завесы из ткани с незамысловатыми узорами, через которые проникал свет, создавая своеобразное игривое освещение в комнате. Помимо всего, освещение добавлял мерцающий потусторонний свет, который излучали стоящие на полках контейнеры. Они светились слабым бледно-голубым, жёлтым, зелёным и красными огоньками. У Лауры было полно таких вещей, её кабинет можно было сравнить с магазином в Косой Аллее, а может и не одним. Высокие стеллажи были доверха заполнены всевозможными магическими предметами. Виктор увидел на полке справа от себя небольшой невысокий цилиндр из прочного стекла, плотно закрытый пластиковой пробкой и заинтересовавший его больше остальных. Цилиндр был наполнен серо-голубым дымом. Этот дым завораживающе перемещался внутри и он заметил, что в глубине его притаилось нечто тёмное. Виктор наклонился ближе, всматриваясь в него и постучал пальцем по стенке цилиндра — из-за чего сначала сам дым стал ещё гуще, затем отплыл по разным сторонам и показался предмет лежавший за дымовой завесой. Это был череп неизвестного животного, тёмный и покрытый пятнами. — Ты как и раньше, любишь приходить и наводить суету в моих вещах, — безукоризненно произнесла женщина, которая внезапно вернулась в кабинет. Бросив мимолётный взгляд на сына, а после устремив всё внимание в котелок с зельем, контролируя процесс его приготовления. Виктор улыбнулся, наблюдая за мамой и в очередной раз думая о том, что вероятно из-за неё у него ещё с детства развилась любовь к зельеварению и подобным вещам. — Давно не виделись, мальчик мой. С возвращением, — Лаура лишь мельком взглянула на сына, одаривая того улыбкой. — И правда, давно. — Виктор подошёл и стал справа от мамы. — А ты, я смотрю, вся в делах? — Да вот прибавилось заказов. Из-за обстановки в Косой Аллее люди стали чаще обращаться к знакомым зельеварам. — Тогда не буду отвлекать тебя сильно, — Виктор окинул взглядом стол, прикидывая сколько ещё нужно приготовить женщине. Наверное, можно увлечься до поздней ночи, или даже утра, что было в стиле его мамы. — Я могу уделить тебе немного времени. — произнесла женщина, добавляя каплю яда мандрагоры в зелье, придавая ему финальный эффект и завершая процесс приготовления. Задерживаться в душном кабинете в летний день не хотелось никому, поэтому они вышли в сад. В нём мало что изменилось, разве что он пополнился некоторыми цветами, источающими аромат. Сад был немного заросшим, буйным, но хозяевам замка так даже нравилось. На террасе через которую они прошли, стояли две старинные статуи, изображающие загадочных существ, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением прохожих там. Хозяйка замка, вместе со своим сыном неторопливо прогуливались по саду, обсуждая последние новости и волнующие их темы. — Не знаешь, как отец? Он сейчас на задании? — Нет, на очередном собрании, вероятно что-то намечается в скором времени. Взгляд Виктора совсем немного помрачнел. За маму он так сильно не переживал, она хоть и была чистокровной волшебницей, но не была в рядах Пожирателей. Возможно, поэтому Виктор не сильно стремился туда. Ведь если у Генри родители оба были пожирателями, то перед Виктором предстал выбор. К тому же, парень хотел бы провести время дома и с отцом, ведь такое удавалось всё реже. Он даже не помнил, когда они последний раз собирались все вместе. — У него всё хорошо? — Думаю да, не переживай за него. А Виктору казалось, что его переживания теперь уже за двоих людей, никуда не уйдут, пока будет держаться такая напряжённая обстановка. Он не сомневался, мама также переживала за отца, просто не показывала этого, ведь это не понравилось бы и ему. — Была ли у вас вечеринка по завершению школы? — спросила Лаура, ожидая услышать от сына интересные истории и сменить волнующую тему. Он всегда веселил её рассказами о вечеринках и женщина впадала в ностальгию по своим школьным годам. — Нет. Знаешь, без Генри это всё не то… Даже никто не собирался, — с грустью изрёк блондин, вспоминая последние дни там, которые оказались для него самыми мрачными днями за весь год. — Я всегда говорила, что он слишком вспыльчив. Прямо как его отец, — женщина покачала головой, вспоминая старшего Бауэрса и его буйный нрав. Ей также не раз приходилось вступать в перепалки с ним. Она уже была осведомлена о причине отчисления Генри, ведь ей рассказал Алистер. — Хорошо, что они похожи только в этом, — слегка улыбнулся Виктор, думая о Бауэрсе. — В остальном Генри намного лучше. — Разумеется. Ну а Оскар, конечно, мразь последняя, — женщина сморщила свой аккуратный нос, не скрывая свою неприязнь к этому неприятному человеку. Виктор на это сдержанно посмеялся, но промолчал, ведь сам с ним ни разу не сталкивался, просто был хорошо наслышан. Женщина обернулась к сыну, замечая что глаза у него сонные, взгляд уставший и слегка рассеянный. — Мой хороший, кажется тебе нужно отдохнуть. А я вернусь и продолжу работать. Встретимся на ужине. Виктор согласился, приблизился и поцеловал женщину в щеку, после разворачиваясь и направляясь в замок, ведь усталость за последние пару дней и правда уже давала о себе знать.

