Ошибки прошлого

      Шум, доносившийся с улицы, казалось, резал перепонки, отчего она поморщилась, устало прикрыв глаза. Фанаты, обсуждавшие очередную звезду, прибывшую на вечеринку, едва не роняли от счастья слюни на зажатые в руках блокноты и ручки для долгожданных автографов. В воздухе витал аромат духов, пафоса и денег. Милли устало вздохнула и замерла, попросив шофёра пропустить автомобиль с очередной селебрити вперёд. Шесть лет назад её персона была одной из самых узнаваемых в Голливуде, однако теперь о ней едва ли можно было найти хотя бы одну свежую новость в инстаграме. Если честно, девушка вообще сомневалась, что её кто-то вспомнит.       Она смотрела прямо перед собой, слегка приоткрыв рот, ощущая, насколько ей всё же неуютно вновь быть частью этого фальшивого мирка славы и бездушия. На ногах красовались чёрные босоножки из летней коллекции начинающего, но ещё никому не известного лондонского дизайнера, а бёдра плотно обтягивало коктейльное чёрное платье, которое Пейдж подарила ей на предыдущее Рождество. На особый случай. Милли неуверенно коснулась волос, что теперь мягкими волнами ниспадали ниже лопаток, рассеяно заправляя выбившуюся прядь за ухо.       — Ты выглядишь изумительно, — отметил сидящий рядом с ней мужчина, мягко касаясь её локтя.       Она послала ему фальшивую улыбку, стараясь выглядеть радостной и заинтересованной, однако всё, чего ей сейчас хотелось, — это сбежать обратно в Великобританию.       — Выглядеть изумительно ещё недостаточно для того, чтобы выделиться из толпы жаждущих славы начинающих старлеток, Том. — Девушка нервно передёрнула плечами и продолжила: — Мне хватило пары лет, чтобы мир забыл меня.       — Тогда мир просто слеп, раз позволил себе забыть такое сокровище. — Он наклонился к ней ближе, вдыхая приятный аромат духов актрисы, и, улыбнувшись, прошептал: — Я уже говорил тебе, насколько ты потрясающая?       — Прекрати мне льстить, — она шутливо ткнула его в бок, отворачиваясь.       Том Грин был замечательным мужчиной, и Милли честно полагала, что не заслуживает его дружбы. Они встретились на фестивале киноискусства прошлым летом, и он мигом очаровал её. Как оказалось позже, мужчина был довольно известен в узких кругах кинобизнеса, однако Милли узнала об этом не сразу. Она вообще мало что знала о современном кинематографе, пять лет назад намеренно обрубив все связи, лишь изредка позволяя себе окунуться в привычный мир того, что она любила больше всего.       Их отношения так и не продвинулись дальше статуса «друзья с особыми привилегиями», однако Браун не трудно было догадаться, что Том жаждет большего. Возможно, она бы позволила ему стать её партнёром по жизни, если бы не семейные проблемы, о которых мужчине не стоило знать. Её всё устраивало: отличный секс, общие интересы, дружба и никаких личных обязательств.       Автомобиль затормозил, и девушка в последний раз взглянула на свой макияж, любуясь проделанной работой. Безупречно. Она взяла клатч, ожидая, пока Том подаст ей руку, и грациозно вышла из машины.       В этот июльский вечер, то есть шесть лет спустя, Милли Бобби Браун, смотревшая на толпу, была ещё ярче, чем прежде. Правда, как и ожидалось, никто сразу не признал в ней ту взбалмошную особу из прошлого. Девочку, чья популярность росла просто в геометрической прогрессией и увяла так же быстро, словно нежный цветок кактуса. В её удивительных шоколадных глазах читалась вежливая заинтересованность, а точёный подбородок был слегка вздёрнут. Однако это была лишь маска, ведь внутри девушка буквально умирала от страха. Но убегать она была не намерена. Ей нужна эта роль, и она получит её во что бы то ни стало. Её семья нуждалась в этом. Больше, чем когда-либо. И если для этого ей придётся наступить себе на горло или пойти по головам, Милли сделает это.

