Ошибки прошлого

***

      — Ты не можешь сидеть там вечно и срывать чёртовы съёмки, Милли! — Финн в который раз раздражённо ударил по двери её трейлера, но ему так никто и не открыл.       Чертыхнувшись, он устало привалился к перилам и скосил взгляд на ухмыляющегося Симмонса, которого, казалось, данная ситуация искренне забавляла.       — Не вижу ничего смешного в том, чтобы выбиться из графика, Ник, — зло бросил молодой человек, уставившись на носки своих кроссовок.       — Ты прав. — Откусив кусок яблока, которое он целенаправленно принёс для своей подопечной, мужчина продолжил: — Просто мне кажется, что это не самый удачный способ выманить принцессу из замка. Обычно нужно спеть серенаду или…       — Просто заткнись, хорошо?       В ответ мужчина лишь молча развёл руками, даже не пытаясь пререкаться. Несмотря на то, что всё это казалось ему до абсурда занятным, он бездельничал благодаря Милли уже четвёртый день. А Ник никогда не любил сидеть без дела.       — И что ты собираешься с этим делать? — через какое-то время он задал вопрос.       — Абсолютно ничего.       — A если она так и не выйдет в ближайшее время?       — Вскрою дверь, если понадобится, и надеру ей задницу! — громко крикнул канадец, намереваясь донести своё сообщение до адресата.       — А дальше заставишь сниматься под дулом пистолета?       Финн смерил Симмонса недовольным взглядом.       Ловушка, в которой он оказался за последнюю неделю, действовала ему на нервы со страшной силой. С одной стороны был непредсказуемый наставник с маниакальным желанием управлять ситуацией и заставлять людей плясать под свою дудку, а с другой — строптивая Браун, с которой его связывало общее прошлое, о чём он бы скорее предпочёл забыть. По середине, словно зажатый в тоннеле поезд, находилась его карьера режиссёра и поджимавшие их сроки. И он искренне надеялся разрешить всё это в ближайшее время с наименьшим количеством потерь для своего эго и их общего с братьями Баварии бюджета.       — Слухи уже распространились, — серьёзно произнёс Симмонс, отвлекая его от собственных мыслей. Он поприветствовал кого-то за его спиной, и Финн, обернувшись, заметил двух женщин из обслуживающего персонала, сплетничавших между собой.       — Слухи всегда будут сопутствовать таким людям, как я, Ник… — наконец-то задумчиво изрёк Вулфард, поджав губы. — Это нормально.       — Только если ты не начинающий режиссёр с единственным проектом в данной сфере за плечами. — Покачал головой мужчина. — Никому из этих людей нет дела до твоих актёрских данных и имиджа, который ты себе создал. Здесь важны другие качества: умение руководить и находить компромисс.       Финн на мгновение задумался.       На самом деле, образ самодостаточного молодого актёра со своей независимой точкой зрения — это то, чем он действительно гордился, и то, над чем упорно работал долгие годы. Конечно, он как и любой человек со своими слабостями не отличался образцовым поведением. Период бунтарства и разгульного образа жизни пришёлся как раз на момент окончания съёмок в «Очень странных делах». Со временем он пересмотрел своё отношение к некоторым реалиям жизни и научился находить грань между «можно» и «этого делать не стоит». В то время, как большинство молодых голливудских актёров прожигали свою жизнь, не стесняясь камер, Вулфард предпочитал заниматься творчеством, редко появляясь на шумных мероприятиях. Иногда он позволял себе расслабиться в компании друзей, исключительно не заинтересованных в его славе, и в постели с девушками, не устраивающих истерик после внезапного расставания. Неизменным осталось, пожалуй, только его чутьё при выборе сценариев для будущих проектов. Разноплановость, независимость и оригинальность — вот три критерия, которыми он руководствовался в данном вопросе.       С «Волевой», конечно, дела обстояли несколько иначе. Финн сделал ставку на жанр фильма и отчасти попсовость, считая, что для начала ему хватит и спортивной драмы. Не то чтобы он предвзято относился к этому жанру, просто за последнее время мир кино переживал кризис идей, отчего мало чем отличающихся друг от друга фильмов, приправленных под разными соусами, расплодилось так много, что публика просто пресытилась этим однообразием. Тем не менее, по счастливой случайности это никоим образом не касалось фильмов жанра «Спортивная драма». Их публика была готова проглотить в любом виде. Но даже несмотря на попсовость жанра, Финн был готов слепить из этого конфетку любой ценой.       — Знаешь, Ник, если для достижения хорошего результата мне придётся наступить на горло взаимоотношениям с моей командой, то я сделаю это.       — Я в этом не сомневаюсь.       — Тогда какого чёрта мы вообще говорим об этом?!       — Потому что я не меньше твоего хочу, чтобы этот фильм увидел мир!       