То, для чего я живу.

Чонгук посмотрел на него как раз таки как на него самого, на Бога сошедшего с небес, не меньше. — Ты что тут забыл? — Возмущённо буркнул младший, не совсем контролируя свои слова и свои эмоции. — Ты мне позвонил в сиську пьяный, что-то мычал и не отвечал на мои вопросы, интересно… ПОЧЕМУ ЭТО Я ПРИЕХАЛ? — Так неожиданно, да, Гуки? Минута. Две. Младший всё равно ничего не понял и опустил голову вниз, затылок затёк. Хосок был зол, ведь малой уже давно не пил, а тут вдруг вздумал, ещё и его не позвал. — Предупредил хотя бы. — Уже с некоторой заботой и волнением сказал Хён. — Вставай. Чонгук немного помялся, скривился, но встал, а Хосок приобнял его за талию и повёл в спальню, нехер на коридоре валяться. Они сидели и молчали, Чонгук заглядывал в окно, наблюдая за луной и летучими мышами, носившимися туда сюда, будто опаздывающими куда-то. Хосок сидел на темном, коричневом кресле с мягкой обивкой и наблюдал за этой картиной, тяжело вздыхая и прикрывая глаза. Он был так серьёзен и сосредоточен, что немного пробирало на дрожь. Чонгук задумался глядя на него, он всегда был красивым и высоким парнем, но сейчас он выглядел как-то особенно, он был таким домашним, но эстетичным, чёрная безразмерная худи с накинутым на голову капюшоном, такого же цвета спортивные штаны, в которых запутались его стройные ноги, переплетённые пальцы рук и его профиль. Нежные, красиво прорисованные черты лица. Волосы, цвета горького шоколада. Его Хён, даже без какой-либо косметики выглядел завораживающе, особенно при этом лунном освещении, мягко разливающемся по старшему. Красивый. Гуки это хорошо успел заметить, он задумался, что ещё надо той девушке, которую так полюбил Хоби? Он хороший, заботливый, весёлый, с ним так приятно проводить время, он надёжный. А она вообще видела то, какой он красивый? Бред, блин. Точно ненормальная какая-то попалась. Чон даже начал думать, что был бы он геем, то точно запал бы на Хосока, стопроцентно. После всех своих внутренних разглагольствований, Гук отвис, а на него палил острый взгляд старшего. Упс… — Что такое? -непонимающе спросил младший. — Чё не так то? — Да ничего, ты просто подзавис так конкретно, будто у тебя в голове порнушку включили. Чонгук приоткрыл рот, с удивлением, типо: «Ты вообще вкурсе что говоришь, берега попутал? Какая порнушка?» — Я просто пытался подумать, но знаешь, не получилось, голова отказывается, хочется просто спать. Уже не было видно того, что Чонгук в одно горло выпил две бутылки, его сдавали только глаза, задурманенные такие, мутные, которые и так еле было видно в темноте. — Ложись спать Хоби~и, я переоденусь и тоже лягу, завтра мне на работу, а ты можешь остаться хоть до вечера. -Чонгук вязко кинул взгляд на парня, слегка приподняв уголки губ, не совсем конечно на улыбку было похоже, но хоть что-то. Ночь выдалась относительно спокойной, Хосок спал, тихо сопя в стенку, а Чонгук лежал и думал, он вот вроде в отношениях, да? Но нихрена же, его тупо бросили, даже трубку не взяв, он потом звонил ещё пару раз, не знал только об этом никто, только он один. А ещё… Этой ночью, когда ушёл переодеться, он тоже звонил, вслушивался в каждый гудок, который откровенно резал по барабанным перепонкам. Нет, ему было посрать, по-любому посрать, просто интересно, за что с ним так? Банальный интерес, не более. Минута за минутой ускользало время; парень считал овец, гусей, акробатов, яблоки на дереве, но как-то не «канало». Потом он конечно уснул, не помнит как, но уснул, только смысла уже не было. Подъём, долг зовёт, клиенты скачут. Когда Чонгук уходил, Хосок продолжал сопеть, а иногда и