***

      Несколько минут она разглядывала собравшихся, ожидая, пока Том договорится о встрече. Кое-кого Милли знала хорошо, но многих видела впервые. Вот и несравненная Ариана Гранде, безупречно одетая в платье от дорогущего бренда, а вон Том Хиддлстон, профиль которого, казалось, был вылеплен из камня, стоял в окружении молодых старлеток, отчаянно желающих уйти с ним этим вечером с вечеринки. Вдалеке она разглядела никогда не стареющую Эллен ДеДженерес в компании с супругой. В углу беременная Селена Гомес и её спутник, вероятнее всего муж, увлечённо болтали о светской жизни с неизвестной девушкой, облачённой в струящееся до пола платье. Она также заметила одиноко стоявшую Кристал Рид в персиковом шифоновом платье с оголённой до самой поясницы спиной. Не самый удачный выбор, если хочется чувствовать себя комфортно и непринуждённо.       Девушка поднесла бокал с шампанским к губам, отмечая разнообразие дорогих аксессуаров и всевозможных причёсок среди приглашённых. Не исключено, что никто особо не заморачивался насчёт дресс-кода, надевая то, что больше всего нравилось, либо попросту доверился выбору стилистов. Платье Милли значительно отличалось. Хоть оно и подчёркивало все прелести вылепленной с годами фигурой, но при этом выглядело достаточно простенько.       — Тебе не стоит закрывать ноги, Миллс, а уж тем более скрывать бёдра в фатине или юбках солнце-клёш.       Её сестра Пейдж была для неё лучшим дизайнером, конструируя одежду, которую Милли предпочитала вот уже добрые четыре года. Она всегда знала, что будет выгоднее смотреться на ней, что подчеркнёт достоинства и скроет недостатки. Хотя Пейдж всегда отмечала, что с такой комплекцией разве что пышного бюста не хватает, но Милли не жаловалась. Её всё устраивало.       Она вздохнула, собралась с силами и шагнула вперёд, неспешно маневрируя между гостями. Поначалу ничего не произошло, пока головы не стали медленно поворачиваться в её сторону, а зал не наполнился перешёптываниями. Её узнавали.       Не прошло и пары минут, как лицо ослепили вспышки камер, а навстречу к ней уже протискивалась скандально известная журналистка Барбара Уолдер, знакомая ей ещё с четырнадцати лет. Тогда она подпортила ей репутацию своей статьёй о том, что Милли курила травку на Kids’ Choice Awards вместе с Джейкобом Сарториусом, которого, кстати, на этом мероприятии вообще не было. Но кого это волновало? Естественно, хейтеры изрядно потрепали ей нервы в соцсетях. Барбара была безжалостна, через три года вновь опубликовав небылицу о том, что Милли уже давно не девственница и что потеряла она её всё с тем же Джейкобом. Журналистка не обошла стороной всех знакомых парней Милли, описав в красках интимную жизнь юной девушки, словно сама контролировала процесс и наблюдала со стороны за происходящим. Конечно, издание, где публиковались её статейки, было таким же сомнительным, как и репутация самой женщины, но её это не останавливало.       Осознав, что столкновение неизбежно, Милли замедлила шаг, ожидая, пока Барбара доберётся до неё. Уолдер же, поправив на ходу очки, протиснулась между двумя селебрити и наконец-то оказалась прямо напротив брюнетки, хищно улыбаясь.       — Милли! Вот так встреча! Мои глаза видят мираж, или это действительно ты?       — Здравствуй, Барбара. — Она остановилась, ища глазами Тома.       Сейчас бы она всё отдала за то, чтобы сидеть с сёстрами на диване и уплетать какую-нибудь гадость на ночь, смотря весёлую комедию или очередной трешовый ужастик.       Стараясь выглядеть естественной и непринуждённой, уповая на то, что кто-нибудь окликнет её или же вернётся Том, девушка досчитала до пяти. Заставила себя сконцентрироваться. Получалось из рук вон плохо.       — Неужели решила вернуться в кино или завела богатого любовника?       Сама не понимая, как умудрилась так легко растеряться, Милли подавила в себе внезапное желание сбежать обратно в дождливую Англию и забыть эту светскую жизнь, как сон. Осознав, что Барбара всё равно перевернёт её слова с ног на голову, девушка не спешила с ответом, тщательно обдумывая его. Устав ждать, журналистка напомнила о себе вежливым покашливанием и снабдила девушку пристальным взглядом, от которого Милли стало, мягко говоря, не по себе.       — К чему этот разговор, Барбара? Проницательности тебе не занимать, как и богатой фантазии. Какова бы ни была причина моего возвращения, ты всё равно навешаешь на уши своим читателям очередную небылицу собственного сочинения. — Она едва заметно улыбнулась, заметив краем глаза новую вспышку. — Удивляюсь только, как ваше издание не прикрыли после стольких лживых статей?       Женщина фыркнула и задумчиво посмотрела на Милли.       — Люди обожают сплетни. Согласись, чёрная слава не менее прибыльна и имеет свою привлекательность. На фоне многих молодых актрис ты всегда выглядела не самой скромной, но, тем не менее, была жутко популярной. Буду откровенна, наблюдать за тем, как ты умело манипулировала чувствами своих фанатов, при этом делая всё, что тебе вздумается, было сплошным удовольствием.       — Я любила своих фанатов. За исключением тех, кто не пытался довести меня до ручки.       Барбара даже не попыталась высказать ей своего сочувствия.       — Однако, сейчас ты всё растеряла, Милли. — Женщина заботливо дотронулась до плеча брюнетки, хищно улыбаясь. — Но по-прежнему можешь быть на высоте, если захочешь. Можешь мне не верить, но я в этом разбираюсь.       Милли насмешливо фыркнула, сделав глоток игристого напитка. Шампанское щекотало язык и туманило голову, отчего девушка решила, что ей хватит, ставя бокал на поднос проходящего мимо официанта.       — И каковы мои шансы, Барбара? — Волосы хлестнули её по щеке, когда она с раздражением уставилась на невысокую женщину с хваткой бульдога. — Если я свяжусь с твоей газетёнкой, то всё, что мне обеспечено, — это пересуды и разговоры за спиной.       — А если нет, то станешь очередной Сэди Синк, застрявшей в модельном бизнесе и снимающейся в никому ненужных независимых фильмах.       Милли было приоткрыла рот в возмущении, но так и не вымолвила ни слова, понимая, что вообще не в курсе жизни подруги и остальных людей, с которыми её некогда связывали рабочие отношения. Губы репортёрши изогнулись в победной улыбке.       — Впрочем, я едва ли пересчитаю по пальцам юных дарований твоего времени, кто сумел пробиться в Голливуд. Помяни моё слово, ты рождена производить фурор и влипать в скандалы. Не бывает настоящего прорыва без тёмной истории за плечами, Милли. Кто-то спит с продюсером, кто-то делает себе пластику. Ты же, — сказала она и окинула её любопытным взглядом, — исчезла на шесть лет.       — Мне правда нечего тебе рассказать, Барбара. — Она задумчиво покрутила кольцо на пальце.       — Разве?       Она перевела взгляд на журналистку. Ощущение, что у неё под кожей затесался клещ, мигом накрыло с головой.       — В самом деле, если тебе интересно послушать истории о просмотре фильмов, поедание сладостей и прочей ерунды, то почему бы нам не выпить по чашечке кофе в следующий понедельник?       Рот журналистки приоткрылся, глаза широко распахнулись, превратившись в чёрные лужицы дёгтя, и она звонко, искренне расхохоталась.       — Ладно! Хорошо! — Наконец успокоившись, Барбара добавила: — Ох, Милли! Ты такое наивное дитя. — Женщина полезла в клатч, выудив оттуда именную визитку. — Вот, возьми. Позвони, как будешь готова, и я гарантирую тебе, что весь мир вновь вспомнит о тебе.       — Думаю, что ей это не потребуется.       Милли выдохнула с облегчением, ощущая руки Тома у себя на плечах. Ей однозначно стало уютнее и комфортнее в его присутствии. Значительно лучше.       — Хочешь одомашнить её и обзавестись потомством, Том? Тогда ты всё делаешь правильно. Этой девушке нужен фурор, но никак не скучная жизнь жены богатенького отпрыска с бутиком на Манхэттен-стрит.       — Мы поработаем над этим. Прости, но нас ждут.       Он подтолкнул брюнетку, уводя её в сторону частных столиков.       Барбара Уолдер так и осталась стоять на месте, осознавая, что осталась ни с чем. Однако, несмотря на провал, на её лице расползлась блаженная улыбка лисы, а глаза засияли от предвкушения. Может быть, Том Грин и мечтал о спокойной славе для своей любовницы, не готовый делить её со всем миром, вот только сама Браун считала иначе. Барбара пристально уставилась на свою руку, любуясь авторскими кольцами и отсутствием визитки.