Забросив огрызок яблока прямо в мусорную корзину, Ник, достав из кармана зубочистку и успокоившись, продолжил:       — Ты — трудоголик, Финн. Однако съёмочная площадка — это не твои фанаты, которым плевать на сам процесс. Здесь важна атмосфера и общий настрой.       Вулфард устало потёр шею.       — Дисциплина для меня более предпочтительный фактор.       Ник глубоко вздохнул и поднялся со своего места, отряхивая штанины от пыли.       — Ладно, парень. Я думаю, что ты слишком упрям, чтобы мы продолжали с тобой разговор, но я надеюсь, что ты пересмотришь своё отношение к данному вопросу и прекратишь третировать Милли.       Финн удивлённо поднял брови, стоило её имени слететь с губ Симмонса.       — Не смотри на меня так, ясно?       — Как? — насмешливо уточнил в ответ он.       — Словно я говорю чушь.       — Так и есть.       — В любом случае не советую тебе этого делать.       Проводив качка долгим взглядом и напоследок убедившись, что Браун не подаёт признаков жизни в своём трейлере, Финн спустился со ступенек.       Его кодекс поведения на съёмочной площадке действительно был жесток, но он, в отличие от Льюиса, не позволял себе выходить за его рамки, а также был не намерен идти на компромиссы со своими убеждениями. Всё, чего он хотел, — это выжать из каждого работника максимум и добиться того результата, который будет не стыдно представить публике. А если кто-то был не намерен принимать его правила, тогда им явно было не по пути.        Следующие несколько часов Финн провёл на телефоне, пытаясь договориться с местными властями о натурных съёмках на территории больницы города. Ждать ещё пару дней и уговаривать Милли выйти из своего трейлера больше не входило в его планы. В конце концов, в фильме есть не только главная героиня.

***

       Солнечные лучи пробивались сквозь белоснежные роллеты, шаловливо оставляя блики на маленьком зеркальце с изображением белокурой Рапунцель — подарок Авы на её семнадцатилетие. Подслеповато щурясь, она приподнялась и аккуратно убрала его в тумбочку, чтобы потом уткнуться носом в мягкую подушку. Браун глухо вздохнула и, вынув наушники, прислушалась — приятный голос Dua Lipa, доносящийся из столовой, не оставлял сомнений, что в трейлерном парке наступил ужин. Убедившись, что Финн больше не ломится к ней в дверь, оставив её в покое на какое-то время, она отложила чудо современной техники за ненадобностью.       — Настырный козёл! — от души крикнула девушка, тут же расслабляясь.       Её поведение едва ли можно было назвать профессиональным, но опасения из-за возможного срыва перевешивали чашу весов в сторону некомпетентности. Милли не появлялась на площадке уже несколько дней, и ровно столько же не отвечал на её настойчивые звонки Джереми. Единственное, что ей удалось от него добиться, — это двух сообщений, где он поинтересовался продуктивностью их с Вулфардом союза и просьбой написать позже, когда они достигнут обоюдного соглашения, которое, по его скромному мнению, лучше решать в горизонтальном положении.       Милли непрестанно думала об этом, не зная, как лучше выбраться из того дерьма, в которое вляпалась по воле случая и собственной неуверенной слабости. Вернуться на площадку и снять сцену под руководством Финна как ни в чём не бывало? Хороший план для человека, который страдает садомазохизмом. Поговорить с ним наедине, найти компромисс и взаимовыгодные условия? Рационально, но нереально. Финн скорее себе руку по локоть откусит, нежели откажет себе в удовольствии спустить её с небес на землю. Бойкотировать съёмки до тех пор, пока не вернётся Джереми, чтобы потом от души нажаловаться, словно маленький ребёнок? Она фыркнула, переворачиваясь на спину. Как бы обидно ей ни было, ябедничать и жаловаться Милли не любила. По крайней мере, людям, с которыми её связывали чисто профессиональные отношения.       Аккуратный стук в дверь заставил её резко вскинуть голову и напрячься всем телом, словно маленького ребёнка, услышавшего подозрительный скрежет за окном своей спальни. Глухой звук повторился, а потом ещё раз, и от этого она быстро села, с опаской вглядываясь в чей-то громоздкий силуэт, что так отчётливо просматривался за роллетами её трейлера.       — Милли? — донёсся до её ушей приглушённый голос Ника Симмонса. — Это я, Ник. Открой, пожалуйста, дверь.       Мягкий тембр мужчины вывел Браун из тупого оцепенения, и она поспешила к двери, спотыкаясь о собственные тапочки. Искренняя улыбка тотчас озарила её лицо, стоило ей увидеть воочию одного из немногочисленных людей, жаловавших её персону на этой площадке.       — Финн, по слухам, засел в трейлере ненадолго, так что натягивай свою форму и бегом на тренировку.       Девушка нахмурилась.       — Я думала, ты принёс мне еды.       — Не заслужила ещё, — сказал он строго, отчего она надулась. — А теперь тащи свою маленькую попку на стадион.