***

Билл чувствовал усталость и страх только за одного человека, а почти больше и ничего. Словно не было никаких эмоций в его теле, это пугало только сильнее. Он будто стал серой и безликой версией себя. Но а кто ему виноват? Однако он бы не хотел жалеть об этом, даже если так или иначе всё всплывет. Но постарается отгородить брата от этого, а с остальным он справится. У него даже появился план как исправить это, так что всё ведь будет хорошо? Он облокотился на подоконник, около которого сидел и всматривался в ночное небо. Наверное, меньше всего его беспокоило, что будет с ним, он в первую очередь был рад, что Джо больше не будет находиться под влиянием Кевина и сможет вздохнуть спокойно. Как бы он хотел, чтобы Джордж так же всё это забыл, но лично он ни за что не возьмётся проводить над ним ритуал. Билл уже ни раз думал попросить об этом Роберта, но это ведь он всё натворил, и не сможет смотреть тому в глаза после такого. «Обо мне думаешь?» — Билл дёрнулся от настолько неожиданного голоса в голове. «Вы напугали, мистер Грей.» «Можешь сейчас выйти на улицу?» «Да, а зачем?» Билл не услышал ответ, но увидел клубы чёрного рассеивающегося дыма около их дома. И высокого человека в тёмной одежде. Неужели Грей мог вот так прийти к нему? — Откуда вы знаете адрес моего дома? — Билл быстро спустился со ступенек террасы, накидывая куртку на ходу, ведь на улице ещё стояли холодные вечера. — Я же отправлял вам письмо, — словно слегка обвинив Билла в невнимательности ответил Грей. — Разумеется в школе есть ваши адреса, и мне они тоже были доступны. — Точно. Роберт почти сливался с темнотой, стоял прислонившись к дереву, поверх чёрного свитера с горлом, находилось множество ремней, и что-то вроде жилета из кожи, который очень легко лёг на тело мужчины. Но это на вид мягкий материал, который очень хорошо защищает магией в том числе. Неужели это так необходимо? — Вы так странно одеты… — юноша продолжал с интересом изучать непривычную ему одежду взглядом. — Ну, в последнее время это необходимая мера. Видимо, он тоже задействован в ситуации с банком. Неужели они обязаны столкнутся с опасностью, если те люди прийдут ещё раз? Билл пока отбросил такие мысли, ведь Грей улыбался ему, и хотелось в такой момент забыть обо всём, в ответ так же одаривая старшего улыбкой. Роберт в ответ рассматривал мальчика, он выбежал совсем в лёгкой одежде, сверху была цветная яркая куртка, не прикрывающая голые ноги в шортах и гольфах. Билл держал руки в карманах, натягивая куртку как можно ниже, и мальчику явно было непривычно находится в своей домашней одежде, особенно когда сам Роберт так хорошо выглядел. Он бы хотел ещё где-то увидется с Робертом помимо таких скрытных встреч, в нормальной одежде у обоих. Они не виделись давно. Билл почувствовал сильную необходимость чтобы обнять его. Билл опустил взгляд, нужна ли какая-то причина чтобы попросить? Он всё ещё чувствовал между ними неловкость в разговорах, как бы странно это не звучало, он не мог её преодолеть даже после той ночи. — Стесняешься? — Ну… мы не общались с того самого момента. — Я знаю, но стесняешься ты зря. Всё ведь было прекрасно. Роберт хотел отметить все прелести тела парня, но Билл неожиданно двинулся вперёд, утыкаясь лицом в плечо мужчины, обвивая ладонями холодные кожаные ремни и застёжки на спине. — Нет, я просто скучал. Грей так же прижал к себе парня, слегка задирая его куртку, но кажется, они сейчас оба не чувствовали холода. Билл приподнялся на носочки, поднимая голову и заглядывая в серые глаза. Он будто бы решался на что-то в своей голове. На его щёки легли тёплые руки Роберта, а губы опалило жарким дыханием. Ему очень давно хотелось сделать это но он не решался. Однако теперь, медленно притянулся касаясь влажных губ своими, оставляя небольшой поцелуй, словно проверяя могут ли они зайти дальше. Роберт нежно обвёл пухлые губы языком, ощущая на них сладковатый вкус от недавно выпитого чая. С уверенностью пробираясь внутрь горячего рта, сплетаясь с языком младшего, вырывая из него опаляющий губы судорожный выдох. Объёмная куртка скрывала тонкую талию, потому рука Роберта расстегнула молнию, забираясь ею внутрь. Тут же пробегая пальцами по гладкой коже, вызывая слабину у мальчика в ногах. Пока Билл так легко и беззаботно был увлечён поцелуем, старший же разглядывал такие не сильно понятные для него порывы эмоций. Наверное, долгое время не ощущал их. А теперь становится чем-то до боли странным видеть столько эмоций и ощущать их на себе, даже у себя в голове. Билл отпрянул, словно кожей ощутив не такую очевидную холодность. — Всё в порядке? — Да, не волнуйся, — мужчина заправил расстрепавшуюся чёлку мальчика за ухо. Денбро задумался, ведь мужчина знал о нём фактически всё, когда он узнавал лишь некоторые поверхностные детали. А сейчас он буд-то бы на губах ощутил это горькое сомнение. Он ведь видел что что-то не так, с последними событиями одежда на мужчине словно менялась в унисон. — Я думал мы достаточно близки, я ведь никому не расскажу, и ты можешь мне доверять, — он пытался показать это множество раз, ему же просто не кому рассказывать. А родители так же в министерстве, и даже с ними он не будет говорить о Роберте. — Билли, я не говорю что-то совсем не от отсутствия доверия к тебе. Я бы сказал больше, ты один из тех людей, кому бы я доверился в первую очередь. Но мне кажется сейчас это ни к чему, у тебя ведь проблемы? — Ну вот опять. — Билла безусловно внутри терзала тревога из-за предстоящих событий, он толком не мог сосредоточится ни на чём, но сегодня он бы хотел узнать что-то и от Грея. — Не расскажу, пока вы не расскажете откуда все эти заклинания в дневнике. — Боюсь эта история будет слишком длинной. Но я тебя понял, хочешь знать человека перед которым ласкал себя лучше. Билла тут же окатил румянец, и хорошо что было достаточно темно, потому что он не собирался терять лицо перед мужчиной. — Да, вы правы. Может захочу сделать это ещё раз, так что хочу знать что вы не какой-то серийный маньяк. — Тогда, мистер Денбро, задавайте вопрос. Он улыбнулся, пока не сильно понимая что конкретно его рассмешило. Возможно не привычное обращение к себе или то, как Роберт принял его игру. — Это ряд заклинаний, которые я использовал и пробовал работать с ними в течении большого отрезка своей жизни. Мне нужно было улучшить свою магию, освоить новое и вернуть свои силы, ведь в один момент я почти остался без них. — Как? Почему? — Билл словно потерял суть всего сказанного предложения, когда услышал «остался без магии». — Это было целью одной группы лиц… На самом деле, вспоминать об этом не из приятных, надеюсь я дал ответ на твой вопрос. Хотя, думаю, тебе и правда стоит знать чем я занимаюсь. — Ох, я давно знал, что вы не просто учитель зелий. — Это лишь одно из увлечений. Теперь я хочу знать что случилось у тебя, и что ты планировал делать с этим? Билл тяжело вздохнул, двинувшись вниз по улице, ощущая следом шевеление мантии совсем рядом. — Без понятия, видимо попаду в Азкабан. — юноша нервно усмехнулся. — Это не то, с чем стоит шутить, Билл. Нужно уметь отвечать за свои поступки. — Н-но что я могу сделать? Это произошло словно просто так, я был зол и хотел проучить его… И я сам не знаю, чем тогда думал, используя такое заклинание. — Вполне очевидно, гнев и злость, и это не плохие эмоции, особенно, когда стараешься защитить того, кто важен для тебя. Денбро поднимает взгляд в небо, стараясь сдержать эмоции внутри себя. Почему-то ему казалось, что в этой ситуации его никто не поддержит. Но Грей говорил с такой теплотой и заботой, от такого защипало в уголках глаз. Билл ощущает скользнувшие пальцы на своей ладони, которые вскоре переплетаются с его, тут же согревающие холодную ладошку. — Я не думаю, что в приоритете будет посадить тебя. Знаешь, не каждый юноша может использовать такие заклинания просто так. — Но это же не оправдание. — Именно так. Министерству не нравятся сильные волшебники, поэтому и существует система не дающая перейти рамки дозволенного. — Говорите так, словно знаете это не по наслышке. — Верно. — Кажется, моя очередь задавать вопрос. Я так понимаю, магию вы восстановили, но все эти способности, чтение моих мыслей, оранжевые глаза, я имею в виду, что это не то что достается бонусом после длительного восстановления. — Я не читаю твои мысли, иногда я слышу твой голос и ты мой, я могу видеть некоторые моменты, ты так же, если я разрешу, и это просто магия ничего более. Я не смогу проделывать такое с незнакомыми мне людьми. Второе побочный эффект от давнего ритуала. — Правда? Какого? — Используешь свои вопросы вне очереди, Билли. Ты лучше бы спросил, насколько страшны последствия после такого. Я знаю, что ты задумал воспользоваться моим ритуалом. Билл столбенеет от того, насколько быстро узнал об этом Роберт. Как ему теперь быть? Имел ли он право на такое или нужно было спросить? Конечно нужно было, это ведь труд всей его жизни. — Не напрягайся так. Можешь, и это вполне логичное решение в твоей ситуации. Однако, не думай что это легко, даже скажу больше, ритуал кажется простым, но у всего есть последствия, ко всему нужно приложить много сил. — Я знаю, но даже если так, я бы потратил все силы, чтобы только оградить Джорджа от всего. — Это ни к чему, ведь потратив все свои силы ты можешь умереть. Я помогу тебе с ингредиентами и проведением ритуала. — Но вы не должны. — Билли, просто смирись, и попроси наконец о помощи, — не сдержавшись, Роберт немного повышает голос на упёртость мальчика, крепко сжимая его руку. — Признаю поражение, — они останавливаются посреди улице, уже прилично удалившись о дома, Билл поворачивается, но как бы не пытался, не смог заглянуть Роберту в глаза. — Помоги мне пожалуйста, — робко и почти шёпотом произносит юноша. «С радостью» — мягко и словно с улыбкой звучит у него в голове ответ. — Подождите, вы же ещё не уходите? Билл вцепился пальцами в мантию, не пуская мужчину от себя, словно боясь, что он вновь превратится в чёрный дым. — Нет, я буду с тобой столько, сколько захочешь. — Всегда? — Билл улыбнулся уголком губ, ожидая такую же усмешку у мужчины. Хотя безусловно не отказался бы быть с Робертом настолько долго. Но сейчас его волновало не «всегда», а хотя-бы чуть дольше, чем эта встреча. — Могу и всегда, жизнь твоя и ты ей расспоряжаешься, а я своё слово держу. — Вообще, я бы хотел так много чего сказать и спросить. Не знаю могу ли, но я бы хотел как-то остаться с тобой дольше, чем на одну ночь. — Билл громко выдыхает, ведь это было почти самое смелое признание Грею. — Я может, не сильно понимаю твоих чувств ко мне, может ты не хочешь и посчитаешь меня странным, но тогда я хотел чтобы ты тоже оказался рядом. — А вот теперь самое смелое. — Ты ещё можешь сомневаться? Хотя… я понимаю. Я не сильно проявляю свои чувства, прости мне это, но мои намерения к тебе самые серьёзные. Я учту все твои пожелания, может ещё что надумаешь? Я пока немного занят, но обещаю за эту неделю всё решить. — И ты ведь не воспользовался вопросом, а мне ответил и вовсе без него. Ничего не хочешь спросить? — юноша всё же убирает руку, понимая, что встреча близится к расставанию, и словно в попытке себя утешить проводит пальцами до безумия медленно. — Думаю, есть несколько. Я спрошу прямо, чего тебе хочется от моих действий по отношению к тебе. — Хотелось бы, чтобы ты не закручивал таким образом простой вопрос, — младший хмыкает, — И дальше общался со мной прямо. Просто… проводи со мной чуть больше времени и может что-то ещё расскажешь о себе? — получается просьба. — Хорошо, ты в любое время можешь задавать мне любые вопросы, — Роберт улыбается, вновь треплет юношу по волосам, отмечая порозовевший кончик носа. — Прям в любое, и в четыре часа утра? — Да, — вполне уверенно заверяет тот, оставляя на том самом кончике носа согревающий поцелуй. — Ты странный. Ты спишь вообще? Билл вновь засмеялся, улыбка однозначно идёт ему больше всего. Однако парень быстро проверил синяки под глазами у Роберта, и кажется, тот правда не высыпается. Но тут лицо мальчика меняется на слегка взволнованное, он глазами бегает по его лицу в попытке произнести то, что долго крутится в голове. — И ещё, я забыл… — он мнётся, и правда черезчур мило смущается. — Ты можешь прикасаться ко мне? — он теряется в том, сделать предложение вопросом или просто поставить Грея в известность как бы. — Я же не статуя в музее, — следом дополняет он. На что Роберт поддается вперёд, притягивая парня к себе ближе. Совсем не сдерживая себя, словно разрешения от Билла и ждал. Нежно удерживая за шею, чтобы впиться в розовые губы поцелуем, теперь чая почти не осталось. Только их смешавшиеся воедино вкусы. Грей напоследок говорит, чтобы он одевался так же при нём, но только не на улице, быстро ичезая в воздухе, оставив смущённого мальчика под покровом ночи.

