То, для чего я живу.

Наверное, в такие моменты рушаться здания, обрываются цепи и тонут люди. Только всё это происходило внутри одного человека, который неожиданно для себя стал геем, которых в Корее, кстати, — стыдят. Если бы только на этом всё заканчивалось, но нет. Семья то тоже отказалась от него, прямо сказали ему уходить, если он не хочет забыть о своих чувствах. Старший выдохнул и хрипло продолжил рассказ: — Я просто надел пальто, попросил ключ от двери и телефон. — Все стояли и не верили своим глазам, но дверь открыли, не сразу конечно, но открыли, а телефон достали из-под тумбочки в зале и всучили мне. — Я обнял на последок сестру и попрощался с братом, а потом ушёл. — Тэ вцепился зубами в руку, зажмурившись от слёз. Гук всё видел, глаза уже давно привыкли к темноте, поэтому несложно было рассмотреть всё в деталях. Чон вытер пару слезинок, собравшихся в уголках глаз, ведь..Кому как не ему знать, что такое потерять семью? Кому как не ему знать, как это? Быть отвергнутым, одним? Чонгук осторожно поднялся с пола, и пропустив пальцы через волосы, снова взглянул на старшего, тот заливался слезами, тихо-тихо, причиняя себе физическую боль. Сдавливая челюсти на руке, сжимая ладонь на лодыжке. — Я добрался до Сеула попутками, пару человек всё-таки согласились меня подвезти. — А потом я дошёл пешком, у меня оставалось немного денег в кармане пальто, поэтому хватило на одну бутылку соджу, я бы не осмелился пойти к тебе, если бы не выпил. — Звонил я в машине, когда сел к какому-то мужчине, он угостил меня кимчи и приказал поспать, но я не мог: глаза болели, если я их закрывал. — Поэтому, когда я добрался сюда, то не мог набраться смелости зайти, после вчерашнего звонка. — Я думал, что ты не один. Чонгук подошёл и притянул Тэхёна к себе, на что тот, лишь вздрогнул. Хоть он и сидел в байке, на далеко не холодной кухне, был он как кусочек льда. Тэ мелко дрожал и истерично дышал, задыхаясь в своих же слезах. Не получилось у него сдержать всё в внутри, под маской спокойствия. Гук вспомнил себя, тогда, в тот самый день, когда именно Тэхён оказался под боком, в которого младший плакался, как в жилетку. Чонгук обхватил его за плечи, прижимая поближе к себе, запустил одну руку в волосы, поглаживая и как бы успокаивая, утешая. Его действия буквально говорили «Всё хорошо, успокойся, я всё понял». Но Тэхён зарылся в байку Гука и пролепетал: — Гук, а как же тот парень, а если он будет ревновать тебя, лучше отстранись от меня. — Я же не просил тебя меня успокаивать, я просто хотел, чтобы ты знал — я не бросал тебя. — Не бросал. Брюнет нервно облизал губы, ему самому было тяжело сейчас. Он заблуждался на счёт Тэхёна, даже не подозревая о том, что он сейчас переживает, как ему тяжело и боязно. Чон хотел что-то сказать, но в горле всё пересохло и получилось не сразу: — Тэ, не пытайся вырваться, нет никакого парня, который мог бы меня ревновать. — Хосок? — Разве это не твой парень? — Ты же собирался к нему, а вчера… — Тэхён не закончил фразу, продолжая слабо отпихивать Гука в живот, — на большее сил не хватало. — Да успокойся ты. — Чонгук прижал его обратно. — Это мой друг, он знает про всё, и не хотел, чтобы я опять с тобой связывался. — Не было у нас ничего, ни с кем я не встречаюсь, понятно тебе? Старший выдохнул облегчённо, всё так же колотясь в руках Гука. — Пошли со мной. — Слышишь. — Тэ? Слышал он всё прекрасно, а вот сказать ничего не мог, поэтому безшумно встал и последовал за Чонгуком. Тот уложил его на кровать, прикрыв сверху одеялом, только Тэхёна почему-то не отпускало, он дрожал как осиновый лист на ветру. — Бляяять, подожди, я сейчас приду. — Младший быстренько выбежал из спальни, вернувшись буквально через пять минут, с горячим чаем и кучей всяких таблеток, пластырей и прочего дерьма. Он терпеливо обработал все раны красноволосого парня. И ту, что на губе. И те, что остались на руках от цепких зубов. И таблеток каких-то дал выпить, попутно заливая их какой-то микстурой, ну так, на всякий случай, чтобы наверняка. — Тэ, сними кофту, мне нужно кое-что проверить. Старший только посмотрел на Гука вопросительно, а через минуту эта самая кофта валялась где-то на рядом стоящем кресле. Как Чон и предполагал, ключицы покрывали синяки, чётко видневшиеся именно там, где он сжимал плечи Тэхёна. Хм, правда похудел, но… Красивый очень, изящный такой, а эти синяки так шли ему, что хотелось оставить ещё пару отметин, чуть ниже, — на груди, ну или чуть выше, — на шее. Гук смутился слегка, глазами забегал, но не растерялся, он достал из аптечки мазь, немного выдавил на палец и нерешительно пододвинувшись к Тэ, нанёс её на посиневшие места. Размазывал очень бережно, старался не давить, чтобы лишний раз не сделать больно, ему и так хватило, намучался. Честно, Чонгуку было тяжело, он смотрел на полуобнажённого парня, по которому скучал немало, а тот ещё и томно вздыхал, постепенно отходя от вечернего разговора. Ну хоть в чём-то Тэхён был прав тогда: Гука действительно легко возбудить.