***

      Джереми Льюис вальяжно развалился на кожаном диванчике из тёмно-бордовой кожи, скрестив ноги и уперев их в основание стеклянного столика напротив. Он откровенно скучал, постукивая массивными пальцами по колену и выкуривая толстую сигару, от запаха которой у Милли начинал болеть желудок. Возле него расположился его помощник Дэниел Савари, совсем юный паренёк лет двадцати. Слегка сгорбившись, он сидел, упёршись ладонями в колени, не сводя заинтересованного взгляда с Браун и её спутника.       Пока строптивый режиссёр был занят ничегонеделанием, девушка позволила себе придирчиво осмотреть просторную комнату, где, вероятнее всего, не раз заключались крупные сделки, велись переговоры или же просто хорошо проводилось время. В одну из стен был встроен бар, дверцы которого были открыты, а на полках многоцветной радугой переливались жидкости в бесчисленных бутылках и графинах. Неоновый свет в помещении притягивал внимание, увлекая своей неестественной яркостью.       Она переключилась на самого Льюиса, про себя отмечая, что для мужчины сорока лет он был довольно привлекателен внешне. На его лице практически не было морщин, волосы модно подстрижены, а сам он излучал элегантность. И хотя мужчина славился своим непростым характером и придирчивым отношением к актёрам, что работали с ним, Милли всё равно хотела сыграть в его фильме.       Сценарий «Волевая» показался девушке трагичным, а судьба главной героини, Рози Уортингтон, — сложной и в то же время яркой. Прежде ей не доводилось играть такие роли, да и, по сути, Браун было нечем хвастаться. Однако в том, что фильм будет иметь успех, Милли почему-то не сомневалась. А если он и прогорит, она решила, что за эту роль ей не будет стыдно.       Рози — молодая спортсменка, которая переживает не лучшие времена в своей карьере. Будучи на вершине славы, она получает травму позвоночника при трагических обстоятельствах. Женщина не только теряет мужа в аварии, но ещё и тренера, который отказывается сотрудничать с ней после случившегося. Для неё и её матери-одиночки это настоящий удар, ведь с раннего возраста Рози буквально жила в зале, совершенствуя свои навыки. Благодаря своей воле к победе, она, после продолжительного курса лечения, вновь возвращается в зал. Сможет ли юная спортсменка вновь вверить свою судьбу новому тренеру — ветерану спорта Николасу Уилсону? Если у Рози шансы на победу? И так ли важна победа на ринге, как победа над самим собой?       Милли поправила подол своего платья, устраиваясь поудобнее. Несомненно, она могла бы остаться в Англии и продолжать жить, как раньше. Но в данный момент главной заботой её семьи были деньги. Возвращаться в кинематограф с помощью именитых режиссёров после скандала, который разгорелся после её ухода, не имело смысла. Джереми Льюис был идеальным вариантом, и девушка поспешила воспользоваться им как можно скорее. Казалось, что ему было откровенно плевать на репутацию своего каста, поэтому под его руководством на съёмочной площадке нередко мелькали одни из самых скандальных звёзд Голливуда.       Конечно, актриса лукавила, говоря самой себе, что это только ради нужд семьи. Она всегда хотела от жизни большего и не могла жить жизнью заурядного человека с обычной работой и стабильной зарплатой. С годами её запал несколько поугас, и она практически свыклась с ролью обычного смертного, но амбиции всё равно никуда не делись.       — Так почему я должен взять вас в фильм?       Её мысли были прерваны официальным и сухим, совсем незаинтересованным тоном Льюиса. Навык свободного общения в сфере кинобизнеса Милли утратила, и ей явно нужна была практика, поэтому девушка постаралась быть максимально обаятельной и настойчивой.       — Просто взяв меня на главную роль, мистер Льюис, вы получите джекпот и ящик Пандоры в одном лице.       