***

Вода всегда успокаивала его. В голову вновь в этот вечер наплывало столько мыслей, сколько порой и за сутки не бывает. И чтобы утихомирить этот бесконечный поток, он нырнул под воду с головой, задерживаясь там на пару секунд, словно остужая разгорячённое сознание и возвращаясь обратно. Виктор всегда любил проводить долгое время в купальне замка. Там атмосфера особенная, расслабляющая, хотелось окунуться в неё полностью. Там он всегда был наедине со своими мыслями, только в этот вечер он был не один. Лунный свет, пробиваясь сквозь высокие окна, мягко освещал пространство, создавая игру теней на стенах из серого камня. Вода в купальне отражала свет луны, превращая свою поверхность в сверкающий ковёр из звёзд. Тишину в купальне нарушал лишь плеск воды, которая струилась с небольшой чаши, и шёпот лёгкого летнего ветра за окнами. Вокруг купальни стояли свечи, их огонь трепетал, создавая золотистые блики на тёмных стенах. Виктор, сидя в тёплой воде, наслаждался этим моментом тишины и покоя. Его отец сидел в противоположной части их большой купальни. Вода окутывала их, словно мягкая оболочка, позволяя забыть о внешнем мире и о проблемах. Разговоры о чём-то важном они не начинали пока что. Так, лишь перебросились парой фраз, словно за долгое отсутствие общения между ними возникла некая неловкость, незнание, что же сказать, с чего начать все волнующие темы. И конечно, первым нарушил тишину отец. — Что-то ты сам не свой вернулся. Должен ли я волноваться? — мужчина внимательно взглянул на сына, раздумывая, почему же обычно разговорчивый парень сейчас так затих. Он смотрел на сына, замечая, как тот сильно изменился. От юношеской внешности уже мало что осталось и на смену ей пришли привлекательные черты лица, серьёзность во взгляде и разговоре. — Волноваться не стоит, всё-таки многое я уже могу решить сам, — слабо улыбнувшись, ответил блондин. — Но один важный вопрос у меня есть, отец, — Виктор замолчал, всматриваясь в мужчину в другом конце купальни, взвешивая все за и против, думая, стоит ли спрашивать, но казалось оттягивать уже некуда. Виктор словно боялся услышать тот ответ, который мог испортить их с отцом отношения. — Если я откажусь от метки, что ты на это скажешь? — А ты как думаешь? — чуть сощурив тёмно-серые глаза, мужчина слегка склонил голову набок, замечая как сын не находится с ответом сразу, и между ними вновь повисло неловкое молчание. — Только ты в праве распоряжаться своей жизнью. И разве я не показывал тебе это с самого начала? В такие моменты Виктор чувствовал себя пятилетним мальчиком, с которым разговаривал его мудрый и правильный отец. А он, как всегда боялся его разочаровать. Ведь Алистер был для него примером всегда и он следовал его наставлениям, но только в этом случае он не хотел быть как он. Алистер имел ввиду, что у него всегда был свой выбор. Во всём, в чём он никогда не упрекал сына, в том числе в его отношениях с двумя парнями и нужно было быть совсем глупым, чтобы не заметить их. — Но в ту ночь, когда Генри получил метку, ты сказал, что хотел бы чтобы я был следующим. Виктор хорошо запомнил тот вечер и эта фраза стойко въелась в сознание, не давая ему покоя последние пару недель. Он копил в себе эти эмоции так долго, пока наконец не встретился с отцом один на один. — Я сказал это при тех людях. На самом деле я давно заметил что ты не такой как они, и втягивать тебя в это я не буду. Против твоей воли я не смогу этого делать. У Генри давно стремление к этому, большой потенциал, а главное — желание. Именно поэтому он сейчас с нами. — Тогда ты наверняка не сможешь гордиться своим сыном в кругу тех людей. Виктор понимал, насколько это важно для них всех. Чистота крови, принадлежность к ордену, беспрекословное служение Грею. Он также не понаслышке знал, как недолюбливали тех, кто отказывался от этого. — Если ты захочешь нам помочь, то ты всегда можешь это сделать. Таким сыном я могу гордиться и без всяких меток. Мужчина беспечно улыбнулся, отчего у Виктора заметно потеплело на душе. Он молча согласился с отцом, ведь и так понимал, что всё что от него потребуется, он сделает. Но он не представлял себя там, участвующим в серьёзных миссиях, убивающим других магов. Он знал, что сможет пойти на это лишь при определённых обстоятельствах. — Я бы хотел послушать о твоих планах, мальчик мой. Ведь мы так мало в последнее время общались с тобой как отец и сын. У Алистера всегда было много дел, у Виктора — учёба, дополнительные занятия, тренировки, отношения. Никто из них не обижался, ведь младший понимал ситуацию, а старший помнил себя в его годы. И всё же, у него от подобных бесед с отцом внутри каждый раз разливалось тепло и он восхищался им. Восхищался тем, что он всё с той же теплотой относился к семье. Виктор рассказал о предложении из школы, рассказал обо всех своих сомнениях и желаниях ещё задержаться в Хогвартсе. Получив наставления от отца, наконец решился спросить ещё кое-что. — Я ничего не знаю о ваших заданиях. Не знаю, что там происходит и это не моё дело, конечно, но, не мог бы ты немного присмотреть за Генри? — внутри возникло чувство волнения, от того как звучит эта просьба и выполнит ли её отец. — Генри отлично справляется, я видел не раз, — проговорил Алистер, а в его глазах, даже вспыхнуло восхищение, ведь он и правда, уже не раз наблюдал его успехи. — Ты смотри, чтобы твоему Генри не пришлось присматривать за мной, ведь я уже не такой, как раньше, — коротко посмеявшись, сказал мужчина. Алистер не сомневался, что он спросит об этом, и ответил ему честно, правда утаил некоторые детали, ведь всем им там приходится не сладко. — Ты-то не такой? — вскинув брови, блондин беглым взглядом осмотрел мужчину, делая вывод что тот совершенно не изменился. — Ты в отличной форме, отец. — Глупости. В отличной форме я был лет десять назад, — отмахнувшись, произнёс Крисс старший, сопровождая это смешком и отводя взгляд куда-то в окно, на ночное небо. С собой он был честен, уже понимал, что не такой сильный, не такой выносливый, но всё же ещё польза от него есть. — И ты всё такой же скромный, — с насмешкой ответил Виктор, понимая что с отцом можно не спорить, но он явно занижал свои способности. Парень как никто другой знал, что отец всё в такой же хорошей физической форме, а также обладает большим магическим потенциалом. Атмосфера между ними сразу разрядилась, но после каждый задумался о чём-то своём. Алистер, например, об отношениях его сына. Они с Лаурой правда удивились внезапному появлению Бауэрса и Хокстеттера в его жизни и их тесным отношениям. Ведь их сын с детства был довольно замкнутым в себе мальчиком который очень тщательно выбирал своё окружение. Кто попало точно не мог туда попасть. А потом появились эти двое, такие разные, но явно что-то нашли друг в друге. Ведь подобный интерес, связь, блеск в глазах при упоминании этих парней — сложно было не заметить. Да и отсутствие возлюбленной говорило само за себя. Её никогда не было. Виктор был рад тому, что родители также приняли их связь, дружбу. Он не знал, что они об этом думают, но ему достаточно было того, что не было осуждений. «Отправишь им приглашение на бал?» — именно с того момента и их предложения, он понял, что родители хотят пообщаться с ними лично. А после, эти двое каждое лето проводили у них, присутствовали на каждом балу и словно уже стали частью семьи. — Кстати, кое-что намечается, — после долгого молчания сказал мужчина. — Думаю Генри тоже будет там и вы встретитесь. — А значит возможно и Патрик может присутствовать, — проговорил Виктор, запрокидывая голову назад и погружаясь в раздумья о предстоящем лете. Ему хотелось бы чтобы они оба присутствовали. В идеале, ещё и Стэн. Запрокинув голову на край, он мечтательно улыбнулся на этих мыслях, всматриваясь в красивый потолок, украшенный множеством фресок. — И ещё одно, — произнёс Алистер, замечая на себе вопросительный взгляд. — Ты слишком зациклен на том что будет. Наслаждайся тем, что сейчас. Он всегда восхищался умением отца поддержать его, и сейчас, в этом уединённом месте, оно казалось особенно ценным. Ведь порой так бывает, достаточно лишь нескольких правильных фраз и наступает спокойствие. — Хорошенько отдохни. Думаю, ещё увидимся, а сейчас мне пора. Засмотревшись вверх, парень услышал только как отец вышел из воды, а после шаги по полу. И он вновь остался в купальне один, наслаждаясь моментом уединения и расслабления. Он вновь закрыл глаза и позволил своему разуму блуждать, вспоминать моменты со своей троицей, погружаясь в свои фантазии. Всякий раз, когда начинался разговор о них, он уже не мог переключиться на что-то другое. Воспоминания о всех совместных моментах, смехе, нежных прикосновениях заставляли его улыбаться. Оставшись в одиночестве, он заметно расслабился. В присутствии отца он всё же сдерживал свои мысли, но после его ухода почувствовал как они стали более смелыми. Прикрыв глаза, образы троих, таких разных парней, начали наполнять его воображение. Уверенные взгляды и действия Генри и Патрика, а также улыбчивый Стэн, слегка неловкий и вызывающий сразу бурю эмоций. В его голове разворачивались сцены, где они вместе, те которые уже были, и те которые могли бы вскоре быть. Он представлял, как они взаимодействуют, как их тела соприкасаются и это лишь усилило возбуждение. В полный восторг его приводила мысль, что он может быть желанным для двоих парней и также желать Стэна. В его голове одна за другой пролетали сцены, того что он хотел бы осуществить с юношей а также то, что уже происходило между ним и парнями. Теперь его поток воображения невозможно было остановить. Он коснулся своего тела, ощущая скольжение мыла по коже, чувствуя как дыхание становится более учащённым и как тело отреагировало на собственное прикосновение. Уже привычно откинувшись головой на край купальни и прикрыв глаза, блондин полностью отдался своим мыслям, проскользив рукой вниз и начиная двигать ею в слабом ритме, позволяя себе следовать своим желаниям. Он отчётливо представлял себе низкий и властный голос Бауэрса, его крепкое телосложение от которого Виктор не мог отвести взгляд, их с Патриком блуждающие прикосновения по его телу. А также отчётливо представлял себе Стэна, особенно после совместной ночи в комнате слизеринцев, ему стоило лишь вспомнить. Вспомнить открытость юноши и взгляд, полный покорности и желания, продолжая делать ритмичные движения, сжимая член чуть сильнее. Ещё пару отчётливых и ярких представлений его малыша, и вскоре блондин ощутил приятное сокращение мышц внизу живота, а стены купальни наполнил его томный выдох.

***

Глухой стук раздавался от покачивающихся на воде лодок. Мелкие волны гнало ветром в лодочный сарай и в одной из таких их плавно раскачивало. И после стука, мягкий звук разбивающийся воды о дерево следовал за тем. Сквозь щели в шифере небольшого сарая на три лодки проглядывало солнце, и на них светило несколько больших лучей. Билл сидел и на сложенных ногах привычно был размещён дневник, за прошедшие дни он прочёл почти до середины, и всегда на таких моментах желание читать усиливалось, словно играешь с кем-то наперегонки. «Солнечные зайчики прыгали по лицу мальчика, будто пытались оставить на его лице пару дополнительных веснушек. Волосы скользили по его щекам, пока он задумчиво изучал содержание книги, настолько увлёкшись, что он не обращал на это внимание». — Очень хорошо. Но, хмм, тебе не хватает моего внимания? Билл улыбнулся, откидывая назад уже сильно отросшую чёлку. Джорджи сидел на дне лодки, спутав ноги в клетчатом пледе, пока между губ был зажат карандаш. Иногда стержень прикусывали белоснежные зубы, пока юноша пытался придумать ещё одну строчку рассказа. — Я хочу написать о том, как мальчик с помощью магии наполнил пруд рыбами и помог своей деревне. Это пришло мне в голову тогда у тебя в комнате. — Это интересно, я бы даже не придумал бы такого. — Я знаю. — самодовольно ухмыльнулся младший и написав что-то ещё, отложил принадлежности, устремляя широко раскрытые глаза на брата. — Ты красивый, когда увлечён чем-то. — Говоришь, прям как Роберт. — Потому что это правда. Джордж наклонился, проведя ладонью по воде, разводя в стороны прошлогодние листья, задумчиво всматриваясь в лес по ту сторону озера. Всматриваясь в качающиеся ветви, где-то в тёмной глубине раздавалось пение птиц, а с их заднего двора слышались машинные звуки. Отец чинил газонокосилку. Тепло окутывало их и расслабляло, заставляя отдаться этому бескрайнему чувству лета. — Билл, ты постоянно возвращаешься в начало. Это то, что ты читал в машине? И это были не зелья. — Мальчик провёл влажной ладонью по ноге старшего, привлекая к себе внимание. — Да. Это ритуал, который я бы возможно хотел провести. — Билл, — протянул Джорджи, вновь ощущая, что Билл влезает в неприятности. Но замечая как глаза того горели, и сам он сиял когда брал в руки этот дневник, сменил свой настрой. Он не стал рассказывать про действие ритуала, а Джордж не стал спрашивать. — Мне кажется, Грей дал тебе дневник не просто так, он хочет чтобы ты обучился этому. — Почему ты так решил? — Билл поднял взгляд, непонимая, откуда у младшего такие выводы. — Потому что вижу, как сильно ты хочешь в действительности это повторить. — Всё-то ты знаешь про меня. — Он делится с тобой, может он ощущает что вы с ним похожи. Тёплая ладонь с нежностью коснулась его щеки, после устремляясь куда-то к шее. Зарываясь пальцам под ворот, цепляясь за кожаный шнурок с кулоном. Джордж, всё ещё находящийся на дне лодки, немного приподнялся, в ответ кладя свои руки на талию брата, наклоняя того к себе. Чувствуя на губах горячее дыхание того и ветер, такой же горячий летний ветер. И потому поддался ближе, с жадностью сминая чужие пухлые губы, ощущая влажный язык на них. Пальцы поглаживали спину, лодка легко покачивалась, со стуком соприкасаясь с причалом. Всё то смешивалось со стуком собственного сердца. Джордж ощущал, как под собственным ладонями дышит Билл, а футболка колышется от сильного порыва ветра. — Билл, — шёпотом вырвалось прямо в губы старшему, — ещё раз я вряд-ли выдержу. Денбро отстранился и улыбнулся, размазывая влагу на губе младшего. Действительно, не стоило делать этого тут, но они так редко теперь могут остаться по настоящему наедине. — Джорджи, пирог готов! — издалека крикнула мать, и будучи уверена что её услышали, хлопнула дверью веранды. Младший виновато смотрит в глаза Билла, заметив как мать игнорирует его присутствие. И сейчас словно извинялся перед ним. — Билли! — окликнул брата младший, когда они уже собирались заходить в дом. — Что такое? — Что будет? С тобой. Он не знал, что ответить — слова просто не приходили в голову. Понимая, что это рано или поздно всплывёт, он просто ждал, не особо представляя, что будет дальше. Но он не мог полностью винить себя, ведь Кевин поступил бы так же. Они вдвоем сели на террасу. — Джо, я правда не знаю. Я хочу чтобы ты не думал об этом, хорошо? — Это ведь я виноват, если бы я не рассказал… — Ты не виновен. Если мне положено наказание я его приму и только я, понял меня? Не вмешивайся! — Я понял. Лето полностью забрало их в свои жаркие лапы, заставляя скрываться в тени и не выходить из дома. Чем они и занимались, пересмотрев с Джо почти все маггловские фильмы. Но не покидало ощущение чего-то таящегося… Что-то ждало своего часа, чтобы схватить их — и всё уже не будет прежним. Это было лишь ощущением, но оно не отпускало его даже в те моменты, когда он бродил по дому. Это следило за ним, поджидало за каждым углом. Тревога, не дававшая спокойно мыслить, спать, видеть улыбку на лице младшего. Каждый приятный момент словно глох в этом напряжении, он тут же вспоминал лес, представлялся суд и ритуал. Билл не мог думать ни о чём другом. Он хотел бы, чтобы это лето запомнилось и его можно было бы вспомнить с приятной улыбкой на лице: встретиться с друзьми, провести время с Джо и Робертом. И его планам суждено будет сбыться… но не надолго.

