То, для чего я живу.

***

Тэ ушёл, он не появлялся уже четвёртые сутки. Откровенно говоря, Чонгук чувствовал себя использованным и брошеным, хах, в который раз. Он продолжал пить, но теперь в его повседневные будни влились пиздострадания о «Вишнёвом» пареньке. Он не знал где он и почему не отвечает на его звонки, к слову… Звонил он всего 2 раза. Так прошло около месяца, парень забылся и отодвинул алкоголь на второй план, потому что работать за него никто не будет, а жить всё-таки надо, правда один бы он не справился. Чон познакомился с одним очень обаятельным человеком — Хосоком. Они иногда обедали вместе, а иногда играли у него дома в приставку и ели куриные нагентсы. Теперь брошенный парень уже не был одинок: у него появился друг. На первых порах Хосок поддерживал Гука, а потом что-то пошло не так, и уже Гук начал поддерживать этого солнечного парня. Дело было в том, что тот был безнадёжно влюблён, в девушку, которая нравилась ему со школы. Он не единожды признавался в своих чувствах, забывал о гордости, но каждый раз получал отказ: «Ты мне только друг, не больше», слышал он, слепо веря в то, что их «дружба» перерастёт во что-то большее, что когда-то она скажет: «Обними меня крепче, мне так этого не хватает». Стыдно за мягкотелость? Да, стыдно. Очень стыдно, но он ничего не мог с собой поделать. Ну по правде говоря, Чонгук за это время его немного облагоразумил, дал ему жёсткого «пинка» (психологического конечно, бить своего Хёна он не стал бы… Точно не стал!), он часто был с Хоби, поэтому не давал ему забывать о своей гордости. Так проходили недели, в один из вечеров, после действительно тяжёлого дня и полного завала на работе, Чонгук решил немного расслабиться и выпить у себя на кухне, без лишних глаз, даже если эти глаза его близкого друга Хосока. Пару бутылок соджу красовались на деревянном столе; уже было довольно-таки темно, честно… Темно было ещё и на душе Гука, сразу родители, потом этот сильно въевшийся в его голову, до корки мозга, до боли в груди, о которой он конечно никому не расскажет, парень. Хоби конечно всё знал, Гук успел немало рассказать, да и скрывать поначалу было как-то глупо, ведь Хён был единственным, кто хотел помочь справиться с навалившихся на совсем молодого парня, — грузом. Но сейчас Чон младший вообще об этом не говорил, изредка вздрагивая от вида красных макушек в толпе, даже если это берет или панама, даже если это и вовсе не парень, но Хосок всё понимал, когда видел испуганные и замершие от волнения, а может от ожидания или надежды, глаза парня. Чонгука повело немного не в ту степь, он думал о том, что этот чудак на деле то и не сдался ему. Гук не гей (хоть и говорил после минета, который он делал Тэ в день их знакомства, что до «этого» он «Тоже БЫЛ натуралом»), ему действительно всегда нравились девушки, да и сейчас он иногда обращает на новых посетительниц внимание, с заметным интересом рассматривая их ноги. Но забыть те «недо» два дня в его квартире, забыть то, что происходило внутри неё… Казалось нереальным, что-ли. А ещё Чон очень терялся, когда осознавал, что начал то всё это именно он, а намёка от Тэхёна даже не исходило. Пропустив пару рюмок соджу, он опять пустился в воспоминания. Ему было очень интересно, почему этот заботливый, как ему тогда показалось, а может и нет, парень, просто бросил его? Они же… Ну… Встречаются? Тэ сам предложил, а Чон не долго думая, согласился. Он ведь много чего говорил Гуку и явно не собирался сваливать с его жизни, даже номер дал… В голове коротко промелькнула мысль, что номер то возможно на самом деле и не его, а самого Гука, как оказалось наивного, и на тот момент совершенно разбитого, просто использовали? Гадко. Блевать хочется. Он сосал какому-то парню? Докатился блять. Первая бутылка была уже пустой, а вторая только пошла в ход. Вот уже и Чонгук подумал, что ничего отвратительного в его этой слабости не было, ну да, сосал он ему, ну и чё? Тоже мне проблема, это просто такой возраст, вот он и не смог сдержать себя в руках, ну конечно, в таком то состоянии любой бы не смог. Да ведь? На этом его мысли закончились, ну или почти закончились, просто он пропускал их мимо себя. Бутылка иссушена, Чонгук пьяный (ещё бы, в один рот выпить две бутылки, ничем не закусывая при этом), но ещё что-то вроде бы соображает. На лице Чона зависла какая-то странная, но очень интригующая гримаса, тот посмотрел в телефон, неуклюже тыкая по экрану. Он собирался позвонить Тэхёну, ну, а вдруг поднимет? И блять он реально поднял! — Алалло. — Его язык не слушался, и всё что получалось сказать, это какие-то слова на подобии этого. Трубку кинули сразу же, Чон ухмыльнулся, а после пошёл в свою комнату, вот только жаль, что не дошёл. Он впечатыватывался то в одну стену, то в другую, а после сел и облокотился спиной об входную дверь. Уснул. Спустя минут двадцать, кто-то громко застучал, окрикивая какими-то, хер пойми какими словами. Он отполз и всё-таки приоткрыл дверь. — Хосок? — Удивлённо раскрыл глаза Гук. — Ну не Иисус Христос же, блять.