***

      Когда она прошла под старенькой вывеской «Agura Hills Stadium», Ник уже ждал её на поле, разминая ноги. Девушка неспешно плелась ему на встречу, стараясь насладиться вечерним закатом и свежим воздухом, которого, казалось, была лишена вечность, а не какие-то три дня. Признаться честно, за последние лет пять замкнутые пространства стали для неё привычными, особенно когда она хотела спрятаться от остальных на какое-то время. Но сейчас, когда Милли в корне пыталась изменить свою жизнь, перспектива вынужденного одиночества в четырёх стенах не казалась ей теперь такой уж привлекательной. Конечно, у неё были все удобства в трейлере, но ведь ничто не могло сравниться с запахом свежескошенной травы и прогретого на солнце асфальта?       — Могу немного снизить нагрузку, если, конечно, ты готова выдержать интенсивность нашей программы после короткого перерыва.       Хоть Милли и была очень рада видеть Ника, он всё равно поймал на себе её недовольный взгляд.       — Ну, хорошо. Только потом не жалуйся.       Она улыбнулась ему и, натянув спортивные перчатки, приступила к разминке.       Они делали всё по плану, останавливаясь лишь для того, чтобы попить воды и отдышаться. Разминка для разогрева мышц, прыжки на скакалке на улучшения продуктивности дыхания и укрепления ног, бег для развития выносливости, отжимания и, конечно же, её нелюбимое упражнение «Пистолет». Видимо Бог, когда создавал её, поскупился и не наградил таким важным для боксёров качеством как равновесие. Приземлившись в очередной раз на задницу, она устало привалилась спиной к земле, раскинув руки в стороны. Не прошло и пары десятка секунд, как над уже возвышался Ник, укоризненно качая головой.       — Браун, — начал он, — это откровенная халтура.       — Простите, тренер.       — Я даю тебе десять секунд, чтобы подняться.       — Не могу, тренер.       Она прищурилась и, прикрыв глаза рукой, шаловливо посмотрела на него сквозь растопыренные пальцы, улыбаясь, словно ребёнок. Ник же совсем не разделял её веселья, отчего нахмурился, мысленно перебирая в голове меры дисциплинарного взыскания, но Милли было всё равно. Ей хотелось хоть немного расслабиться после эмоционального стресса, который она пережила на днях.       — И каков твой дальнейший план? — серьёзно спросил Ник, закрывая ей большую часть неба своими плечами.       — Хотелось бы подвинуть вас, тренер, но боюсь, что надорву спину.       Он обречённо вздохнул, явно проклиная тот день, когда согласился на сотрудничество с ней, а она, блаженно вытянув ноги, засмотрелась на вечерний закат, окрасивший небо в ярко-алый цвет.       — Я серьёзно, Милли. Что ты собираешься делать дальше с ситуацией, которую умудрилась усугубить по собственной неосторожности?       Присев рядом на порядком потрёпанную временем беговую дорожку и не дождавшись от неё какого-либо ответа, он продолжил:       — Хорошо. Я задам тебе вопрос несколько иначе. Что ты собираешься делать, после того, как тебя уволят из-за несоблюдения условий контракта?       — Если честно, я ещё не думала.       Он сердито посмотрел на неё, а потом резко отвернулся, заставив её почувствовать себя виноватой.       — Хорошо. — Милли выпрямилась и села, скопировав его позу. — Я думала немного об этом. — Встретившись с его недоверчивым взглядом, она воскликнула: — Правда!       — Когда меня пригласили работать в этом фильме, я как минимум рассчитывал на взрослое поведение актёров, а не эти детские игры, в которые ты играешь с Вулфардом.       Стыд был сейчас, пожалуй, необходим, чтобы привести её в чувства, но для разрешения дилеммы ей этого было явно недостаточно, поэтому Ник, поняв, что его усилия пропадают даром, попросту отступил. Их тренировка продолжилась в молчании, если не считать безэмоциональных команд, которые сыпались на её голову весь остаток вечера. Сказать, что ей было не по себе от этого, значит попросту плюнуть в пустоту.       Позже, вдоволь наплескавшись в душе, хорошенько вымыв волосы и переодевшись в любимую пижаму, Милли расположилась на кровати с расчёской и сценарием на коленках. Она принялась штудировать ненавистную ей сцену, периодически отвлекаясь на дилемму, которую ей предстояло решить, пока её тщетные попытки не были прерваны ненавязчивой мелодией собственного смартфона. На экране высветилась фотография Пейдж, и Милли после небольшой паузы неохотно ответила, заведомо зная, что ей в который раз придётся врать сестре.       — Привет, Хрюшка. Что, снова соскучилась по мне?       На другом конце провода послышался всхлип, и Милли напряглась всем телом.       — Что случилось, Пейдж?