***

В кабинете Роберта они много раз уже просмотрели это воспоминание, вглядываясь в каждую мелкую деталь. Оно будто уже стало их собственным, но никаких зацепок. Они не имели понятия где мог находиться второй камень. В комнате находились несколько человек, и все они следили за одним и тем же повторяющимся воспоминанием, призрачно раскинувшееся в виде проекции по всей комнате. Каждый бродил по комнате, окружённый тем, что происходило в тот день: За столом сидели сильные волшебники, действующие тогда и сейчас министры, и просто трусы. Каждый сверлил взглядом одиноко лежащий камень. — Никаких зацепок, все словно действовали неподготовленно, предлагали версии из головы, куда можно было его поместить. — У них не было бумаг, карт, совершенно ничего. И после — этот небольшой отрывок воспоминания, где сосуд тонет под едва дрожащей гладью воды. Воспоминание слишком неточное и, возможно, скорректированное. Но тут было уже куда больше вещей, за которые они могли зацепиться. Они заметили необычную породу: каменную крошку под коричневыми ботинками, около воды росло достаточно много растительности — значит благоприятная почва и территория. На воде был замечен голубоватый блик луны, это точно была открытая местность. Мейнард достаточно хорошо разбирался в почве и растительности так что несмотря на ещё не зажившие раны, напросился на собрание. Нагнувшись вперёд в глубоком кресле, где отдыхал и облокотившись на неперевязанную руку, он внимательно разглядывал почву под ботинками. Отмечая в основном светлые камни, они не рассыпались после давления и не разрушались под воздействием влаги. А растения, которые росли там, нуждались в воде, но могли обойтись без солнечного света. Так что открытая местность не давала подсказок. — Куда они могли запихнуть его? — не удержавшись, Том спиной оттолкнулся от стены, мантией заставив свечи дрогнуть. — Это не должно быть нелогичным местом, оно должно что-то значить. — Не всегда, Том, — Роберт выглядел скучающим и уставшим, видимо, после всех тех снов и воспоминаний. — Но я проверю. Их родословную и места проживания, никто не вспомнил бы такое уникальное место, если бы с ним не было ничего связано. — Как знаешь, — Грей быстро покинул комнату, предварительно бросив взгляд на слегка хмурого Мейнарда, словно тот мог сюда и не приходить. — Нужно отыскать присутствующих там, кроме уже известных… Том продолжил раздавать задания, однако старший уже их не слышал.

***

Будто забытое воспоминание о прошлом, мрачная терасса их замка навевала лишь тяжёлое ощущение безысходности и некой тревоги. Покрытые трещинами каменные стены, уже обветшалые от времени, скрывали за собой множество тёмных тайн их семьи. Конечно, у всех есть свои «скелеты в шкафу», но у Бауэрсов их было слишком много. Ветер, проносящийся между колонами, создавал зловещие шорохи, напоминающие о давно ушедших временах, когда в этих местах проводились мрачные ритуалы. Он, кажется, помнил каждый, ведь такие события в детском возрасте отпечатываются в памяти слишком прочно, перекрывая даже всё светлое, если оно у него было. Вокруг террасы витал неприятный запах сырости и гнили, смешанный с лёгким налётом чего-то сладковато-горького, что вызывало воспоминания о давно прошедших там пиршествах. Со всех сторон террасы открывался вид на бескрайние леса, высокие деревья которых, словно стражи, охраняли их владения. Небо над головой в эту ночь затянулось тяжёлыми облаками, которые время от времени разрывались, давая луне пробиться сквозь тьму и осветить это заброшенное место своим холодным светом. Стоя на террасе замка, парень сделал последнюю затяжку никотина и выпустил из лёгких дым, который быстро рассеился в порывистом холодном ветре. Вдалеке послышались раскаты грома а молнии разрывали небо, освещая замок и его окрестности. Он бросил на асфальт недокуренную сигарету и проигнорировав сверкающие молнии и срывающийся дождь, направился в замок. Отец сидел в кресле около камина, который давно не горел, и его пустота лишь усиливала холод в помещении. Внутри — лишь угли, которые когда-то горели ярким пламенем, и теперь напоминают о тепле, которое здесь давно исчезло. Генри помнил, когда точно это произошло. На полке над камином стояли старинные часы, которые также остановились на том зловещем времени. Единственным источником света в этом зале были парочка старинных канделябров, тускло освещающих пространство. Пламя свечей дрожало от сквозняков, создавая танец теней на стенах. Когда ветер снаружи дул особенно сильно, Генри улавливал лёгкий привкус дождя, который проникал через окна. Он пытался отвлечься на что угодно, стараясь подготовить себя морально к разговору с отцом. Приложив оба пальца к виску, мужчина сидел с закрытыми глазами, то ли что-то обдумывая, то-ли потому что вновь его мучили нескончаемые головные боли. На лбу у него проступила лёгкая морщинка, свидетельствующая о напряжении мыслей. Парня мало волновало и одно и другое, поэтому он безразличным взглядом окинул его, молча присаживаясь в кресло напротив и опуская руки на твёрдые подлокотники. Готовый к любому разговору, ведь Оскар никогда не являлся в замок их семьи по пустякам. Заметив, что отец не спешит начинать, он задал вопрос первым. — Ты хотел меня видеть? — Да. Ты хорошо справился на задании в банке. Мне всё передали. Слышать похвалу от него Бауэрс не привык, потому промолчал, ведь отец явно позвал его не для этого. — Ты делаешь успехи и это меня радует, но есть одно но. В воздухе повисла пауза и Оскар открыл глаза, окинув своим холодным взглядом сына, при этом устало вздохнув, будто то, о чём он собирался говорить доставляло ему большие неприятности и было той самой головной болью. Его глаза, тёмные и проницательные, устремлёные в парня напротив словно он пытался разглядеть что-то, что ускользало от его понимания. — Оказывается, ты хорошо проводил время в школе, — не дожидаясь ответа, мужчина мрачно продолжил. — В компании полукровки, да и не простого, — в голосе прозвучала насмешка и Генри всем нутром ощутил, как потяжелел взгляд из-под нахмуренных бровей. Генри понимал, что только один человек мог рассказать. Он обещал это сделать и он сделал. Оскар молчал, выжидая ответ от сына, пока тот ощущал лишь злость на Элмера, не находясь сразу с тем, что ему сказать. — Много ли он тебе рассказал? — Мне достаточно того, что в твоём окружении появился такой человек. — Но моё окружение не касается тебя. Никогда тебя это не касалось, — спокойно произнёс Генри, стойко выдерживая тяжёлый взгляд. Мужчина тяжело вздохнул, и этот вздох был полон усталости и разочарования. — Мне жаль, что мне снова приходится рассказывать тебе всё с самого начала. Сосредоточившись, Оскар взмахнул палочкой и перед ними образовались яркие мерцающие изображения. Перед ним создавались сцены, которые активно развивались на глазах. Генри погружался в это видение. Он видел и слышал происходящее, как будто он сам был там, в центре событий. Эмоции передавали ему через магию, позволяя ему почувствовать боль, страх и тревогу. Генри сразу понял, что перед ним столкновения магов, множественные смерти и мучения. Но непонятно было лишь то, зачем Оскар показывает ему это. Ведь Стэнли никогда не представлял угрозы, это даже представить сложно. Он старался отвести взгляд, старался сопротивляться, но отец заставлял досмотреть до конца. Смотреть на то как умирают маги, а позже и на то, как погибла собственная мать. После последнего и самого тяжёлого морально, видения растворились в воздухе. Картинки медленно исчезали, оставляя после себя лишь лёгкое мерцание магического света. — Я не буду жалеть никого из них, — серьёзно произнёс Бауэрс, сжимая подлокотники кресла до побеления костяшек. — Но тот о ком ты говоришь не представляет для нас никакой угрозы. Я понимаю, ты не доверяешь им, но он не такой, как те люди. — Мы из разных миров, Генри, — с презрением произнес Оскар. — И он никогда не будет на твоей стороне. — Он знает кто я. —произнёс Генри, заметив мимолётное удивление на лице отца, ведь любой другой маг в здравом уме вряд ли захочет быть близким с участником их ордена. По мнению отца. Пока что их разговор напоминал спокойную беседу отца и сына но тяжело было не ощущать это напряжение, тем более, Генри лучше всех остальных знал собственного отца. Оскар тяжело вздохнул, покачав головой, ведь сын был непреклонен в своих решениях, как и всегда. — Сейчас я должен рассказать тебе о том как это плохо, но почему, пока она лежит в сырой земле, я должен постоянно заниматься её отпрыском? При упоминании о маме в голосе мужчины проскочило раздражение, словно это она виновата в том, что сейчас не с ними. И Генри хотел бы возразить, но понимал что это лишь усугубит ситуацию, поэтому сдержанно сжал губы, на секунду прикрывая глаза и пытаясь побороть свои эмоции. Перед глазами в этот момент вновь всплыл её образ. Её выражение лица как и всегда наполнено любовью и спокойствием, словно она пытается в очередной раз подбодрить сына. — Ты должен понимать, что настоящая сила — это смелость действовать. Мы, пожиратели, давно должны использовать свою силу, а не прятаться в тени. А что делаешь ты? Связываешься с полукровкой, чья мать работает в министерстве? Хочешь разрушить все наши планы? — голос Оскара постепенно становился всё громче, под конец переходя на крик. — Ты понимаешь, что я не просто так всё время пытался удержать тебя подальше от них? Как ты мог заметить, они очень жестокие. Недавно двое из наших пропали, и мы думаем, это дело рук министерских тварей. — Но если бы они пропали, уже был бы какой-то переполох. — Он уже намечается, — сухо ответил старший Бауэрс, продолжая. — Ты понимаешь насколько мы все далеко зашли? И хочешь чтобы всё испортила твоя жалкая влюблённость? Генри почувствовал, как злость постепенно, с каждым его словом затмевает сознание. Он знал, что Стэнли никогда не помешает. И это не жалкая влюблённость. Только к ним троим он испытал действительно настоящие чувства, за всю свою жизнь. Он был единственным исключением, среди всех остальных полукровок. Бауэрс прекрасно понимал важность чистоты крови, понимал почему каждый в ордене так настроен, но и также понимал, что не откажется от него. — И ты избавишься от него, — мрачно заключил мужчина. — Считай, что это приказ. Или теперь ты выполняешь только приказы Грея? Генри даже не удивился, ведь мысли и действия Оскара всегда граничили с чем-то безумным. И теперь, то что он говорил, лишь подтверждало, что он совсем обезумел в своих желаниях и попытках перевоспитать сына. — Я ни за что не стану точно таким же как ты. — Не станешь. Ты же мой сын, ты станешь лучше, — ехидно усмехнулся Оскар, собираясь сказать очередную колкость. — Только вот откажешься от этого ничтожества, раз и навсегда. И сразу станешь сильнее, станешь лучше в моих глазах. Генри ощутил, что это становится последней каплей. Он ощутил, как скулы свело от гнева и захотелось впечатать кулак в лицо человека, нагло ухмыляющегося на эту реакцию. И действия не заставили долго ждать, Генри резко поднялся с кресла, движимый лишь злостью, сокращая расстояние между ним и Оскаром, но тот, словно и ожидая этого момента, лишь дотронулся двумя руками до предплечий сына, вовлекая их в трансгрессию.

