Я жду твоих демонов в гости

Всю следующую неделю Ваня игнорировал Андрея. Не то, чтобы тот ему писал или еще как-то пытался выйти на связь. Нет, он просто игнорировал сам факт существования Пиро. Старался не думать о нём, а если сознание и подкидывало яркие образы, то просто уверял себя, что это был сон. Что этот человек просто вымысел его больной фантазии. Что всё это – проделки Охры. А когда Рудбой случайно видел то его песни, то твиты, — бесился невозможно. Потому что тогда построенная иллюзия рушилась, и прекрасный незнакомец из сна становился обычным человеком. На самом деле, Евстигнеев знал, что жёстко наёбывает себя. Ладно, мысли он смог забить работой, которая так кстати подвернулась. Подменить в баре друга — отличное занятие. Почти. Сильно напрягало то, что шанс набухаться в конце каждой смены был критически велик, а там и до пьяных сообщений Андрею недалеко. Но это не было самым страшным. Пугало другое — во время отсоса он думал совсем не о старательной девочке, сидящей между его ног. Не о том, как член входит ей в узкое горло. И даже не о том, как он кончает ей на лицо, смешивая сперму и косметику. А Ваня, между прочим, сначала пытался представить вместо Пиро девушку, закрыть глаза, чтоб полностью окунуться в фантазии, но, сука, в голове был только мысль о том, что невнятные звуки, произносимые Андреем – ебаное искусство. И вот это было уже совсем дико. Крайней точкой. И тогда появился Охра, так же внезапно, как и исчез. Ваня был несказанно рад снова ощущать себя не одним в этом мире, на радостях даже напиться хотел, а потом понял, что опять не сможет это сделать. Но оно и к лучшему — в баре уже не было страшно вливать в себя алкоголь после тяжелой смены. Всё равно он знал, что сознание останется чистым, а дел, за которые ему потом будет очень стыдно, он не натворит. Самостоятельный монстр продолжал жить своей жизнью, будто не исчезал вовсе. И это как-то подбешивало. Рудбой-то думал, что когда Охра явится, то всё сразу встанет на свои места, но нихуя не прояснялось. Поэтому одним дождливым вечером информацию пришлось буквально вытягивать клешнями. Оказалось, что свалил он с того парка потому, что желание сожрать Андрея было слишком сильное, и справиться с ним Охра уже не мог. На вопрос, нахуя ему, собственно, Пиро, и зачем он перед ним пару раз появлялся, он тактично молчал, а потом соскакивал с темы. Сказал лишь, что не хотел убивать второго чувака, но просто была драка, энергии выбрасывалось слишком много, она заполнила буквально каждый уголок парка, и противостоять Охра не мог. А так, вообще, без ведома Вани он никогда никого не жрал. Верилось в это слабо, но для приличия Евстигнеев поверил. Хотя, о каком, блять, приличии можно говорить с монстром, который буквально питается эмоциями людей? Дальше история не была такой интересной, Охра бродил в зеркалах, набираясь сил, изредка смотрел за Ваней, но самого себя сделал невидимым. В реальности же ему просто сил не хватало отражаться в каждой зеркальной поверхности и при этом быть видным простым людям. Благодаря Охре Рудбой подзабыл, или, скорее, подзабил на нешуточный интерес к Андрею. Почему-то вопрос о своей ориентации он не ставил. Ну, встало у него один раз на пацана, так это под алкоголем было, и вообще, не считается. Как Ваня оказался в инстаграме Пиро, он уже не помнил. Лазил в инсте, у кого-то на фотке был отмечен Андрей — и вот он уже смотрел новую сторис. На первый взгляд она казалась совершенно обычной, но взгляд уверенно зацепился за одну мелкую деталь — укусы на шее. Точь-в-точь такие, как Охра оставляет на своих жертвах. И Рудбой в жизни бы не поверил, что бывают такие совпадения. Стена, построенная им же самим за неделю, обрушилась, как спичечный домик. Похуй стало как-то на неловкость, на то, что скорее всего крышу опять сорвет, когда они увидятся. Просто надо было знать. "приедь, пожалуйста" Выглядело это как жалобная просьба, мимолетная надежда, что Пиро всё же не похуй. Ваня так в мыслях витал и надеялся на лучшее, будто благородную даму к себе звал, а не вечно пьяного рэпера. Поэтому, не получив через пару минут ответ, он добавил: "это срочно" Сообщения отметились прочитанными, а ответ не пришёл. И Евстигнеев начал думать, где же он проебался. Очевидно, игнорить кого-то после того, как вы подрочили друг другу – хуёвая затея. И шансов на положительный исход было критически мало. Телефон опять подсунул ту самую фотку Андрея, с укусом на плече. И почему этот укус был похож на отметины. Отметины, которые Охра обычно оставляет