То, для чего я живу.

— Это Тэхён, Хосок, понимаешь? — Тэхён. — Гук был очень испуган, его спокойствие унесло ураганом в какую-то степь, разорвало на маленькие ошмётки и откинуло в сторону. — Что за нахуй? — Хосок выпучил глаза, вскочил с кровати и выхватил звонящий телефон. На секунды три он подвис. А потом прозвучал очень пошлый и пронизывающий голос, такой, от которого мурашки по коже и туман в глазах. — Да, кто это? — с хрипотцой, вязко, а может даже грязно, произнёс он. — Дайте трубку Чонгуку. — совершенно хладнокровно прозвучал голос, на той стороне трубки. Хосок лишь усмехнулся, набрал в лёгкие воздуха и мягко выдохнул в трубку, как бы подрагивая. — Гукки не может сейчас говорить, он занят. Чон стоял с открытым ртом и вопросительно смотрел на губы старшего, он будто хотел рассмотреть слова, которые выходят из его рта. Ему надо было озвучивать порно, а не танцевать, хотя хер пойми, что у него лучше получалось. Трубку сбросили, а на младшего смотрел всё ещё какой-то извращённый Хён, таким прожигающим взглядом, который резко сменился на заботливые глаза мамочки. — Гук, ты в порядке? — Я не знаю зачем он тебе позвонил, но давай просто забудем об этом звонке? — Почему ты ему так отвечал? — Это же было похоже на начало секса по телефону. — Он же подумает, что мы тут… Ну… — Я специально, чтобы не повадно было, чтобы больше не звонил. — Ничего хорошего это не принесёт. — Прости меня за эту выходку, но я не хочу видеть тебя разбитым. Гук был благодарен, правда. Он точно не был готов к этому телефонному звонку, хоть совсем недавно звонил Тэхёну сам, — это другое. Чонгука конечно мучали вопросы по этому поводу, но как-то не до них. — Хоби, я не злюсь, наоборот, спасибо..? После недолгих объятий, Хосок улёгся спать, а Чон ушёл в душ, освежиться и взбодрить себя.

***

Глубокая ночь. Казалось бы, спи сколько влезет, выходные же, но младший ёрзал и думал. Зачем Тэхён позвонил ему? Зачем к трубке подозвал? Он понял, что спать точно не будет, поэтому тихо ушёл на кухню. Тот опустился на пол и просунул руку под тумбу, пытался что-то достать: сигареты. Чонгук не курил так-то, почти. Пару раз всего лишь. Пару раз после смерти родителей, пару раз после расставания с Тэхёном, ну и когда уснуть не мог, мысли мешали, тоже пару раз. В общем, сегодня такой день, ему нужно это, Хосок не знал конечно. Наверное только это он и не знал, остальное как минимум додумывал, зато о сигаретах даже не догадывался. Вот он там спит, сопит аккуратно, а Гук тут, дымит и смотрит в окно. Его успокаивает такая атмосфера, голову ведёт в сторону, мысли приходят поочередно, а не все и сразу. Стоял он так долго, не пытаясь ответить ни на один свой же вопрос, он не собирается никак реагировать, ну позвонил, и? Ему точно не интересно (не интересно же?). К четырём часам ночи Гук всё-таки вернулся в комнату, лёг ближе к Хосоку и уснул, хорошо ему сейчас было, поддержку чувствовал, знал что не бросят. Знал, что не оставят одного, не добавят лишнего удара под дых. Знал, что любят его, хоть и не говорят ему об этом никогда, да и не нужно было, тут без слов понятно. Проснулся Гук ближе к полудню, погода была хорошая, солнце светило ярко и тепло окутывало тело, мягко целуя в кончик носа. Давно он так не высыпался. Хосока рядом не было, но тот оставил на тумбочке записку: «Жду вечером у нас, мне нужно помочь родителям, завтрак на плите». В широкой красной майке, которая оголяла ключницы, и боксёрах чёрного цвета, Гук прошёл на кухню, чтобы закинуть в себя то, что приготовил для него Хён. До вечера ещё долго всё-таки, а желудок уже говорил «Привет», жалобно крича о помощи. Как только Гук приподнял крышку сковородки, в дверь позвонили. Видимо Хоби всё-таки решил вернуться за ним, зная вечно во что-то влипающего младшего. — Заходи, чего звонишь, дверь открыта. — Крикнул Гук, и начал закидывать в себя омлет, который успел подостыть, но был таким вкусным, что хотелось есть ещё и ещё. Опустошив сковородку, он повернулся и замер, выронив крышку из рук, больно приземлившеюся на ногу. Тэхён стоял возле входа на кухню, подпирая плечом стену, он поглядывал исподолба и перебирал пальцами низ свободной худи. Его медово-карамельная кожа была бледнее, чем обычно, а под опущенными вниз ресницами, можно было разглядеть усталый взгляд, куда-то в пол. Да и кажется он похудел, выглядел слегка истощённым, помятым что-ли. Он перестал рассматривать Тэ, всё неприятно заныло, но на его лице совершенно ничего не отразилось, он стоял спокойно и смотрел на красноволосого парня, а тот лишь пару раз облизнул губы и осмелился подать голос: — Ты спал с ним? — низкий, басистый голос неуверенно дрогнул. — Тебе то какое дело? — Тебя это должно волновать в последнюю очередь. — Чонгук отвечал холодно, чётко, совершенно безразлично. А в душе всё так же продолжало ныть, страшно было, но показывать этого никак нельзя, поэтому и выглядел он как удав, медленно душащий свою добычу, обвивая её вокруг шеи. — Ты разве не бросил меня тогда? — Я звонил, не раз звонил, а где был ты? Казалось, что петли вокруг шеи Тэхёна сжимались ещё более массивными движениями. Вот-вот, ещё чуть-чуть и задушат. Сглотнув, он рискнул посмотреть в глаза брюнета. — Я не бросал. — Уже более уверенно прозвучала фраза; руки сжались в кулаки, а пересохшие губы снова были обведены языком. — Я честно не хотел оставлять тебя.