***

В том месте, куда они переместились, царила особая тишина. Не просто тишина, а ощущение полного забвения и глубокого покоя. Это было небольшое и заброшенное кладбище, находящееся недалеко от его замка. По его территории расползлись дикие травы и кустарники, а надгробия были покрыты мхом и грязью. На некоторых из них были видны выцветшие надписи, уже едва различимые. Генри и без надписи знал, где находится её могила. — Это, — отец указал пальцем на знакомое им двоим надгробие, — Прямой пример того, что бывает, если идти против ордена. Поэтому не глупи. — Всё равно я не откажусь! — выпалил Генри, смотря точно в надписи на надгробие и сжимая кулаки до боли. — Вы, молодые, такие глупые. Готовые на всё пойти, даже умереть, из-за своей влюблённости, — Оскар обошёл Генри со спины, отходя на пару шагов в сторону, с презрением теперь смотря и на сына. — Это просто ты, никогда ни к кому ничего не чувствовал — не глядя на него, произнёс Генри. Он был уверен, он даже к его маме ничего не чувствовал. Ну не способен он на такое, и он долгие годы это подтверждал своими действиями. Генри лишь с презрением осмотрелся вокруг, разворачиваясь и собираясь уходить прочь. — Ты зря всё это затеял. Тратишь моё время на пустое. Ответ был вполне ожидаемый для Оскара, который уже подготовил палочку, взмахнув ей и произнеся заклинание, даже без тени сомнений. Удар в спину был подлым, но когда его это останавливало. — Я тебя не отпускал, — в тишине этого места прозвучавшая фраза оказалась слишком громкой. Пульсирующие волны боли прокатились по всему телу, и Генри вначале едва не потерял равновение, а после застыл, скованный шоком. До ушей донёсся этот чёртов хруст собственной кости и парень ощутил, что морально это ощущается также тяжело, от одной мысли что сейчас происходит внутри организма. Отец не раз применял тёмные заклинания на нём, поэтому подобные ощущения были уже знакомы Генри. — Я же сказал тебе, я не откажусь, — твёрдо проговорил Бауэрс, ощущая боль всё острее, ощущая как несколько костей ломаются одновременно. Но он не боялся, потому что знал, он не убьёт его. Заставит испытать дикую боль, получит удовольствие от подобного, но не убьёт. Со рта хлынула кровь и перед глазами всё поплыло, казалось будто ещё немного и он потеряет сознание. Он лишь опустил олову вниз, теперь боясь сталкиваться взглядом с испорченной временем надписью на могиле. Почему-то ему было стыдно, за то что отец применяет чёрную магию ещё и так подло, со спины. Он сжимал в собственной руке палочку, понимая, что вот теперь их силы точно не равные. Генри знал, что от Стэна он никогда не откажется, но разве от этого ему должно быть так больно? И сейчас, у него челюсть сводит от гнева и хочется уничтожить человека, стоящего за ним. Человека, который всегда только и делал, что отравлял ему жизнь. А тот, лишь с невозмутимым лицом наблюдал за сыном, который заводится в очередном приступе кашля, сплёвывая алую кровь на землю. — Если его мать мракоборец, как думаешь, сколько ценной информации можно будет выжать из мальчика? Генри понимал, что этим он его лишь провоцирует, добивает теперь словесно, но он набрался сил дать ответ, стойко продолжая держаться на ногах, хоть и перед глазами уже всё начинало плыть. — Я не дам тебе что-либо сделать с ним. У меня хватит на это сил. И этим парень вызвал лишь протяжный высокомерный смешок. — Я с нетерпением жду, когда ты уже покажешь мне свою полную силу, — сделав акцент на последних словах, мужчина усмехнулся. — И да, Генри, ты ведь понимаешь, на что обрекаешь его и себя. — Ты, блять, совсем спятил, — сквозь зубы проговорил Генри, разворачиваясь и чувствуя как его вновь заполняет злость, но сил нет совсем. — Какое неуважение, Генри, — прозвучало в ответ всё тем же отвратительным голосом. — А разве можно уважать такую тварь как ты? — произнёс Генри, с вызовом смотря в глаза. Оскар всегда чувствовал своё превосходство, поэтому никогда не ожидал услышать подобное в ответ. Ранее он лишь наслаждался беспомощностью сына и не раз делал подобное. Ведь знал, тот не ответит, побоится даже слово сказать ему. А теперь, перед ним словно уже не тот мальчик, который испытывает перед ним страх, а парень, который с вызовом смотрит в глаза и не боится даже умереть за свои высказывания. Умереть за того юношу, который в глазах Оскара даже не человек. — Что? — в голосе мужчины зазвенел металл а лицо постепенно становилось пунцовым от злости. Генри помнил таким отца только один раз, и почему-то не сомневался, что в такие моменты тот запросто мог расправиться с ним. Но почему-то в этот момент его не остановило это. — Ты не расслышал? Я повторю ещё раз. Бауэрс старший покачал головой, словно принимая поражение. Поражение в том, что как бы он не хотел, сын не будет слушать его советы. Это его как никогда огорчило, но он молча ушёл, ведь задержись он там ещё немного, всё станет плохо. Он сколько себя помнил, никогда не мог контролировать свои действия в гневе. — Сэр...бросите его здесь? Сдохнет ещё, — с мало скрываемым удовольствием, полученным от всей этой ситуации, произнёс Элмер, который всё это время был в тени и наблюдал за происходящим. И после, продолжал смотреть на Генри, стоящего с поникшей головой и кажется даже слегка пошатнувшегося. — Ты всё ещё говоришь о моём сыне, — смерив парня презрительным взглядом, произнёс Оскар. — Для того я тебя и позвал. Займись этим. И ушёл, оставив сына там, принимать собственное поражение и борясь с гневом. Оставляя его, бессильного, наедине со своим врагом. Которого он и пригласил, видимо чтобы сломать Генри окончательно, хотя на деле дурмстранговец был обычной шестёркой, которая по пятам ходила за тем, кто сильнее его. — Эй, Генри, тебя проводить обратно? — Элмер аккуратно подступил ближе, осматривая парня, едва пытаясь скрыть удовлетворённую улыбку. — Помнишь в детстве после наших дуэлей я также помогал тебе, эй? Иногда и я побеждал тебя, хах! Но Генри не слышал. Слова парня слышались смазанно, а в голове на повторе звучали слова отца. Его молчание затянулось, он выдал лишь две фразы, упираясь взглядом в ненавистное лицо своего врага. — В нашу следующую встречу, я убью тебя. И его. А сейчас проваливай. От услышанного Элмер оцепенел, даже не находясь с ответом сначала. А после зашёлся в смехе, словно его слова не значили ничего. — Если силёнок то хватит. Ну же, убей меня, Генри! — насмехаясь проговорил Элмер, но когда увидел что тот взял палочку, весь запал куда-то исчез. — Проваливай я сказал. И парню ничего не оставалось, как трансгрессировать прочь, смерив перед этим Бауэрса надменным взглядом. А Генри полез в карман мантии, чтобы достать зелье. Теперь он постоянно носил их с собой. Сил на трансгрессию не было, поэтому ему пришлось задержаться там. В месте где полная тишина и только мраморные плиты, словно молчаливые свидетели произошедшего. Боль продолжала распространяться по всему телу и он понял, что надо хотя бы присесть. Каждый шаг отдавался в его ушах эхом, как напоминание о том, что он всё ещё жив. Он чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с эхом своих шагов, и это придавало ему уверенности. Парень прошёл к тому самому надгробию, присаживаясь на землю и опираясь спиной на него, заходясь в смехе, больше смахивающем на безумный, судорожно проводя ладонью по лицу и всматриваясь в черноту ночного неба. Во второй руке русоволосый крепко сжимал в руке бутылочку с зельем, которое он сам недавно приготовил. Делал для будущих миссий, но пригодидось раньше. Он поднёс ко рту, но рука предательски дрогнула, и зелье чуть не выпало. С трудом он выпил содержимое, ощущая, как тепло начинает разливаться по его телу, облегчая острую боль. Он медленно поднял руку, чтоб убрать остаток крови у уголка рта и ощутил легкую дрожь в пальцах, от усталости и напряжения. Именно в такие моменты он уже и понимал, что всё, предел, нужен отдых. Бауэрс тяжело вздохнул, ощутив как в груди сжимается боль, не только физическая, но и эмоциональная. В эту ночь взгляд его глаз, некогда полных уверенности и силы, был затуманен злостью и отчаянием. Он не мог не задаться вопросом: неужели он не смог бы противостоять ему? Неужели не смог бы убить его на месте? Он в полной мере ощущал как его заполняет гнев — на себя, на обстоятельства, на противника. Он чувствовал, как ярость нарастает внутри, подталкивая его к желанию отомстить. Эта бушующая энергия становилась его единственным утешением на данный момент, хотя он понимает, что она может привести его к ещё большим разрушениям, если её не проконтролировать. Генри уже месяц почти был там, а всё никак не мог привыкнуть. Он очень давно не оставался в стенах этого замка на такое длительное время, а эти стены, они словно с ума сводили. Его не напрягали задания, но слишком изнуряла атмосфера обречённости и тоски. В такие переломные моменты мысли в голову находили всякие, не давая покоя, и он даже на секунду понял, что после сегодняшнего вечера, после всех событий, он точно не выйдет оттуда тем Генри, который был до возвращения домой. Он понимал, что сильно устал, не столько из-за того что произошло, а потому что его эмоционально выпотрошили за последнее время. Задания, подготовки, тренировки, собрания. И так по кругу. И самое ужасное для него оказалось то, что в этом всём он один. Он не пытался отрицать того, что скучал как никогда раньше по ним. Ведь как можно не скучать по тем к кому так привык, по тем кого любишь. С Виктором он виделся недавно, что ненадолго отвлекло его. Патрик вероятно был занят своими делами, но он ещё рассчитывал на встречу. А за младшим он мог лишь наблюдать со стороны, как тогда на вокзале. Но Стэнли из головы у него просто не выходил. И даже снился, в каких-то простых снах. Снилась его как и всегда беззаботная улыбка и парня обволакивало ощущение спокойствия и хотелось пробыть в тех снах ещё чуть дольше. Он снился ему настолько отчётливо, настолько реально что казалось откроет глаза и он будет перед ним, но открыв, Бауэрс чуть ли не в подушку выл, потому что это всё было лишь его снами, полётом его фантазии. А в эту ночь ему не хотелось ни спать, ни куда-то двигаться, в голове настойчиво лишь мелькали мысли о мести. Странным образом они граничили с сентиментальными мыслями о троих парнях. Парень жалел, что не убил Элмера тогда, жалел что не набрался смелости противостоять отцу в этот вечер и не смог поверить в свои возможности. И теперь, не мог смирится со всем этим. У него была теперь лишь одна мысль, одна цель — убить, как можно скорее. Больше не сомневаться, не колебаться, а действовать, не жалея никого из них. Сквозь мрак его мыслей пробились искры решимости. Словно забытые чувства, они вспыхнули, готовясь к следующему вызову, который ждёт его в этом мире.

