Кто я для тебя?

Три дня пролетели как один. Джек каждый вечер приходил в студию, и они репетировали. Сначала он просто сидел и слушал, но потом Бруклин настоял, чтобы он спел хотя бы один куплет на "Perfect" Эда Ширана. Энди сначала скептически поджал губы, но когда голос Джека разнёсся по студии, его брови полезли вверх. — Чёрт возьми, — выдохнул он, когда песня закончилась. — Откуда ты его взял, Брук? — Я же говорил, — ухмыльнулся блондин, и в его глазах сверкнула гордость. Рай не разделял всеобщего энтузиазма. Он молчал, стоя в углу, и исподлобья смотрел на Джека. Шатен чувствовал этот взгляд на себе, и от него по коже пробегали мурашки. В четверг, за день до концерта, они остались вдвоём. Майки уехал по делам, Энди задержался на другом проекте, а Рай, бросив короткое «я занят», покинул студию первым. — Он что, ревнует меня? — спросил Джек, когда дверь за Раем закрылась. Бруклин оторвался от пульта и посмотрел на шатена: — Ага. Он раньше считал, что «золотое сочетание» — это я и он. А теперь я привёл тебя. — Брук… — начал Джек, но блондин вдруг встал и подошёл к нему вплотную. — Слушай, завтра концерт. Я знаю, что ты боишься, — его голос стал тихим и серьёзным. — Но я буду рядом. На сцене я не отойду от тебя ни на шаг. И если вдруг испугаешься — просто смотри на меня. Договорились? Джек сглотнул. Расстояние между ними было слишком маленьким. Он чувствовал запах парфюма Бруклина, слышал его дыхание. Сердце билось где-то в горле. — Договорились, — выдохнул он, боясь пошевелиться. Бруклин протянул руку и легонько коснулся его щеки. Кожа под его пальцами горела. — Джек, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Ты для меня уже давно не просто «парень из парка». Ты… Он не договорил. Дверь резко распахнулась, и в студию ворвался Майки, что-то весело крича: — Эй, я забыл наушники! Ой! — он замер, увидев их почти соприкасающиеся лица. — Я, э-э, помешал? Бруклин резко отстранился. Джек почувствовал, как воздух покидает лёгкие. Щёки горели. — Нет, всё нормально, — выдохнул Бруклин, пряча руки в карманы. — Мы просто… репетировали. Майки хитро улыбнулся и, схватив наушники, выскользнул за дверь: — Ну-ну, репетировали. Я ничего не видел! Они остались вдвоём в повисшей тишине. Джек чувствовал, как колотится сердце. Он поднял глаза на Бруклина, и тот встретился с ним взглядом. В его глазах горело что-то, что заставляло шатена забыть о том, как дышать. — Брук, — почти беззвучно произнёс он. — А что ты хотел сказать? Блондин улыбнулся, но в этой улыбке было столько тепла и одновременно неуверенности, что у Джека защемило в груди. — Это после концерта, — прошептал он. — Я скажу тебе после концерта. Обещаю.