***

      Когда днём следующего дня Финн появился на съёмочной площадке своего первого крупного продюсируемого фильма, его обычно спокойное настроение оставляло желать лучшего. Кивая по пути каждому, кто жаждал с ним поздороваться, он размашистым шагом прошествовал в сторону мониторов, намеренно игнорируя шелестящий шёпот за спиной и любопытные взгляды, которыми молодой человек был сыт по горло за последние несколько недель. Стэн Сандерс уже занял своё почётное место у основной камеры, а его помощница в это время проверяла её исправность и готовность к работе.       — Всё готово? — быстро спросил Финн, усаживаясь в кресло и вглядываясь в изображение на экране.       — Да, только ребята забыли подравнять газон вчера. Пришлось делать это утром.       Отпив кофе из большого стакана, Стэн отодвинулся немного в сторону, позволяя Вулфарду наклониться и придирчиво всмотреться в окуляр камеры. Из-за выходки Браун они были вынуждены незапланированно переместиться на другую локацию, чтобы не терять время и деньги, и Финну попросту повезло, что мэрия города в конце концов уступила, давая добро на съёмки раньше назначенного времени. Он прищурился, проверяя наличие каждого атрибута. Фасад реального здания местной клиники для душевнобольных умело вписывался в кадр на заднем плане, ровно как и бутафорская табличка с липовым названием лечебного учреждения по правую сторону от него.       — Что там с актёрами? — быстро спросил Финн, попутно сдвигая фокус камеры немного влево. — Саймон переоделся в халат?       Стэн приподнялся с кресла, выискивая глазами палатку гримёров.       — Люси? Что там с нашим доктором? — крикнул он, отвлекая невысокую женщину лет сорока от беседы с бум-оператором.       — Почти закончили грим.       — Погода точно не испортится?       — На ближайшие сутки не должна, но на днях обещают дожди.       Когда результат махинаций с фокусом удовлетворил его запросы, Финн решительно выпрямился.       — Бернтал приехал?       Едва не подавившись кофе, Сандерс на пару секунд замер, а потом, не выдержав пристального взгляда канадца, махнул куда-то в сторону:       — Он беседует с Милли под навесом.        Новость слегка огорошила его, и первое время Вулфард попросту переваривал полученную информацию, отказываясь воспринимать происходящее. Пробормотав проклятия себе под нос, он рывком поднялся со своего места и едва не перевернул стул, на котором сидел, так некстати попавшийся ему под руку.       — Постой! Эй… — Сандерс не успел больше ничего сказать — канадец обошёл установку с камерами и направился в зону отдыха под любопытные взгляды съёмочной группы. Хорошо, что навес для желающих передохнуть находился немного в отдалении от места съёмок, не позволяя толпе любопытных зевак насладиться шоу из первого ряда.       Он уговаривал себя успокоиться, прокручивал в голове нравоучения матери об этикете и уважении к женскому полу, но при мысли о Браун, спокойно заявившейся на съёмку после трёх дней намеренного отсутствия, скулы предательски сводило от ярости.       Финн не любил неконтролируемые ситуации. Будучи от природы страшным педантом, Вулфард планировал всё до мелочей, заранее просчитывая ходы наперёд. Он словно играл в квест, конечной целью которого была безоговорочная победа и приз в виде гордости самим собой. А Милли… Милли была в этой игре смутьяном, человеком, который сбивал с пути и путал ему все карты, мешая достичь заветной цели.       Чёрт возьми, как можно быть такой безответственной и самоуверенной в собственной безнаказанности? Ещё минуту назад он готов был забыть о ней хоть на пару часов, чтобы снять пару сцен без её участия, но даже это она успела испортить, появившись на площадке будто из воздуха.       