***

— Добро пожаловать в «Большую сосиску», что будете заказывать? — Эдди стоя за кассой улыбнулся пришедшим посетителям, скрывая этим отвращение к собственным словам. Кто додумался называть так закусочную? Однако, он даже мог дать ответ — это Эрнест, владелец этого безумия. Пожилой американец, переехавший сюда в тридцать лет и скорее всего тут и умрёт. Он с радостью принял его в команду из всего двух человек, шеф-повара и девушкой с ночной смены. Да, туда мало кто в своём уме сунется, а заведение к тому же работало ещё и ночью. Лысый мужчина в окошке за спиной часто отпускал множество шуток, поэтому ему тут нравилось. Мужчина с женой и ребенком заказали вполне стандартный набор из блюд дня, добавив рожок мороженого и лимонад. Эдди отдал заказ шефу и уйдя из-за стойки, заправляя идиотскую рубашку в штаны, он принялся наполнять стаканчики шипучкой. — Эдвард, ты только не унывай здесь. Не такое плохое место, как можно подумать. Мы всего-то похожи на пару матросов-геев, ну а чего нет? Покажешь свою сосиску? — Заткись, Смит! — Было странно называть человека старше по фамилии, но у них так завелось с знакомства. — У нас же клиенты. Около плиты раздался сипловатый смех, и когда он наполнял мороженое, мужчина выставил готовые блюда. — Горячие сосисочки готовы к употреблению! — Ну, ч-ш-ш, — Эдди кажется уже покраснел, от того, как на них посматривали родители, и выставив на их стол обед улыбнулся, понимая, что чаевых ему не ждать. — Из-за тебя я ничего не зарабатываю! — возмутился Каспбрак, отсчитывая за день только пять фунтов. — Забей, Эдвард, на горячих сосисках не разбогатеешь. Они попрощались, Смит кинул фартук на полку в их раздевалке и ушёл. На улице раздался звук мотора его косси. Спустя пару минут вышел и сам Эдди. Работа была далековато от его дома, но вместо того, чтобы ждать автобус, он предпочитал ходить пешком. Скосами между домами, выходило минут двадцать, поэтому натянув толстовку до середины ладоней он пошёл вверх по улице. Они находились почти на краю города, и около места работы было пару домов, полностью загороженные заборами, а рядом с ними были полностью забитые мусором баки, он остановился. Было уже темно, фонари горели странным голубоватым светом, в их свете кружилась ночная бабочка, глупо бьющаяся о лампочку. Он собирался сделать всего ещё одну вещь. — Кс-кс-кс! — он нагнулся к кустам около чьего-то полу-заброшенного дома, и спустя момент за забором что-то грохнуло, и на свет выбежал рыжий кот. Он встретился с ним в первый день своей работы, но тогда на его крики только погладил того, а после каждый вечер стаскивал для него сосиску. Соня не разрешала заводить животных, ссылаясь на его аллергию, но сейчас он понял, что аллергии не было, а мать просто терпеть не могла котов… да и людей тоже. Тот кружился вокруг его ног, мягко прижимаясь шерстью к ногам, мурча и ожидая, пока ему поломают еду. — Возможно, я тебя как-то заберу, — он молчит, закусив губу. — Найду тебе хорошего хозяина. Он погладил кота и пару секунд понаблюдав как тот лопает с удовольствием, и ему ничего не грозит, ушёл в своём направлении. Вечер приятно остужал кожу и приносил далёкий запах солёной воды. Рядом с домом было только непонятное болото, и сейчас оттуда слышался рокот жаб, на что Гипс довольно заинтересованно посматривал и урчал. Эдди решился его отпустить полетать, а сам достав коробок спичек, удачно валявшийся в шкафчике на работе, поджёг половину сигареты оставленную со вчерашнего утра. Дым приятно заполнял лёгкие, проветривая мысли, слегка затуманивая разум. А где-то справа доносилась песня из шипящего радио. Ему даже нравилось это всё, было спокойно, даже слишком. Единственное чувство, иногда накатывающие и заполняющего до комка в горле было — одиночество. Ричи так и не ответил на его письмо. Он как-то попробовал покрутить этот значок, однако Ричи так и не пришёл. Тогда рыжий кот даже подумал, что Эдди остается там с ним, притулившись на его коленях, но он действительно ждал долго, а после ушёл. Неужели, Тозиер обманул, или просто попытался отделаться чтобы не видеться? Чувство глубокого одиночества наступало даже тогда, когда вокруг было полно людей. Было холодно до дрожи в теле, несмотря на тепло потрескивающих в камине брёвен и мягкость тёплого свитера. Грустно. Но по телевизору шла комедия, которая, по идее, должна была веселить. Под рёбрами неприятно скручивало — слишком много мыслей, слишком мало покоя. Ты разделён с человеком, с которым ты можешь чувствовать хоть что-то. Объятия, в которых ты ощущаешь себя самым любимым, и в этот момент осознаёшь, словно не обнимался ни с кем вечно. Совсем необходимо почувствовать чужое тепло. Именно это сейчас чувствовал Эдди, сидя на своём балконе и читая книгу по магии. То же чувствовал и Ричи, ощущая, как по руке медленно стекает кровь — результат заклинания на занятии. Они понимали, как именно их тянуло друг к другу. И как сильно они в этом нуждались.

***

Несколько дней назад.

Его трансгрессией отправило на какую-то улицу, по спине потянул ветер, рванувший ещё с дальнего склона. Вокруг было тихо, в голубом фонаре трещала лампочка. А по улице проезжала уборочная машина. Ричи огляделся, пытаясь найти Эдди. Заклинание не должно было отбросить его далеко, но на всякий случай он прошёлся. Пройдя мимо домов, где на своеобразной детской площадке из двух качелей и горки играли дети. Их почти не было видно. В чьём-то трейлере загорелся свет, и вышедший мужчина громко позвал кого-то, маленькая тень пробежавшаяся по площадке в центре, скрылась в этом маленьком доме на колесах. Ричи вернулся, задумчиво крутя в ладони портал. В чём-же причина. Он не сработал? Эдди вообще звал его? Он закурил, освещая зажигалкой тёмное место около забора, запрокинув голову, смотря как дым летит в сторону луны и большой медведицы. Горло приятно щекотал терпкий дым. О ногу что-то толкнулось, опустив взгляд вниз, Ричи увидел рыжего кота, голодно смотрящего в ответ. Тозиер опустился, собирая мантией пыль, и провёл худой ладонью по голове кота, чуть почёсывая за ухом. — Не видел тут такого маленького парня? — сидя на корточках он показывает рукой рост чуть выше своей головы, — Хоть и мелкий, но симпатичный такой. — Мяу, — кот упёрся головой в ладонь, на которой ощутилось тёплое дыхание и колючие сломанные усы. — О, Мерлин, говорю с котом, — Ричи потушил сигарету, трансгрессируя обратно, оставив кота в недоумении, с ещё оставшейся приятной теплотой около ушей. Спустя несколько дней, в четверг вечером он снова почувствовал как в кармане подскакивает портал. И вновь очутившись в том месте, он никого не нашёл, но точно понимал, что это не случайность. В этот раз его снова встретил Ржавый — такой кличкой он решил одарить пушистого. Вместе они сели на небольшую горку из брёвен. Он смотрел на кота, который в блаженстве прикрыл глаза, гордо подняв морду вверх. Прям как он сам. Будто бы они оба были слишком хороши для этого места. Кот, услышав шуршание карманов открыл янтарные глаза, заинтересованно двинувшись к парню. Ричи вспомнив про кота, взял из дома небольшие сухие колбаски, который сейчас с удовольствием и лопал кот. — Ржавый, в следующий раз запомни куда уходит этот коротышка, понял? — Мр-р.