Браун улыбнулась ему.       — То есть, вы сами понимаете, насколько рискованным мужчиной я должен быть, чтобы предложить вам место в моём лучшем детище с вашей репутацией? Разве я похож на больного ублюдка?       — Разве вам не плевать на репутацию и мнение общественности? — парировала актриса. — На вашем месте я бы воспринимала это как бонус к моей работе, потому что я готова работать круглосуточно. Понимаю, что с моим прошлым вам будет сложно довериться мне, но будьте уверены, что меня мало интересует что-то, помимо карьеры.       На его лице не дрогнул ни один мускул, и она занервничала.       — Милли — особенная актриса, можешь мне поверить, Джер, — вступился за неё Том.       — Это потому, что ты с ней спишь, — беззастенчиво заметил режиссёр, не утруждаясь казаться тактичным.       — Давай без этих дерзостей.       — То есть, ты не трахаешь её?       Взяв поданный бокал с виски и приподняв его в тосте, он самодовольно пригубил янтарный напиток.       — Я же просила, Том! — Повисла долгая пауза, и щёки Милли окрасились в багровый цвет.       Дело было не в том, что с годами её отношение к мужчинам сменилось с обожания на снисходительность, просто находиться в ореоле его заботы ей не хотелось. Милли хватило опыта прошлых лет, чтобы усвоить один простой урок — привязанности делают людей слабее. Девушка тяжело вздохнула, абстрагируясь от предательской совести, что так не вовремя осела в душе.       — Несмотря на то, что вы — отличный пиар ход для моего фильма, и в вас много потенциала, о котором мечтают многие пресловутые актёры Голливуда, этого недостаточно. Но… — он прервал её, даже не дав возразить. — Но я благодарен вам за всю ту шумиху, что после сегодняшнего вечера поднимется в прессе.       Она не любила чувство неконтролируемой злости. Будучи эмоциональной и очень активной в общении, британке редко приходилось чувствовать это. Конечно, он не был ничем ей обязан, но девушке понадобилось так много усилий и решимости, чтобы приехать сюда, выйти из чёртовой машины и зайти в это помещение, до краёв заполненное репортёрами, готовыми сожрать её за малейшую оплошность, а этот сукин сын даже не скрывал, что нагло использовал её в своих целях. Он даже не пытался посмотреть на неё. Надежда, которая подпитывала её уверенность в себе последний месяц, таяла, как дым, и Милли ощутила себя никем. Она будто бы стояла у подножия Олимпа, в полной мере осознавая, что сама сбросила себя с вершины.       Чувство всепоглощающего разочарования и несправедливости разливалось по её телу так быстро, что запоздалая мысль о сдержанности так и осталась на задворках сознания, а Милли, не контролируя себя, заговорила:       — Я уже и забыла, насколько расчётливым бывает Голливуд, мистер Льюис. Ваш фильм казался мне просто находкой среди того шлака сценариев, где даже не нужно напрягать мышцы лица. Мне казалось, что вам важен талант актёра, его внутренний мир, ведь при всей своей безобразности вы — человек искусства. А ещё… — она перевела дыхание, не справляясь с эмоциями, — я ошибочно полагала, что вы независимы от публики, как только получила приглашение встретиться с вами. Но знаете что?!       Она остановилась, едва не задыхаясь от негодования и чувства неприятного комка в горле, который давил на неё со страшной силой.       — Что же, милочка? Продолжайте.       На его лице было столько самодовольства, что она была готова взорваться, как бомба, однако Том вовремя схватил её за руку.       — Ты ведёшь себя непрофессионально.       — Отчего же, дай ей выговориться, Грин! — Джереми привстал с дивана, теряя всякий интерес к бренди и сигаре.       — На сегодня концерт закончен! — холодно отрезал мужчина, поспешно вытаскивая её с фарсового собеседования.