похрапывать возле стенки, скрутившись вместе с одеялком калачиком. — Ну что за прелесть, сама невинность. — Усмехнулся Чонгук. Он пришёл в норму. В душе конечно подгажено, но он уже давно не плаксливая девочка, которая подбухивает похлеще заядлых алкоголиков. Характер то у Чонгука крепкий, любой позавидовать может, вот только тогда он склеился, родители — его больное место. Долго отходил, взял академ, временно ушёл с подработки. Начальник его был строгий, но понимающий, сам мальца в отпуск отправил, лучше в любом случае не было бы, если в таком состоянии на работе находиться, да и жалел он его, как-то по-отцовски, по-своему. Сдавило как-то всё внутри из-за этих мыслей, заскребло, заныло. А потом ещё и этот парень. Хах, думал он ангел посланный с небес, для исцеления Чонгукова, а он дьявол искуситель. В общем, после него ещё хуже всё стало: пил, спал, пил, а потом опять спал. Только вот как-то в магазине с Хосоком столкнулся, тот сразу заметил неладное, что-то его очень заволновало, он последовал за ним до конца, когда уже думал возвращаться, увидел как бледный и изрядно ослабший парень, взял и в обморок упал, прям на входе в квартиру. Ну и понеслась. Чон старший заботился о Гуки, оберегал, вытаскивал из этой «ямы», чёрной и пугающей, вытаскивал потихоньку, а младший душу изливал, всё что болит, то и рассказывал. Хосок конечно охренел, не каждый день такие истории услышишь, но всегда был рядом с Чонгуком, переехал к нему. Чонни был парнем не глупым, просто обессиленным в конец, молодой совсем, а всю семью потерял, больно. Правда больно. Будто били много раз: под дых, в пах. Будто ломали все рёбра, по одному, а потом нагло вырывали и скармливали озверевшим собакам, а те лишь накидывались на поддатливое тело и обгладывали всё, что осталось. Больно. Ночью истерики были, с криками в подушку, мессиво на губах, от чересчур сжатых челюстей. Связки сорваны, лица на человеке «нет», только синяки и виднелись под тёмными волосами, закрывающими всё лицо. А Хосок не сдался, он так проникся этим парнем, он очень хотел, чтобы тот выкарабкался, и тот, в свою очередь, справился. Не сразу конечно же, постепенно, сам не понимая, как его свела судьба с таким человеком как Хён, хочется зареветь белугой, честно, настолько он благодарен судьбе за него. Чонгук знал, что ради этого светлого человека, самого лучшего, что он встречал в этом мире, он сделает всё, правда всё. Он был настолько благодарен, он не справился бы без него, скорее всего умер бы там, в дверном проёме, между квартирой и подъездом. Это Хосок его отпаивал бульоном куриным, что варил каждый день, это он пихал в него еду, через «Не хочу, не лезет, меня просто вырвет, убери!». Стыдно даже… Хосок прибегал быстро с учёбы, с пакетами какой-то еды, таблеток и прочей химии. Гук быстро встал на ноги, настолько, насколько смог, потом подрабатывать снова начал, зарабатывал на жизнь, по возможности откладывая на универ, хотел продолжить учиться… Хён ему помогал, подкидывал немного денег, ведь сам учился ещё, последний год остался. Но как только Гук встал на ноги, старший тоже пошёл подрабатывать, он выступал в клубе, танцевал и читал реп, всё-таки Чон Хосок супер яркая личность, Чонгуку всегда казалось, что это его призвание, не зря же он на хореографическом учится. Родители платят за его учёбу, это естественно, но тот на шею не садиться, самостоятельный больно. А они в нём души нечают, любят сына своего, поддерживают во всём, и Гука любят, принимают как родного, дают почувствовать родительское тепло, а оно просто плавит душу, хоть и надавливает на что-то остро торчащее из сердца. Пускай, приятно болит.