на жертвах. Эта мысль накрыла, как лавина. Поглотила все здравые домыслы, и теперь Ваня безуспешно пытался позвать самостоятельного монстра, который, конечно же, в самые нужные моменты затихал. Необходимо было разобраться. Звонок в дверь раздался внезапно. Настолько, что Рудбой даже подумать не успел, кого же могло принести, как раздался второй звонок. За дверью, на удивление, стоял Пиро. Вот так, не предупреждая, что он всё-таки приедет, появился на пороге. И, к тому же, абсолютно трезвый, что было несказанной редкостью. — Привет, — сразу стушевавшись, неловко пробормотал Ваня. А гостя, кажется, не смущало ничего. Нужно было поговорить о том, что вообще между ними происходит, о том отсосе, да и ещё много, о чем можно было бы, в конце концов, узнать, что делал с ним Охра, но Рудбой будто дар речи потерял. Все слова, заготовленные фразы, вылетели из головы, и теперь там гулял ветер. И всем, что он смог выдавить из себя, было: — У тебя разные глаза. Ваня действительно не замечал до этого. И это не удивительно, потому что виделись они в довольно экстремальных условиях, в которых было не до рассматривания глаз. А тут, считай впервые при нормальном освещении. И трезвыми, да. Андрей смотрел на него, как на идиота. Конечно, сам позвал, ничерта толком не объяснив, сейчас стоит, и говорит чушь про глаза – не так ведут себя гостеприимные люди. Замешкавшись на секунду, Пиро, будто словив нужную волну, улыбнулся слишком мягко. Слишком интимно, блять. И этого хватило. Хватило, чтобы осознать, что да, его хочется поцеловать и без алкоголя, да что там, его просто хочется. Помедлив пару секунд, Рудбой сгрёб его в охапку, прямо в куртке и мокрых от мерзкой слякоти кроссовках. Андрей даже против не был. Отвечал охотно, перемешивая запах промозглой уличной слякоти с ароматом домашнего уюта. Куртка уже валялась на полу, байка где-то рядом, а майка стянулась на одно плечо, обнажая второе. И тогда Ваня вспомнил, зачем он вообще звал Пиро к себе. Чтобы засосать тоже, конечно, но в этом было себе признаться намного сложнее, чем прикрываться интересом. Только вот уже не хотелось. Когда татуированные пальцы прошлись по недавней ране, Андрей вздрогнул. Видимо, совсем не ожидал. А потом вопросительный взгляд Рудбоя обратился на него. Вместе с попутным вопросом: — Откуда это? Пиро уставился в ответ недоумевающе. Хотел было попятиться, но Ваня держал крепко. — Да ну, — поразмышляв пару секунд, неверяще произнес Андрей, — Да ну нахуй. Быть такого не может. Охра тебе не говорил? — О чем, блять, не говорил, — медленно процедил Евстигнеев. Казаться полным дураком не хотелось, но, кажется, именно им он и был. А ещё стремнее было от того, что первоначальная теория подтверждалась. Отметины ему Охра поставил. Охра мелькнул в зеркале, стоящем в прихожей, а потом произошло странное. Зеркало затрещало так, что, Ваня мог поклясться, готово было рассыпаться на тысячу мелких осколков. В ушах звенело, а голову, будто несчастное зеркало, разрывали на части. И тогда он увидел ЕГО. Охру, стоящего прямо перед ним. Настоящего Охру, не использующего чужое тело, не смотрящего из зеркала. Вживую он выглядел еще более устрашающим. Клыкастая улыбка светилась, хоть в прихожей темно не было. Окутываемый черным дымом, он шагнул вперед, протягивая руку, и сказал: — Ну привет, Ваня. Рудбой стоял, не веря своим глазам. Потому что быть такого не могло. Не в этой реальности. Сколько раз Охра говорил ему, что не может перешагнуть в своем обличии в этот мир, сколько раз пытался сделать это. И сколько раз жалел, что не может обрести настоящий облик. И теперь самостоятельный монстр стоял перед ним. Они не говорили вслух. Охра умело считывал Ванины мысли, уж привык за столько-то лет. А свои слова доносил беззвучно, шёпотом проносясь в голове. "я недавно научился" "после того, как вернулся" "и да, мы ебались" От последней фразы Ваня аж поперхнулся. У него, блять, даже в самых диких вариантах развития событий не было такой мысли. — Ты охуел? — уже не зная, к кому обращается, то ли к Охре, то ли к Андрею, гневно прошептал Рудбой. Заметив с каким озадаченным ебалом стоял Пиро, который явно не ожидал увидеть разборки демона и его носителя, Охра поспешил объясниться: "он думал, что ты знаешь" "и не против" Видимо, слышали эту фразу все, потому что Андрей кивнул, тоже пытаясь осмыслить ситуацию. В воздухе витало то, что так легко можно было распознать как напряжение. Но Охра был бы не Охрой, если бы не любил любую ситуацию обернуть в свою пользу. Даже такую ебанутую, как