То, для чего я живу.

Тэхён направился прямо к Чонгуку, подойдя ближе, от него почувствовался резкий запах алкоголя. Пил? Старший стоял небезопасно рядом, прямо напротив, расстояние было лишь в сковородке лежавшей между ними. Слава богу упала. Тэ как-то тоскливо смотрел в глаза младшего, явно испугавшегося младшего. Его глаза действительно были уставшими, затуманенными, пропитанными бессонницей. Он продолжал неотрывно смотреть, ни на миг не разрывая зрительного контакта. А потом... Потом Тэхён медленно протянул руку к пояснице Гука, за что ему и прилетело по челюсти, след красовался на правой стороне лица. Чон далеко не слабый парнишка, поэтому можно быть уверенным: болело сильно. — Совсем оборзел? — Припёрся ко мне домой пьяный, зачем-то тянешь свои грабли. — Просто отъебись на километр от меня. Гук буквально прорычал эту фразу, а Тэ лишь провёл большим пальцем по губе, проверить, задело или нет? Задело. Немного кровило, но Тэхён только облизнул пострадавший участок, чтобы не привлекать лишнего внимания (только скорее всего получилось наоборот). Чонгук палил взглядом губы снова появившегося парня, тяжело было не смотреть, он скучал, хоть и яро убеждал себя в обратном. — Чон, мы можем поговорить? -Только обещай выслушать меня. — С надеждой сказал Тэ. — Я занят и уже совсем скоро ухожу. Брюнет зачем-то слегка обтянул и так длинную майку в низ. — Всего полчаса. — Я бы поговорил, если бы было время, ну или если бы сейчас Хосок позвонил и сказал что всё отменяется. — Но увы, такого не случится, так что проваливай. В комнате что-то дзынькнуло. Смс. От Хосока: «Гууук, всё переносится на следующие выходные, нам нужно съездить в Тэгу, прости». Да ладно. Вот это ирония блять. Какое «прекрасное» стечение обстоятельств. Они что, сговорились? Тут прослушки, или может камеры? Пару минут никто ничего не говорил, а потом, девственную тишину прервал грубый голос: — Окей, приходи к шести часам, а сейчас вали отсюда. — Быстро сорвалась фраза с его языка. И Тэхён ушёл, можно сказать вылетел из квартиры, без лишних слов и вопросов, как будто его тут и не было. Но увы, его приятный пряный запах, вперемешку с алкоголем, ещё ощущался на кухне, напоминая о том, что он был тут, и даже успел прикоснуться к Гуку: с опаской, как-то стыдливо и нерешительно, но успел. Время неумолимо шло, превращая часы в минуты, а минуты в секунды. Чонгук часто бросал взгляд на часы, весящие на стене, а сам залипал в интернете, развалившись на всю кровать. Он подпевал кому-то на видео, еле слышно, будто мурлыча песенку на ушко своему хозяину. По-настоящему домашняя картина, особенно сам Гук, в безразмерной толстовке розового цвета и домашних широких шортах до колена. Он явно не готовился к приходу Тэхёна, а если честно, то подумывал о том, что тот вообще не придёт, а снова свалит в безграничные синие дали, хах. Но не тут-то было, ровно шесть, город уже накрыла ноябрьская темень, а в дверь звонят. Внутри что-то предательски свернулось в клубок, аккуратно запутывая его своими цепкими лапками страха. С кровати вставать совсем не хотелось, будто она его держит, только не так, как каждое утро перед работой, совсем по-другому. Словно впитывая в себя растерянное тело. Спустя несколько минут, Гук всё-таки открыл, уже совершенно спокойно и безразлично. — Заходи. Странно конечно, почему он пришёл минута в минуту? Дофига пунктуальный? Было интересно, поэтому парень всё-таки спросил: — Ты вообще уходил? — Нет. — Безэмоционально выразился Тэ. Чон будто бы пропустил это мимо ушей, ему же без разницы (наверное), лишь бы быстрее отделаться и всё. Они прошли на кухню, можно сказать в самое популярное место в доме, потому что там холодильник и аптечка; даже не понятно, смеяться или плакать? Гук скосился на лицо Тэхёна, как и подозревалось, правая щека отдавала синевой, а губа припухла. Ну естественно, не обработана же, этот ненормальный же никуда не ушёл. Сидел и ждал, даже не промыл. Да и пофиг, не его забота, ему то чего волноваться. — Чонгу-ук. — Протянул старший. — Я не бросал тебя, правда не бросал. — Слушай, мне интересно, а что это тогда было? — Потерялся по дороге домой? — А может уснул на полтора месяца? — Чон был раздражён, он положил руку на плечо Тэ, который сидел на табуретке, и сжимал его, не специально, он даже сам этого не замечал, до того момента, пока красноволосый не зашипел от боли. Гук резко отстранился, посмотрел на свою ладонь и подумал, что скорее всего на плече Тэхёна останутся следы от пальцев, а виной этому — он сам. Тот и так сидит бледный и измученный, хер пойми почему, а тут ещё и он добавил. Старший глаза поднял, смотрел на Чонгука, рассматривал его лицо, вглядывался, долго и беспрерывно. А потом выдохнул, зажмурился и прошептал: — Я кажется из семьи ушёл.