***

Ржавый не дурак. Ему нравились вечерние прогулке по этой улице, недалеко от его проживания в этом заброшенном доме. И ему нравились те два идиота, которые не могут найти друг друга, а потому приносят ему вкусной еды, да ещё и так щедро. Непривычно было ощущать касания людей на морде, что так приятно чесали за ушами, а не пинки и хлопанье в ладоши старающееся его отпугнуть. Ему нравилось крутится вокруг ног того низкого мальчика, а с высоким наблюдать за луной. Правда, оба выпускали изо рта отвратительный дым, но за вкусности он готов был терпеть сморщив нос. Два человека кормили его с интервалом в пару часов, а после он охотился ради развлечения на мышей, и заваливался в траву около тёплой наземной трубы, и рано утром ходил к пожилой даме в трейлерном парке. Он мявкнул, стараясь привлечь внимание других котов, чтобы вместе побродить в ночи.

***

Эдди сидел на все тех же досках, смотря в глубь тёмно-синего неба покрытой туманной дымкой. Сегодня был сильный ветер, видимо, скоро должен пойти дождь, судя по тому, как наклонялись верхушки деревьев и как задиралась рыжая шерсть кота. — Ешь быстрее, скоро нужно расходиться, — Эдди взглянул на животное, которое словно намеренно неспеша взялось за половинку сосиски, тщательно пережовывая каждый кусочек, обнажая клыки. Ветровка совершенно не спасала, холодный воздух залетал по неё, заставляя ёжится и сжимать в руках коробку сигарет. Сегодня выдалась достаточно сложная смена, кажется, к ним заглянули всевозможные клиенты, водители и родители с весьма переборчивыми детьми. И даже если он вернётся домой, там ему не дадут отдохнуть. Он уверен Соня выжидает его, чтобы продолжить утреннюю ссору. Она всё ещё злилась из-за неиспользованных лекарств и за то, что он не собирается их пить. Как же ему надоело постоянно ссориться, бывают ведь относительно неплохие дни. И как же ему уже хотелось уехать. Внезапно, рядом с ним пригнулась трава, а кот от громкой вспышки сбежал за забор. Наверное после стольких дней ожидания его тут, у него не было сомнений, кто сейчас был перед ним. — Ричи! Он сорвался со своего места, в ту же секунду оказываясь около Ричи, прижимаясь к нему всем телом, ощущая, как руки в ответ обняли его так же крепко. Он почувствовал отросшие пряди волос на своей щеке и только сильнее прижался, зарываясь в волосы, вжимаясь носом в ворот мантии. — Я так скучал. — И я, — просто и кратко, но это грело. Тозиер практически приподнимал его держа за талию, а ноги Эдди едва касались земли. Но ему не хотелось отпускать слизеринца, настолько долго он скучал по объятиям. — Что с твоим чёртовым порталом, почему он не работает?! — младший немного отстранился, грозно заглядывая в глаза Тозиера. — Прости, кажется у него был сбой со временем, — он тоже остранился, разглядывая Эдди будто впервые увидев, а после перевёл взгляд вниз, туда, где кот ел сосиску. — Ты тоже подкармливаешь Ржавого? — Ржавый? — Эдди непонимающе уставился на Ричи. — Ну, знаешь, я тут тебя тоже ждал и он вместе со мной. Пришлось подкинуть ему еды и дать кличку. Кажется, он всё же нас свёл. — Не мог и подумать, что ты так сблизишься с каким-то котом. За столь короткое время Ричи успел подметить, что Эдди замёрз, а потому даже отстранившись продолжал держать его ладони в своих, слегка прикрывая их двоих мантией. — Сегодня холодно, — Эдди сильнее зарылся в мантию. — Я не хочу с тобой так быстро прощаться. — Я никуда и не ухожу. Вообще, я бы хотел посмотреть твою спальню, разрешишь? — Вообще у меня мать дома, мы с ней поругались. Ричи гораздо решительнее взглянул в его глаза, пытаясь понять насколько Эдди беспокоило это, но вроде всё было не сильно серьёзно. — Но кажется я кое-что придумал, — во взгляде Каспбрака заиграл огонёк, который в ту же секунду не понравился Ричи. — Умеешь залазить на балконы? — Ради тебя научусь.

***

Соня как и всегда заснула за просмотром телевизора, видимо она сидела так долго, чтобы дождаться его ради очередной ссоры. Поэтому ему удалось на носочках подняться по лестнице, перед тем захватив немного еды из холодильника. Оказавшись в комнате он быстро закрыл дверь и кинув упаковки на кровать, поспешил на балкон, где под ним всё ещё ждал Ричи. — Давай, там сбоку есть пару перекладин по ним можно взобраться, я подам тебе тут руку. Ричи неумело поднялся, цепляясь мантией за какие-то засохшие ветви, пытаясь переставить ногу на перекладину выше. Эдди нагнулся через перила и протянул брюнету ладонь, когда услышал снизу смех. — Ты чего? — Да так, думаю, что это твоя месть мне за все передряги, куда втянул тебя я. — Нет. Просто поверь, моя мать намного хуже всех неприятностей, где мы были. — Знаешь, а отсюда прекрасный вид, — Ричи поднял голову и с ухмылкой на лице жадно обвёл взглядом его ноги. — Может и не стоит подниматься. — Хватит смеяться и давай мне руку! Тозиер ухватился одной рукой за перила, а другую вложил в ладонь Эдди, и ощутив как крепко она сжалась, сделал стремительный рывок оказываясь зажатым в объятиях Каспбрака. Кажется они вновь слишком долго всматривались в лица друг друга. Эдди ощущал кожей на чужой ладони бугорки от шрамов, ощутил от Ричи небольшой запах гари, и как его дыхание касалось его щеки. Внутри всё так непривычно сжалось, а по пальцам пробежала дрожь. Он не сразу понял, что нервничает собираясь показать кому-то свою комнату, теперь пытаясь вспомнить оставил ли он что-то странное на виду. — Эй! Эдс? Кажется ты задумался, всё в порядке? — Ричи застегнул небольшой замочек на горловине пайты, упираясь молнией в подборок и вызывая на лице парня небольшой румянец. — Прости, да, всё хорошо. — А если не секрет, то о чём? — Ну, ты тут, в моей спальне, — патылся объясниться Эдди, хоят Ричи, с его умением врываться в личное пространство, способен понять это. — Ну пока ещё не там. — Он поправил его, плавно вплетая руки ему за шею. — Верно, но ты первый человек кроме Билла и Стэна, который так тесно впутан в мою жизнь и я слегка нервничаю. — Ничего, я знаю что ты девственник. Когда Ричи услышал смех от Эдди, они слегка расслабились. — Шучу. Я не собираюсь лезть куда не нужно, просто давай проведём время вместе. Как в Хогвартсе, как в гостиной или на астрономической башне. — Да, верно, прости, правда странное чувство. Эдди включил небольшую лампочку под крышей, и теперь вокруг можно было осмотреться. Ричи обернулся вокруг себя, замечая щурившегося от света филина. — Часто ты здесь? Выглядит словно да. — Ричи еще раз осмотрелся, заметив несколько интересных книг в кресле и тройку окурков, но ничего по этому поводу не сказал. — Частенько, тут неплохо думается. — Тут так тихо и как-то спокойно, мне нравится. Ричи всматривался в горизонты, где шумели деревья, ездили вдалеке машины, а во дворе трещали сверчки. Ему не хватало такой свободы и чувства умиротворения. Эдди застыл и наблюдал за брюнетом всё это время, ему показалось, что тот скучает. Действительно, было ли у него время просто так спокойно постоять? — Ну… не хочешь пройти дальше? — он нарушил искреннее наслаждение Ричи от этого места. — Пойдём, — взбодрившись, ответил тот. Ричи шагнул вслед за Каспбраком, закрывая за собой балконную дверь. Внутри было теплее, приятно пахло чистотой и свежестью. Эдди включил настольную лампу, чтобы света было не слишком много, и Ричи не сильно что успел бы осмотреть. Юноша сел на кровать, смотря на так непривычно выделяющегося парня в своей комнате. Старший прошёл к его столу, осматривая пару книг, фотографии в рамках и на стенах, некоторые из которых были запечатлены в движении. Эдди вспомнил, что где-то среди них была та, где Стэнли и Билл рисовали ему усы зубной пастой, а потому неловко засмеялся, как раз вместе со слизеринцем. Видимо, тот тоже её заметил. — Ну, как-то так и живу. На самом деле, тут мало чего удалось перевезти с прошлого жилья, и тут нет ничего интересного. — Ошибаешься. Это не так, это ведь частичка тебя, и мне интересно увидеть это. Ричи отметил, что комната была наполнена разными вещами как маггловскими, так и волшебными. Радио, магнитофон, достаточное количество кассет в коробке, плакаты. В книжном шкафу небольшая полка была отведена под видеокассеты. Он ненароком начал сравнивать их вкусы во всём и кое-что его точно позабавило. Большое количество ужасов и фантастики, из музыки тоже кое-что совпало, и он запланировал обязательно поделиться с Эдди чем-то тоже. — Если в мантии неудобно, — неуверенно начал Эдди, словно Ричи бы не захотел её снять тут. Но встал и включил глупый светильник с птицами около стула и предложил повесить туда уличную одежду. Кинув на сидушку свою куртку, предположив, что старший аккуратно повесит свою одежду, однако мантия ловко приземлилась рядом, а подол и вовсе оказался на полу. — Может, посмотрим что-то? — довольный к нему повернулся Тозиер, держа что-то в руках. Спустя пару мгновений на маленьком экране телевизора, шёл фильм про пустыни и далекие планеты, а они оба разместились на кровати. Видимо, Ричи удалось расслабиться тут же, ведь он с любопытством смотрел и следил за сюжетом, пока Эдди продолжал разглядывать профиль, освещённый голубым светом. — Понимаю, я интереснее главного героя, но всё же, полчаса это слишком… Ричи повернулся, с улыбкой на лице смотря на Эдди, укутанного в пледе и жующего печенье, тот застыл от неожиданности, что его разоблачили. — Прости, я пытаюсь привыкнуть, кажется получается. Да и я смотрел этот фильм. — Я тоже, но мне он нравится, тебе нет? — Ричи так же протянул руку в пустующую миску с попкорном. — Нравится, но ты мне нравишься больше… — Эдди не сразу среагировал, ведь из-за тусклого освещения он уже слегка дремал. — Прости, это сонная речь. — Я тоже лучше посмотрю на тебя. Ричи потянулся к его щеке, но Эдди доверчиво оставался на месте, пока он большим пальцем стёр несколько песочных крошек. После встав с кровати и принимаясь снимать с себя кучу ремней, которые пожиратели теперь были обязаны носить выходя за пределы замка и домов. — Помочь? — Да, давай. Эдди принялся расстёгивать те, которые крепились на торсе, с застёжками спереди. Почувствовав прилив грусти от того, столько всего теперь скрывалось под мантией. Смотря на то, как Ричи складывал на стол несколько ножей и сумок с пузырьками. Было видно, что одежда эта совсем неудобная, поэтому ушёл на время в ванную, где был шкаф с его одеждой, и там отыскал что-то более менее подходящее по размеру. Тёмная футболка и серые спортивные штаны, он положил их около Ричи, который любезно принял одежду и принялся снимать штаны, но Каспбрак утопал на балкон. Ричи с непривычки осмотрел одежду, не то чтобы он не знал о подобных вещах с логотипами и изображениях групп на футболках, но он никогда не представлял их на себе. Затянув шнурки на штанах потуже и мельком посмотрев на себя в небольшое зеркало, вышел к Эдди, который как-то странно дернулся и что-то убрал за кресло. — Я не хотел об этом спрашивать, но почему ты столько куришь? — Что? Нет, я кормил Эйка. — демонстративно младший высыпал горсть корма птице в клетку. — Правда? А если я понюхаю тебя? Ричи приблизился так, что перехватило дыхание, а внизу живота вспорхнули все бабочки, пока он наблюдал за тем, как Тозиер приближается к губам и в туже секунду меняет направление и нюхает волосы. — Ладно, я соврал. — Почему? — старший заглянул в глаза, выискивая правду в глубинах души Эдди. Настоящий детектив. — Ну я не хотел чтобы ты знал… — Что ты куришь? — Ричи хмыкнул, — Надеюсь не я тебя приучил. — В каком-то роде, но так я наверное чувствую будто ты ближе. Эдди опустил взгляд, переминаясь босыми ногами по дереву. Эта привычка действительно быстро привилась, а он даже толком не понимал зачем это делает. До сегодняшнего момента. — Ну я же здесь, незачем это делать. — Хорошо, пока не буду, — младший улыбнулся и при свете фонаря его веснушки на носу словно засветились. Распахнув глаза Эдди увидел перед собой ладонь, с какой-то невесомостью касающейся кожи, но обжигая, словно он находился под дневным солнцем. — Что ты делаешь, Тозиер? — хмуря брови он ухватил руку за запястье, но не отодвигая от себя. — Веснушки милые у тебя, Каспбрак, — так же в официальной манере передразнил его Ричи. Гриффиндорец предложил зайти обратно в комнату, ведь освежающий до этого ветер, сейчас неприятно касался морозом оголённых ног. Уже внутри Эдди смог разглядеть старшего и свою одежду на нём. И что-то внутри груди упало куда-то вниз, от странного чувства. Это было нечто другое, не то, как если бы Билл или Стэн позаимствовали его одежду. Они сейчас связывались теснее, они видели друг друга в такой обычной и интимной обстановке. Он впустил его в свою комнату, Ричи в его одежде окутанный его запахом, и это действительно было чем-то необычным и… приятным. Ему однозначно нравилось чувствовать Ричи так близко, делиться чем тот захочет, и при желании Эдди отдал бы всё, что Тозиер захотел бы. — Ты чего так смотришь? — удивлённо выдал брюнет, уже завалившись на кровать. — Ты в моей одежде, — Эдди приблизился, кидая на кровать ещё одеяло из шкафа, ведь ночами тут прохладно и накрыв их лёг рядом. — Это ты так жадничаешь сейчас? — Ричи сдвинул брови на переносице. — Нет, — он рассмеялся, — Мне нравится. — Мне тоже. Пахнет моим сладким Эдсом. — Заткнись, — натянув плед повыше он включил фильм, убавляя громкость. Цветные картинки мелькали на экране, разбрасывая свет по всей комнате. Эдди уже почти засыпал, когда вдруг вспомнил о письме. Ему стало интересно, читал ли его Ричи. — Ты получил моё письмо? — спросил он. Ричи повернулся к нему, но его лицо вдруг омрачилось. — Получил, — коротко ответил он. — Сейчас нам запрещено отправлять письма в ответ. Слишком велик риск перехвата. Пожиратели опасаются быть раскрытыми. — Извини, — смущённо пробормотал Эдди. — Я даже не подумал, что кто-то может прочитать его до тебя… и что это так опасно. — Не переживай, Эдс, — улыбнулся Ричи. — Я не против сходить с тобой и твоими друзьями. Эдди узнал, в какие дни Ричи будет свободен, и пообещал договориться об этом с Биллом и Стэном.