Он заметил их почти сразу. Как и говорил Сандерс, они сидели под брезентовым тентом и вели оживлённую беседу, словно старые знакомые, не видевшие друг друга вечность. Финн не знал, что его раздражало больше — то, что Браун как ни в чём не бывало предавалась веселью, в то время как он изводил себя мыслями о возможных издержках, связанных с фильмом, или же что ей было плевать на его авторитет, ведь она даже не соизволила предупредить его о своём возвращении. Задержавшись на долю секунды, чтобы поприветствовать Джима, фотографа их съёмочной площадки, он буквально подлетел к «сладкой парочке».       — Прекрасный день для съёмок, не правда ли? — заметил он, медленно кладя руку на спинку стула своей давней подруги, что сидела к нему спиной. Заметив, как Браун вздрогнула при звуке его голоса, Финн поддался вперёд и потянулся к Джону для рукопожатия.       — А я думал, что Финн Вулфард — слишком занятой человек, чтобы проводить своё время в зоне отдыха, — сказал в ответ мужчина, приветливо улыбаясь.       — Вы правы, — решительно произнёс Финн, уверенно кладя уже вторую руку на спинку стула. — Не люблю тратить своё время впустую, особенно если от этого страдают мои финансы.       Милли была готова провалиться сквозь землю, но, не желая терять достоинство в глазах Бернтала, постаралась выглядеть расслабленной.       — Я так понимаю, меня все ждут? — отозвался мужчина, готовый встать со своего стула.       — Совершенно верно.       — Тогда я вынужден вас покинуть, Милли, — он улыбнулся ей и поднялся. — Но мы с вами обязательно продолжим разговор о ваших детских выходках позже.       — Договорились, мистер Бернтал.       По-отечески потрепав Браун по голове, он направился на площадку, насвистывая по пути какую-то мелодию,.       Финн тоже собирался вернуться на своё рабочее место, когда Милли, соскочив с раскладного стула и догнав его, ухватилась за его предплечье.       — Подожди!       Он несколько опешил от такого жеста, но заставил себя обернуться, чтобы в следующий момент нахмурится при виде её тонкой ручки, сжимавшей его рубашку слишком сильно. Непрошеные воспоминания вихрем пронеслись в голове, и Финн, желая избавиться от этого чувства, весьма красноречиво посмотрел на неё, словно она перешла границы дозволенного.       — Слушай, — неуверенно начала она, опустив руку и тут же обнимая себя за плечи, — я вновь готова попробовать сыграть ту сцену и…       — Я не готов! — сердито прервал её Финн прежде, чем она могла бы закончить предложение. — Поэтому возвращайся в свой трейлер.       Разговаривать с ней не хотелось. Хотелось накричать и послать ко всем чертям, но он сдержался, мотивируя себя тем, что тратить на Браун свои нервы — слишком расточительно. Уйти от разговора сейчас и заняться ею позже — вот что было у него в приоритете, но Милли, видимо, придерживалась другого мнения на этот счёт.       — Я понимаю, что поступила опрометчиво, закрывшись в трейлере на несколько дней, но и ты не подарок, — быстро затараторила девушка, видимо, опасаясь, что он не станет её слушать. Собственно это Финн и собирался делать.       — В самом деле?       Его насмешливый тон ей не понравился, но она не подала виду.       — Мне нужна была эта передышка, особенно после того, что ты мне сказал.       Он сделал шаг в сторону от неё, а потом и вовсе собрался уйти, оставив её ни с чем. Милли была задета до глубины души.       — Ты не можешь снимать фильм без меня, — нагло заявила она, преследуя его по пятам. — По крайней мере, это нелогично.       — Твоя правда, — равнодушно заметил он, дав знак Саймону Стивенсону пройти на место съёмок. — Фильм без главной героини как машина без колёс.       — Прекрати издеваться, пожалуйста.       