Зеркало

Я продолжал искоса наблюдать за ним. Последовавшие после моего исчезновения ненормальные крики больно били по ушам, от чего, надо сказать, было достаточно не приятно, даже не смотря на то, что я уже в принципе не могу ничего чувствовать. Я ведь мёртв... Он отчаянно звал своего друга, ища в нём чего? Защиты? От меня-то? Как же противно. А неприятней всего было наблюдать за тем, как его пришедший в комнату дружок, нагло положил свою руку на его плечо. Вот был бы я живым, уже давно бы послал этого несносного Денки куда подальше от моего... сожителя. Чёрт, что же всё-таки со мной происходит? — Может сходим куда-нибудь, прогуляемся, может ещё выпьем пару рюмок чего покрепче, м? Как ты на это смотришь?,— неожиданно донеслось до моего слуха. Чего? Куда это ты собрался его вести? Он в прошлый раз еле живой приполз, после одной из таких вот посиделок! Катсуки, только попробуй согласиться! — Не, Денки, я пас. Он говорил и дальше, но я уже не особо вслушивался в его ответ, потому что мне было достаточно и того, что он всё-таки отказался. Даже в какой-то степени радовало, что не увижу его валяющего где-то у порога или, что ещё хуже, за порогом квартиры. Хоть на улице, судя по тому, как Катсуки одевается, не так уж и холодно, но всё равно почему-то переживаю за моего угрюмого сожителя. И чего это вдруг я переживаю за его здоровье? Я даже дёрнулся от того, что его ненормальный друг громко закричал. Чуть даже в слух не вскрикнул от неожиданности! Я определённо ненавижу Денки. А ещё больше ненавижу тот шум, который он создаёт вокруг себя. Наконец этот нарушитель убрался из спальни, оставляя Катсуки одного. Направляя свой взор на беловолосого, я снова непроизвольно начал его рассматривать, совсем, как сегодня ночью. Его слегка нахмуренные брови смешно подрагивали, а отрешённый взгляд навёл на определённые мысли. Думает обо мне? Скорее всего, да. Приятно. Но, видимо, думать ему всё-таки вредно, потому что буквально за одно мгновение его взгляд значительно изменился и стал каким-то напряжённым или, может быть, даже суровым, что явно проскальзывало в резко нахмуренных до самой переносицы бровях и в прищуре его глаз. Что это он там себе надумал? И снова всё разрушил надоедливый Денки. — Все же хорошо. Просто нужно избавиться от этой вещи и всё будет как раньше,— невозмутимо произнёс этот наглец. Как раньше не будет...? Что!? Что ты мелешь? Выкинуть меня хочешь!? Меня?! Я что, похож на какой-то мусор, чтобы меня выкидывать? Ну чёртов Денки, дождёшься и я сам тебя выкину отсюда, только попробуй ещё раз сказать что-то подобное. Я из последних сил сдерживал себя, чтобы не выполнить задуманное. Что-то мне не нравится, что мой сожитель ничего не ответил на подобную реплику. Что же ты задумал? Это же ведь чушь. Бред сумасшедшего. Меня нельзя выкидывать! Я не верю, что он сможет так поступить со мной... Прислушавшись к их разговору, я понял, что этот дурной, подающий отвратительные идеи, Денки, куда-то уходит. Вот и скатертью дорога! Нечего тебе тут свой бред высказывать. Обратно вернувшийся Катсуки выглядел слишком решительно и настрой у него был явно не из позитивных. Неужели ты...? Я в недоумении рассматривал его лицо, надеясь поймать его взгляд, но он так и не посмотрел на меня. Колеблешься? Решил всё-таки задуматься о последствиях? Почему же ты...? Неожиданно мой "мир" пошатнулся, от чего я, не устояв на ногах упал на отражающийся в зеркале пол, при этом хорошенько приложившись о него головой. Моё эмоциональное состояние достигло предела. И я больше не мог терпеть такого отношения к себе и тем более к своему не слишком уж презентабельному положению. Думаешь, раз я нахожусь в этом дурацком зеркале, я ничего не чувствую? Или, может быть, ты думаешь я ничего не смогу сделать? Тогда спешу тебя обрадовать, могу, ещё как могу. Пребывая не в лучшем расположении духа, я снова, при помощи своей способности, принялся разбрасывать любые попадающиеся под руку вещи, не обращая внимания куда они приземляются. Сказать, что я взбешён, значит не сказать ничего. Я в ярости. В первую очередь меня сильно зацепил и разочаровал Катсуки, который поддался влиянию своего друга и воспользовался его советом. А когда меня в очередной раз не хило так тряхануло, из-за очередного движения Катсуки, я не выдержал этого и процедил сквозь зубы: — Поставь. На. Место. На мгновение мне стало легче. Я успокоился. Выпустил пар, так сказать. Но прокрутив недавно сказанную фразу в голове, я понял, что даже не сразу узнал свой же голос. Жестокость, которая пропитала эти три на первый взгляд безобидных слова, поразила меня, от чего я неосознанно прикрыл рот ладонью. Это я сказал? Не может быть. Парень, на удивление аккуратно, действительно поставил меня на место, и после на всех порах выбежал из помещения. Я снова его испугал. На этот раз я не хотел этого. Честно! Просто мне надоело всё это и я... Сорвался. Не ожидал, что у меня голос так сильно изменится. Я же не такой, каким он меня видит или теперь стал видеть. Я, настоящий я, намного лучше, добрее, чувствительней, ранимей. Продолжить этот небольшой список можно ещё многим количеством слов, которые бы точно описывали меня, но, скорее всего, теперь это не имеет смысла, потому что он, наверняка, больше не появится в этой квартире, тем более после того, что я снова вытворил. Чёртова жизнь. Чёртова загробная жизнь. Нигде мне нет покоя.