***

— Эдди, ты спишь? Рядом с ухом раздался шёпот, свет от экрана телевизора стал более тёмным, а на паузе стояли титры. — Нет. — так же шёпотом ответил младший, поворачиваясь набок к Ричи. — Хотел сказать, спасибо, что впустил к себе. Я это ценю. — Не за что, Ричи. — Каспбрак за это время привык к кому-то на своей кровати, а потому быстро пригрелся и его потянуло в сладкую темноту перед снами. И немного лениво он сейчас протянул руку, обхватывая ей худое плечо. — Тогда, не открывай глаза. — Почему? — Эдди словно по команде сощурился. — После таких слов их ещё больше хочется открыть. — Я хочу тебя поцеловать. Можно? Слова словно вылетели из Ричи с последним выдохом, а он сам неловко застыл на кровати, сжав пальцами ткань. А сердце громко стукнулось о стенки, когда в тишине комнаты, в полной темноте, он почувствовал как зашевелились одеяла а кровать прогнулась. Он ощутил влажные и холодные губы сперва на своей щеке, и сразу двинувшиеся влево нашедшие его губы. Горячее дыхание приятно щекотало, талию обхватила ладонь Ричи, притягивая ближе. Чужой язык нежно скользил по его собственному, губы прижимались сильнее, желая сблизиться до невозможного, а во рту был приятный привкус сигарет и карамели. Он не сразу ощутил руку Ричи внизу, а та уже скользила по его бедру, очерчивая невнятные узоры, постепенно спускаясь и пожнимаясь, отчего пальцы брюнета ненароком заползали под край шорт. — Ричи, подож… а-а-х! — Каспбрак не успел договорить, когда пальцы скользнули на внутреннюю сторону, и словно задели непонятный сгусток нервов, заставляющий оторваться от поцелуя и запрокинуть голову. Однако старший, слегка приподнялся и вновь углубился в поцелуй, вжимая его голову в подушку. Эдди видел лишь очертания Ричи и в таком полумраке чувства обострились. Ему пришлось уткнуться в плечо Тозиера, когда почувствовал на своей шее лёгкий укус. А после небольшое затишье, и вот, Ричи задрал его кофту, скользя холодными пальцами по его животу к талии, вызывая волну мурашек, наполняя комнату громким вдохом, и заставляя свести ноги до боли на бёдрах старшего. — Ричи, а если Соня услышит? — Мы будем тихо. Дверь заперта, всё будет хорошо, — ответил слизеринец, шумно дыша около его уха. — Боюсь я не смогу быть тихим, если продолжишь так дразнить. — Это я то дразню, не ты ли первый начал, надев эти шортики? Ричи рассмеялся, добавляя к удивленному «что» Каспбрака, что он просто шутит. Что-то этой ночью подтолкнуло его стать ближе, и просто лежать рядом не подходило. Он хотел чувствовать его дыхание, гладить и целовать его кожу, слышать сдавленные стоны. Будто бы чувств сегодня было совсем недостаточно. — Я не буду заходить слишком далеко. — Предупредил Ричи, успокаивая ту бушующую бурю внутри Эдди, из-за которой он не мог в достаточной мере расслабиться, и до боли сжимал его плечи. Но после этих слов, хватка заметно стала слабее, и он позволил себе провести ладонью по его спине. Прогибаясь в пояснице, когда тот приспустил с него шорты. — Надеюсь, так не слишком внезапно? — он ещё раз провёл рукой по его спине, после нежно возвращаясь на талию очерчивая ребра, спускаясь вниз. — Нет. Я может тоже думал об этом, но не знал как начать. — Эдди издал смешок около его губ, плавно переходящий в стон, стоило чужой руке обхватить возбуждённый член, сразу делая несколько движений. — И у меня ничего такого нет. — О, ты думал так далеко? — он пару раз поцеловал его в шею около уха, под кожей раздаётся пульс, который он чувствовал губами. — Как насчёт следующего раза? — Да, можно будет. Слегка оттолкнув Тозиера от себя, он так же опустил руку вниз, сталкиваясь и путаясь в одежде, подушечками пальцев оглаживая низ живота, он почувствовал резинку штанов. — Можно? В темноте, где в глубине комнаты горел только один светильник, он увидел блестящие глаза Эдди, из-за того, что они были долго закрыты в них бликовал медовый оттенок, а препещущие ресницы пытались смахнуть влагу и посмотреть на него. Он не понимал, как в Эдди уживаются две личности, одна словно впервые пробующая этот мир, а вторая слишком уверенная. Хоть Эдди, скорее всего, этого даже не подозревал, но вызывал в нём новые чувства… Потому уткнувшись в волосы Эдди он ответил «Да», которое прозвучало где-то в его груди, а Эдди почувствовал только вибрацию. Спустив резинку штанов, он обхватил два возбужденных органа в ладонь, заставляя их двинуться друг к другу, прижавшись сильнее. Внизу живота тяжелело и он постепенно начал двигать рукой, пытаясь создать приятный темп для них обоих. Эдди тяжело дышал, откинув голову на подушку пытался контролировать дыхание, и это получалось, пока Ричи не приблизился к шеи. Он кожей ощутил горячее дыхание, а после влажные губы и язык, слегка грубовато втягивающие тонкую кожу. Эдди аккуратно размазывал выделившуюся жидкость, и он словно стал более чувствительным, каждое его движение заставляло сжать пальцы на ногах, чаще дышать и прогнуться. Тозиер в этот момент запустил руку ему за спину, удерживая его в талии, потянул на себя, перемещая на его колени. Но тело Эдди будто обмякло, он уткнулся в плечо, и Ричи мягко отстранил его руку, начав двигать своей уже более ускоренно. Несдержанное дыхание, которое иногда срывалось на стоны проносились около уха, Ричи чувствовал тяжесть внизу живота от каждого из них. Младший ухватился в его плечи, обнимая со спины, а его тело прошибла дрожь. — Ричи! Ммм… Тела обоих дернулись в приятной судороге, по животу и руке скользила жидкость, но пока они были не в силах шевелиться, а пытались отдышаться, наслаждаясь моментом. Пару минут спустя, Эдди опустил руку под кровать, достав оттуда коробку с салфетками. — Можешь, пожалуйста, ты? — прозвучало тихо и даже скромно. Ричи был уверен, что Каспбрак в этот момент был красный до ушей. — Ага. Ричи был не против, особенно во время того, как вытирал запачканный живот парня, ведь мог разглядеть растрёпанный вид младшего. На щеках расползся румянец, а губы налились краской от покусываний. Наверное, он не мог представить более прекрасный вид Каспбрака и теперь, однозначно, его любимый. Он сохранит его в памяти настолько долго, насколько проживёт.