Он, не высказав должного внимания её словам, продолжил раздавать указания персоналу и следовать к камере, в то время как её гордость была готова разлететься в клочья. Едва поспевая за его широким шагом, она чувствовала себя надоедливой девчонкой, раздающей листовки в переходе.       — Мы оба виноваты, но я хочу всё забыть и просто работать, — мирно предложила она, игнорируя насмешливые взгляды, сыпавшиеся на их головы со всех сторон. — Давай поговорим всего минуту?       Финн остановился, но лишь для того, чтобы окинуть строгим взглядом островок зелёного газона напротив клиники, а не уделить ей хоть каплю своего внимания. И всё, что ей оставалось, — это послушно ждать рядом, потому что в данной игре она была в меньшинстве.       Вчерашний звонок от Пейдж перевернул всё с ног на голову. Она и думать забыла о своей забастовке и гордости, ведь на кону было нечто большее — здоровье её маленькой кузины. Формально Ханна и Милли не были друг другу кровными родственниками, ведь Шарлота, мать девочки и по совместительству кузина её отца, удочерила её совсем малышкой. Будучи от природы слишком своенравной женщиной, она так и не смогла обрести своё счастье в виде мужа и собственных детей, как, например отец самой Милли, женившийся на её матери в столь юном возрасте. Шарлота не очень жаловала Роберта Брауна, считая его скупым на эмоции диктатором и закоренелым эгоистом, но вот в детях его семьи эта женщина души не чаяла. Особенно она была очарована юной Милли, ведь та своим упорством и любовью к жизни напоминала ей саму себя. Конечно же, Шарлота не смогла отказать любимой племяннице, когда та появилась на пороге её дома дождливым мартовским вечером и попросила помощи. Именно она защищала Милли от её отца, пытаясь вразумить упрямого Роберта всеми правдами и неправдами, уговаривая простить дочь и принять обратно. Когда женщина внезапно умерла пару лет назад от сердечного приступа, оставив сёстрам Браун в наследство свой дом, Пейдж не смогла бросить белокурую девчушку на произвол судьбы и удочерила десятилетнюю Ханну после долгих судебных разбирательств. Вот только судьба была не шибко милосердна к ним даже после такого поступка, год назад наградив девочку проблемами со здоровьем. Именно тогда Милли, съехавшая на тот момент в Нью Йорк к Тому, окончательно решилась вернуться в индустрию кино и помочь своей новоиспечённой семье во что бы то ни стало.       Она нетерпеливо ждала, переминаясь с ноги на ногу, пока Финн руководил съёмочным процессом и упорно её игнорировал.       — Мы можем начать завтра или послезавтра, — не выдержав, сказала она. — Я готова сыграть так, как тебе нужно.       — Конечно, готова. — Он обошёл её сзади, ещё раз проверяя каждую деталь кадра. — Вот только ты пропустила свою очередь, так что теперь тебе придётся подождать, пока студия не взыщет положенный штраф из твоей зарплаты.       — Какой ещё штраф? — Она потрясённо глянула на него, невинно хлопая своими карими глазами. — Справедливости ради, ты тоже виноват в произошедшем.       Финн посмотрел на неё отсутствующим взглядом, а потом, не стесняясь никого вокруг, медленно поднял руку и схватил её за подбородок.       — В отличие от тебя, милая, я на съёмки явился, — угрожающе тихо произнёс он. — Поэтому давай разберёмся с тобой попозже? — Финн наклонился ближе. — А теперь иди в свой трейлер, предавайся грусти или обижайся сколько тебе влезет, пока я поработаю со взрослыми актёрами, не размазывающими сопли по лицу каждый раз, когда кто-то задел их нежные чувства.       После того, как Финн ушёл, Милли ещё некоторое время неподвижно стояла на месте, переваривая его слова. Она не знала, что ей делать и что чувствовать, ведь всё, что он сказал, было правдой. Пусть неприятной, в какой-то мере жестокой, но правдой. Он всегда был прав, но даже сейчас, когда она больше ничего к нему не чувствовала, это было для неё слишком.