эта. Даже находясь вне Рудбоя, он всё равно мог управлять им. И не только им. Ваня уже не помнил, как оказался на кровати, полностью голым. Будто его выключили на пару минут, и включили снова уже здесь, в спальне. Андрей, блять, сидел между Ваниных ног, тоже голый, и тоже явно до этого момента не смыслящий, что делает. И отсасывал. Так, сука, как в прошлый раз. А за ним сидел Охра. Единственный, кто знал, что происходит. По чьей вине это вообще происходило. Сидел, и весело улыбался своими светящимися клыками. Расплывчатые до этого руки монстра обретали реальное очертание, и совсем недвусмысленно лапали Андрея. Тот, кажется, был не против. Или, скорее, Охра не полностью убрал свое влияние над ними. Они могли смотреть, осознавать, чувствовать, что их тела делают друг с другом. Но убежать не могли. Поэтому, блять, ладно, Ваня решил поиграть в эту игру, изменяя правила. Пошевелиться он все-таки смог. Конечно, не без помощи уже точно самостоятельного монстра. И первым делом не сбежал, нет. Знал, что это бессмысленно, что Охра затеял эту игру и не остановится, пока не получит того, чего желает. Рудбой притянул руку к лицу Андрея, прошёлся по губам, только что неосознанно сосавшим его член, и скользнул ниже, под подбородок, поднимая его вверх. В глазах была абсолютная похоть, ни намека на ясную мысль, и это тоже явно были проделки Охры. Целовались они медленно, глубоко, слишком показательно. Ваня будто пытался этим сказать, что нихуя не собирается делить Пиро с ним. Охра, тем временем, прислонившись черной грудью к спине Андрея, оставлял клыкастые засосы на сильно выделяющихся ключицах, которые, к тому же, были усеяны незажившими ранками от прошлых посягательств клыкастой пасти. А пальцы, истекающие смазкой, плавными движениями входили в податливое тело. Ваня думал, что не хочет смотреть на это. Но как только увидел — оторваться было невозможно. Длинные чёрные пальцы с когтями медленно скользили по стенкам ануса, но так аккуратно, совсем не царапая нежную кожу, а вокруг витал дым. Пиро уже не просто стонал — жалобно всхлипывал. На особо глубоких толчках его подбрасывало, и он чудом не падал с кровати. Рудбой больше не мог. Это было похоже на самую сладостную пытку в его жизни. Возможно, это она и была. Ваня оттолкнул Охру, который, на удивление, даже позволил ему это сделать, и теперь оглаживал ягодицы Андрея, погружая внутрь сразу два пальца. Разработан он был хорошо, тут самостоятельный монстр постарался на славу, поэтому входить было легко. А находиться внутри — невыносимо хорошо. Тугие стенки ануса плотно обхватывали член, и это было почти больно. И больше, чем охуенно. С девочками сравнивать даже не хотелось. Одинокая мысль промелькнула где-то на задворках сознания, но не окрепла и тут же исчезла. Всё, что Рудбой чувствовал до этого, в сравнении теряло свой смысл. Потому что так ещё не было. Охра трахал рот Андрея, подстраиваясь под ритм толчков, изредка ловил Ванин плывущий взгляд. И когда он посмотрел особо долго, ухмыляясь клыкастой пастью, и прошелся когтистыми пальцами по вспотевшей спине Пиро, оставляя неглубокие царапины, тут же наполнившиеся кровью, Ваню скрутило от крышесносного оргазма. Кончал он, до синяков сжимая худощавые бедра, на последнем толчке осознавая, что простынь под ним стала мокрой от чужой спермы. Что Андрей, блять, кончил без рук. Где-то спереди Охра застонал так громко, что, наверное, испугался сам. Ваня видел лишь, как на лице появляется вселенское удовлетворение. И как монстр кончает чёрной спермой, разбрызгивающейся с огромной силой по лицу и волосам Андрея, долетая даже до него. Валяться вместе было хорошо, как бы Рудбой не пытался избавиться от этой мысли. Самостоятельный монстр, на удивление, никуда не ушел, а подпирал своим мягким боком Андрея, который ещё не совсем отошёл от произошедшего, а со второй стороны расположился Ваня. Они лежали втроем, все еще голые и потные, на одной кровати, которая, вообще-то и на двух едва была предназначена, и курили, передавая по кругу, единственную сигарету, оставшуюся у Вани в пачке. Вся эта ебанина, происходящая с ним последний месяц, вдруг показалась такой оправданной. Будто без неё Ваня не узнал бы кучу важных вещей. Не оказался бы здесь, не лежал рядом с двумя разгорячёнными телами, чувствуя, что сейчас он на своем месте. Насколько бы странным и невероятным оно не казалось. Конечно, ещё многое нужно было выведать у Охры, многое обдумать, но эти мысли откладывались в далёкий ящик. Просто чтобы не мешать наконец получать умиротворение.