***

      На часах не было ещё и четырёх утра, когда звонкая трель телефона вырвала его из блаженного сна. Несколько секунд мужчина никак не реагировал, пока тоненькая ручка очередной любовницы, которую он подцепил на вечеринке, не хлопнула его по спине. Следом послышалась сонная просьба прекратить это издевательство, отчего мужчина едва не взвыл, проклиная надоедливое изобретение двадцать первого века. Вероятнее всего, девайс отправился бы на боковую, а именно, в беззвучный режим, если бы не имя, что высветилось на экране.       — Да.       Джереми перевернулся на спину, недовольно потирая глаза.       — Какого хрена? — Его буквально обдало ледяным голосом звонившего, отчего он резко принял сидячее положение.       — Хочу задать тебе тот же вопрос. Какого хрена ты не спишь в четыре утра? — Льюис зевнул, сонно и немного сердито добавив: — Я, кажется, просил тебя не звонить мне до конца недели.       На другом конце провода послышалась возня и недовольный женский голос, отчего молодой человек на проводе решил сменить своё месторасположение. Он же уселся поудобнее, прикуривая сигару, что валялась на прикроватной тумбе.       — Тебе известно значение слова «партнёр», Джереми?       Мужчина закатил глаза, уловив иронию в голосе собеседника. Перспектива собачиться в такую рань явно удручала.       — Мне показалось, или ты только что прыснул ядом в трубку?       — Твоё чувство юмора поражает. Долго думал над ней? — иронично заметил собеседник.       Режиссёр вынул сигару изо рта, выпуская колечко дыма в воздух, а затем ответил:       — Не дерзи мне, ясно?       — А ты прекрати устраивать кастинги за моей спиной!       Джереми Льюис был явно не из тех, кто плясал под дудку Голливуда. Как бы студийные боссы ни старались приструнить амбициозного, талантливого, но при этом скандального режиссёра, у них ничего не получалось. Когда от Джереми жаждали экшена во главе с пустоголовым красавчиком и сексапильной сильной красоткой (ну, знаете, все эти драйвовые блокбастеры про супергероев?), спасающих мир от очередного нашествия инопланетян, он снимал независимое кино о душевных качествах не принятого обществом музыканта с расстройством личности. Если от его фильмов требовали юмора, и не тонкого, а простого такого, самого обычного, чтобы попкорн вываливался изо рта от смеха, Льюис шёл против системы, беспощадно избавляясь от своих героев, заставляя критиков рыдать от восторга.       Став снимать в начале двухтысячных, молодой режиссёр долго шёл к тому, что теперь имел. Несмотря на многочисленные скандалы, участие в сомнительных проектах, зрители бурно встречали его работы, в то время как студийные боссы лишь недовольно постукивали пальцами по полированным столам, поглядывая на графики. Желание выпустить на экран побольше кассовых картин с незамысловатым сюжетом для среднестатистического зрителя превалировало над качеством, но их это явно не смущало. И что плохого в том, чтобы иметь про запас ещё одного режиссера, снимающего раз в год или реже очередную потребительскую хрень, срывающую кассы кинотеатров?       Когда Льюис начал продвигать сценарий «Волевой», студии отвернулись от него, требуя играть по их правилам.       — Американская публика не любит заумное кино! — сетовали они. — Если раньше они жаждали видеть на экранах секс и перестрелки, то теперь им подавай фильмы о супергероях с теми же перестрелками и сексом. Подумай над этим, Джереми.       Но он лишь фыркнул и показал им средний палец, подыскивая себе новых продюсеров. В конце концов, судьба свела его с братьями Бавари, известными среди киношников парочкой успешных картин. Джейк и Стивен любезно согласились запустить в производство его сценарий, но при одном условии — Льюис должен был взять под своё крыло молодого сценариста, который при этом одновременно был небезызвестным актёром в Голливуде.       — Я не работаю дуэтом, Джейк! — Он сердито стукнул ладонью по столу, недовольно поднимаясь с места.       — Мы не говорим о правах на сценарий, — бросил он. — Парень официально станет твоим помощником и будет учиться у тебя, руководя процессом съёмок. — Заметив, как на щеках режиссёра заиграли желваки, продюсер поспешил добавить: — Под твоим контролем, конечно.       — То есть, вы хотите, чтобы я вытирал сопли какому-то сосунку? — прорычал Льюис, вскакивая со стула.       — Нет, конечно! Ради Бога, нет! — Стивен вскинул ладони вверх в успокаивающем жесте. — Этот парень достаточно востребован в киноиндустрии, однако у него старомодные взгляды на искусство.       — Да какая разница! Я всегда работал сам и не собираюсь что-то менять!       Его терпение было явно на пределе, однако братья не желали уступать.       — Мы знаем, что ты получил отказ уже от четырёх студий. Ты можешь пробежаться ещё по нескольким, однако услышишь то же самое. Скорее всего, твой фильм вообще провалится в прокате, поэтому наше условие не такое уж невыполнимое. — Стивен на пару секунд задумался и всё же добавил: — Он также согласен сделать вложения в твою картину взамен на разрешение поработать с тобой. Соглашайся.       Льюис запустил пятерню в волосы, нервно расхаживая по паркету комнаты.       — Если этот сопляк попытается что-то изменить и повлиять на сценарий…       — Не попытается. Будь уверен, — усмехнулся Стивен, понимая, что добился своего, и их с братом протеже поработает в компании пусть и неблагодарного, но хорошего режиссёра.       Льюис вновь уселся на стул, ощущая себя собакой на привязи.       — И кто этот талантливый сопляк?       Стивен и Джейк Бавари обменялись долгими взглядами.       — Финн Вулфард, звезда фильмов о восьмидесятых и кумир молодёжи. И да, ему уже стукнуло двадцать пять, так что он далеко не сопляк.       Решив переместиться на балкон отеля, чтобы перекурить и не дымить в комнате, Джереми резко поднялся с постели. Накинув на себя халат, что так и остался валяться по центру спальни на ковре, он двинулся в сторону стеклянной двери в обрамлении тюлевой занавеси и атласных штор, украшенных золотистой вышивкой. По пути он пару раз зацепился за разбросанные вещи и предметы интерьера, но орать благим матом было откровенно лень.       — Ты хоть знаешь, кто такая Милли Бобби Браун, Джереми?       Он захлопнул дверь балкона и с удовольствием вдохнул свежий воздух города.       — Только не говори, что разбудил меня ради этого?       — Все газеты гудят о её возвращении в Голливуд в качестве главной героини твоего «секретного» фильма, а с вашей встречи прошло каких-то восемь часов! Барбара Уолдер всё в красках расписала в своей газетёнке.       Льюис плюхнулся в плетёное кресло, затягиваясь сигарой.       — И каков же масштаб слухов?       — Мне звонила Сара. Ей пришлось отключить телефон в офисе.       В голосе Финна Льюис не уловил прежней враждебности, только обеспокоенность.       — Я позвоню ей утром и скажу…       — Ты взял её на роль? — прервал его Вулфард с другого конца провода.       — А если и так, то что? — Режиссёр затушил сигару, засматриваясь на многоэтажные здания напротив. — Девчонка отлично работает ртом, я не смог ей отказать.       — Прекрати этот цирк и начни уже воспринимать меня всерьёз! Ты взял её на роль или нет?       Джереми Льюис задумался, ведь он и сам ещё не знал. Он немногое слышал о ней, кроме того, что она британка и «золотая девочка» начала двадцать первого столетия, подставившая канал и братьев Даффер около пяти лет назад своим внезапным исчезновением. Её семья тогда выплатила немалый штраф, разорвав контракт с сериалом и известными брендами, лицом которых на тот момент являлась Милли. Он также был наслышан о её игре и умении привлекать публику в социальных сетях. Актёрский талант девушки заслуживал отдельного внимания, ровно как и внешняя схожесть с Натали Портман, однако Джереми бы поспорил на этот счёт. Он не видел в ней того утончённого шарма, коим обладала Портман, да и по красоте Милли явно уступала. Но не по харизме. Сегодня вечером Льюис едва ли узнал в ней ту болтушку-подростка, коим она была раньше, и даже подумывал, что что-то напутал, но стоило ей разозлиться и отчитать его, как он, к своему удивлению, заинтересовался. В её тираде было столько неподдельной искренности, гнева и разочарования не только на обман, но ещё и на мир в целом, будто бы она потеряла всё, как Рози. Его озарило так внезапно, что он выронил сигару.       — Джер? — нетерпение в голосе канадца просто зашкаливало.       — Я не обязан отчитываться перед тобой, парень.       Повисло молчание.       — Хорошо, как скажешь, — сдержанно согласился Финн. — Но мой тебе совет: подумай несколько раз, прежде чем взять её. Она может быть и талантлива, а ещё чертовски убедительна в своих эмоциях, но ей ничего не стоит подставить тебя.       Разговор прервался, прежде чем Льюис успел что-то ответить.       — Вот же вездесущий Вулфард! — он крикнул в пустоту, сердито швыряя телефон на столик.       То, что кто-то вклинился в его детище со стороны, Джереми совсем не прельщало. Он бы с радостью послал мальчонку нахрен, однако не мог этого сделать в силу договора, который они заключили три месяца назад. Более того, вложения канадца позволили ему значительно расширить бюджет фильма и нанять квалифицированный персонал.       Однако ужиться и прийти к обоюдному консенсусу им так и не удалось. Не то, чтобы Джереми был из тех людей, у кого не было хороших друзей, но их количество соизмерялось цифрой не выше трёх, и то он тщательно изолировал свой дружеский круг общения от киноиндустрии. Мужчина часто сравнивал работу над фильмом со спортом, где дружить было также неприемлемо, как и проигрывать. Льюис выжимал из команды всё, что только можно и был крайне придирчив к каждому сотруднику. Конечно же он сразу ознакомился с фильмографией Финна, и она его устроила, собственно, как и актёрская игра канадца. Около месяца мужчина изучал характер подопечного, в целом слишком противного и своеобразного, но, тем не менее, любовь к искусству была у парня в крови. Они часто спорили и язвили, обсуждая рабочие моменты, не скрывали неприязни друг к другу, но при этом обоюдно уважали стремление каждого к совершенству. Пусть и тщательно это скрывая.       Их команда уже третий месяц устраивала закрытые пробы, отбирая каст с особой тщательностью и секретностью, не жалея на это времени и здоровья. Всё шло более-менее хорошо, пока дело не дошло до Рози, которую Джер браковал с завидной регулярностью. Приходившие на кастинг актрисы казались ему недостаточно убедительными либо чересчур красивыми. Продюсеры ворчали, что такими темпами они выбьются из графика, однако Льюис их не слушал. Финн же и не думал перечить ему, также понимая, что это всё не то. И хотя команда находилась в постоянном напряжении, молясь на тот день, когда Рози Уортингтон обретёт своего протеже в виде какой-нибудь достойной старлетки Голливуда, никто не смел жаловаться, продолжая работать на износ.       В итоге Джереми устал, распустив команду на некоторое время, решив уйти в отрыв, чтобы немного отдохнуть. А потом ему позвонил Том Грин и предложил увидеться. То, что он собирался привести некую Милли Бобби Браун, ровным счётом ничего для него не значило, однако Том настаивал, расписывая достоинства актрисы в радужных красках. Прочитав о ней статьи, Льюис присвистнул, настолько неоднозначным оказалось её прошлое, но на встречу согласился, зная, что на вечеринке соберётся весь бомонд. Может быть, пиар фильма привлечёт ту самую Рози Уортингтон?       Он затушил ногой сигару, шипя от неприятного ощущения.       То, что Милли Бобби Браун была бомбой замедленного действия, знал, вероятно, каждый второй в Нью-Йорке. И он мог поклясться, что её участие в фильме принесёт ему немало геморроя, однако упустить столь ценный экземпляр казалось ему просто идиотским поступком. Льюис бы хотел посмотреть на неё ещё раз и официально организовать пробы.       Мужчина набрал номер Сары, нетерпеливо постукивая пальцами по перилам.       — Джереми?       — Завтра как можно раньше позвони Тому Грину и скажи, что я бы хотел увидеться с Милли Бобби Браун ещё раз.       Он сбросил звонок, ощущая дикую усталость и желание хорошенько выспаться. В том, что она примет его предложение, Джереми не сомневался. Куда ей ещё идти с её репутацией?