***

      Финн не видел Милли ещё целых два дня. Казалось, что Браун и вовсе не была частью фильма, и если бы не Ник, шествующий каждое утро мимо его трейлера в сторону стадиона, он бы даже засомневался, что она вообще находится в трейлерном парке. Натурные съёмки захлестнули его с головой, отчего молодой человек полностью погрузился в процесс, не замечая ничего и никого вокруг. Обычно дождливая ноябрьская погода смилостивилась, и им удалось отснять несколько сцен на фоне госпиталя, а также три сцены внутри него. Теперь съёмочная группа планировала вновь вернуться в павильон, чтобы продолжить работу над сложными фрагментами, требующих полного уединения. Часть локаций давно была готова, ровно как и съёмочная группа, приободрившаяся прекрасным настроением своего непосредственного руководителя. Оставалось дело за малым — вернуть главную актрису на съёмки.       Их последний разговор был далёк от понимания «дружеский», а его самого всё ещё одолевала ярость при мысли о её выходке. Тем не менее он понимал, что всё это только во благо, ведь Браун давно пора было сместить центр вселенной в сторону от своего затылка и научится думать о последствиях.       Часы показывали девять двадцать, когда Финн, захлопнув изрядно потрепанный сценарий, поднялся со стула, чтобы пройти к выходу из трейлера. Натянув на плечи ветровку и положив в карман ключи, он вышел на улицу, ёжась от прохладного ветра и моросящего дождя. Если бы не его природная привычка доводить порученные дела до конца, Вулфард бы с большей охотой провёл его в компании какой-нибудь старенькой комедии или Бауэрс, готовой потрахаться в любое время дня и ночи.       Стоило ему сойти с лестницы, как ноги тотчас же утонули в мокрой траве, а аромат дождя заполонил лёгкие. Ноябрьский вечер пестрил запахом сырости, земли и эфирных масел, и он с упоением втягивал носом воздух, всё дальше отдаляясь от своего временного прибежища.       Трейлер Милли находился на самой окраине трейлерного парка, чуть поодаль от остальных, не образуя привычную параллель с каким-нибудь из других домиков на колёсах. Была ли это прихоть Джереми или же самой Милли, он понятия не имел, но то, что она держалась особняком ото всех, было понятно даже слепому. Быстро взбежав по ступенькам и попутно прикрывая голову от холодных капель, он нетерпеливо постучал. Ему не открыли ни через минуту, ни через две, и Финн бы ушёл ни с чем, если бы не вспомнил о беспечной привычке Браун оставлять дверь незапертой. И если раньше во времена съёмок «Очень странных дел» её трейлер находился рядом с трейлером Ноа, то сейчас, когда она расположилась вдалеке от остальных, не закрывать дверь на ключ было крайне неразумно с её стороны.       Милли в помещении по обыкновению не оказалось, зато обнаружился её телефон, осиротело валявшийся на тумбочке, и брошенная впопыхах одежда. Решив, что у них и так в запасе есть неприятная история со взломом, Финн подошёл к её кровати и протянул руку к блокноту, чтобы оставить Браун записку, тем самым избавляя себя от излишних разъяснений и встречи с ней. Номера её телефона у него всё равно не было, поэтому он, включив ночник и вырвав чистый лист, принялся записывать время и место съёмок на утро. Он почти закончил, старательно выводя «P.S.», когда экран телефона неожиданно моргнул, услужливо извещая его о новом сообщении. Финн не имел привычки совать нос не в свои дела, а уж тем более гнусно рыться в чужих сообщениях, но сегодня судьба сыграла с ним злую шутку, посвятив его в то, что вероятнее всего, его совсем не касалось. По воле случая, совсем не специально, глаза выхватили всего несколько слов «Ханне», «операция», «оплатила часть», «страховка не покр.», прежде чем экран погас.       Он нахмурился и принялся машинально сворачивать записку, проклиная себя за то, что дотянул до последнего и не пришёл раньше.       — Какого чёрта ты роешься в моём трейлере?       От звука голоса Браун и сквозившего в нём напряжения, Финн машинально выпрямился, непонимающе глянув в её сторону. Она застыла у входа, ошеломленно уставившись на злополучную записку, которую он так и не удосужился выпустить из рук и, казалось, была растеряна не меньше него самого.       — Оставляю тебе послание с угрозами? — отчего-то мрачно пошутил он в ответ, однако его шутка, судя по всему, так и не произвела на неё должного впечатления. — На самом деле я собирался угрожать тебе лишь в последней строчке, потому что ты по обыкновению бросаешь трейлер без присмотра и не закрываешь дверь, но… — уже более серьёзно добавил Вулфард, предусмотрительно отступив в сторону на шаг от «места преступления». Поняв, что это мало что изменило, он, цокнув языком, раздражённо продолжил: — Хватит смотреть на меня как на похитителя невинных женщин!       — Я не смотрю.       — Тебе зеркало дать?       Их взгляды встретились, и Милли с трудом подавила желание высказать всё то, что она думала по поводу его вечерних визитов без разрешения.       — Обычно я закрываю, просто сегодня кое-что забыла на поле.       — Кое-что или кого-то?       Милли тут же вспыхнула, ощущая, как едкий комментарий уже готов сорваться с её губ, но, немного подумав, она решила не отвечать на его оскорбление. Вместо этого она продолжила хранить молчание, уповая на то, что Финн поймёт её намёк и сам уйдёт, избавив её от своего общества.       — Значит, тебе нужны деньги? — без лишних любезностей после некоторой паузы задал вопрос он.       — С чего ты взял?       Увидев, как её собеседник иронично приподнял брови, как будто услышал что-то очень забавное, она напряглась от недоброго предчувствия. Неужели он читал её сообщения?       — Ханна, — произнёс Финн с видимой расстановкой, сверля её заинтересованным взглядом, и Милли мгновенно ощетинилась.       — Это не твоё дело!       — Ты так считаешь?       — Определённо!       — Просто ты живёшь с Пейдж и этой…       — Я живу одна!       — И никого не пригрела под боком?       — Тебя, я посмотрю, слишком волнует моя личная жизнь.       — У меня лишь дружеский интерес, Милли-пай. Не обольщайся, — бросил он, присаживаясь на край её кровати. — Старые друзья ведь должны помогать друг другу, разве не так?       — Друзья должны помогать друг другу, ты прав!       Она нахмурилась, наблюдая, как взгляд Вулфарда нагло прошёлся по интерьеру её трейлера и остановился на прикроватной тумбе, лениво рассматривая название книги, которую она всё никак не могла дочитать. Ей вдруг стало до одурения неуютно, словно Финн залез ей под кожу, вторгся в её личное пространство, подобно клещу-кровопийце, которого не ждали.       — Что-то ты сегодня сама не своя, Браун. Неужели наша светлая детская дружба для тебя ничего не значила?       — Ровно столько, сколько для тебя беспокойство о моей семье.       — Мы с Авой неплохо ладили, знаешь ли.       Не в силах справиться с тоской при упоминании имени младшей сестры, которую она видела в последний раз слишком давно, Милли отвернулась и, подойдя к раковине, налила себе кружку воды. В тот день по её лицу струились слёзы, а Ава пыталась утешить её, считая, что Милли расстроена из-за испорченной косметики, которую она взяла без спроса. Если бы только эта маленькая обезьянка знала, что они видятся в последний раз.       — Но это никак не распространялось на твоего тирана отца и его младшей копии. Не такой влиятельной, но не менее дерьмовой.       — Как и я, — горько заключила она, прекрасно зная, к чему он клонит.       Милли была настолько расстроена, что не заметила, как Финн встал со своего места и незаметно подошёл сзади, останавливаясь близко к ней.       — Ты же знаешь, что нет, — спокойно возразил он, и от этих слов ей, к своему стыду, стало немного легче. — Правда, играть на публику ты всё же научилась знатно.       Плечи её поникли, а слабый проблеск надежды быстро угас, не успевая разгореться в сердце. Она слишком устала, чтобы продолжать пререкаться с ним, к тому же ей всё равно нечего было противопоставить ему в данном вопросе в защиту своего отца и брата. Нравилось ей это или нет, но её семья была далека от идеала, а их отношения скорее походили на контракт, нежели на что-то нормальное, с признаками любви. Милли бы всё отдала, чтобы её родители заботились о ней так же, как в своё время Эрик и Мэри Вудфард заботились о своих сыновьях, любя их всем сердцем.       — Ты что-то ещё хотел, Финн? — с лёгкой грустью спросила она, неохотно поворачиваясь.       Финн внимательно посмотрел ей в глаза, явно намереваясь сказать это что-то, но потом, после недолгого колебания, резко передумал:       — Пожалуй, на сегодня хватит.       Сунув ей в руку мятую записку с инструкциями на завтрашний день, он обошёл её и вышел на улицу под промозглый дождь. Захлопнув за собой дверь и спустившись со ступенек, молодой человек быстрым шагом направился в свой трейлер, пытаясь забыть ту самую бурю эмоций, что успел разглядеть на лице Браун. Грусть, отчаяние, боль и чёртова надежда на то, что хоть кто-то принесёт ей облегчение. И этим кто-то определённо был он.       Глупая, наивная дурочка.       Он больше не купится на это.       Никогда!