Одиннадцать хвостов

Когда-то давно Ниби рассказывала ему о девяти кругах ада. Собственно, за эти недолгие, но действительно бесконечные дни войны Наруто, как думалось, прошёл все не по разу, ещё и автографы везде успел оставить. Ничто не могло быть ужаснее Золотого перевала, не существовало более жуткой силы, чем рокочущая мощь Широ Кенруи, разлитая над Пепельными равнинами. И вот поглядите-ка — Императорский перевал. Удзумаки всерьёз начинал думать, что с числом кругов кто-то давно знатно промахнулся. На пару порядков, скорее всего. Ведь то, что выползало к ним навстречу по мере приближения к Цитадели, продолжало удивлять до дрожи в коленях. Акуму стояла на вершине перевала, сложив руки на груди, и небрежно ухмылялась уголком губ. Чёрные волосы вились по молочным плечам, глаза тлели кровавыми огнями, а поза была такой расслабленной, что желание ударить становилось просто невыносимым. Вот только штормовое море её ауры подрубало ноги каждому, кто приближался к ней на тридцать шагов. Это в теории — потому что никто ещё не смог проверить утверждение на практике. Гончая только на первый взгляд казалась нелепой, а её тощие ломаные лапы легко крошили камень, щиты из чакры и кости. Вся её фигура лучилась чем-то противоестественным: от одного взгляда на горбящийся острый позвоночник, безглазую морду с неровно загнутыми клыками и тощую грудную клетку становилось так мерзко, что Наруто уже третий раз ловил себя на вытирании рук, словно он их чем-то измарал. Тем не менее скорость твари была просто чудовищной, шиноби едва успевали уходить от её сокрушительных атак. Она бросалась повсюду и отовсюду, умудрялась занимать собой всё пространство, действовала бессистемно, и от этого становилось только хуже — спрогнозировать следующий прыжок не мог никто. К бликующей тёмными искрами шкуре нельзя было прикоснуться, не получив ожога, техники гончая проскакивала насквозь, проходила через взрывы Дея, прошибала каменные стены Куроцучи, не сбавляя скорости. Удзумаки попытался атаковать её покровом — во всю левую руку был теперь ожог, который затягивался неохотно и болел до цветных звёзд перед глазами. Пробовал Биджудаму — тварь, похоже, даже не заметила, что её атаковали. В высоком худом теле таилась огромная сила, поэтому даже удар Гая с открытыми пятыми вратами не заставил её покачнуться. Шансов обхитрить тварь не было никаких, Удзумаки это прекрасно понимал. Против них сражался голый охотничий инстинкт. Его нельзя было спровоцировать, переубедить, отвлечь пустыми разговорами, выбить себе короткую передышку. Гончая просто и неумолимо продиралась вперёд, напрочь игнорируя все заслоны, и приближалась так же неостановимо, как это делает смерть. У неё была только одна цель — вогнать зубы в плоть. А с такими сильными психологическими установками Удзумаки не был готов работать. Собственная ироничность бесила ещё сильнее, чем снисходительная усмешка Акуму, но сделать с ней он ничего не мог — потому что у него больше ничего не оставалось. Дейдара запустил в гончую трёх стремительных птиц. По его замыслу, как понял Наруто, они должны были приклеиться к шкуре и сдетонировать у горного склона, погребая тварь под обвалом, но план не увенчался успехом. При одном прикосновении к искрящей чёрной шкуре глина взорвалась мгновенно, вся разом. Эхо прошлось низкой вибрацией по венам, дым облизал ломаную фигуру гончей, которая развернула слепую морду к Тсукури и прыгнула. Стремительный чёрный росчерк завис над перевалом, и вот чудовище уже зарылось мордой в камень там, где только что стоял подрывник. Куроцучи подхватила камень с себя размером и подбросила его в воздух, а Гай со всей силы ударил по нему кулаком. Валун ударил как из пушки — и разлетелся гранитным дождём, расколотый острым хребтом. Последние осколки ещёе не успели коснуться земли, а гончая была уже на другом конце перевала, раздирая напополам замешкавшегося джонина Кумо. Эй взревел, и с его кулака сорвался гигантский электрический разряд. Яркие искрящие линии прошлись по телу твари и растаяли в воздухе. В глотке у гончей булькало глухое рычание, казавшееся Удзумаки сплошной издёвкой. «Ку, что-нибудь! Нам нужно хоть что-нибудь». «Прости, Нару, — мрачно и устало выдохнул Лис. — Я не знаю. Я просто не знаю». Гончая загнала троих бойцов Ивы в угол между камней, распахнула чернильную пасть, схватила одного и сомкнула челюсти. Нижняя половина шиноби упала к её ногам, брызнув во все стороны кровью, а верхняя исчезла за энергетическими зубами. Наруто метнул трёхлепестковый кунай, сосредоточился на молниях, пробежавшихся по венам, и успел выдернуть двоих оставшихся из-под удара худой лапы. Оглянувшись, Наруто увидел, что когти ушли глубоко в камень, словно в рыхлую землю, а от удара во все стороны пошли трещины. Тварь развернулась к нему, и по коже пошли мурашки. У гончей не было ни намёка на глазницы, но Удзумаки отчетливо понимал, что она сосредоточилась на нём — она его чуяла. — Я никак не могу понять, — вдруг заговорила Акуму, перестав улыбаться, — почему именно вам, такой жалкой расе, достался этот мир? Половину тысячелетия полновластные хозяева, поразительно. Куроцучи плеснула в гончую негашеной известью, но та просто обуглилась на чёрной шкуре, а тварь настигла ещё одного бойца Кумо. Авангард редел так стремительно, что у них оставалось не больше десяти минут отчаянных попыток уклониться. И бежать им было некуда, потому что эта мразь — обе эти мрази — пойдёт следом и сметёт основные силы. — Но удержать мир вы всё равно бы не смогли, — Акуму откинула волосы назад и задумчиво взглянула на свои ногти, — и я, кажется, уже объясняла кое-кому причину. — Явно не мне, — громко огрызнулся Удзумаки и свечкой взмыл вверх. Гончая врезалась в отрог и недовольно заворчала, отряхиваясь. — Тебя пробило поговорить? — Вы слишком любопытны, люди. Это хорошо в моменты испытаний, ваше а что, если подарило вам победу над Железнокровными, — невозмутимо продолжила Длань Праха, чуть усмехнувшись. — Меня завораживает ваша упорная тяга пробовать и пробовать, не сдаваясь. Вот только… Гончая, не отрываясь от раздираемого тела, резким движением головы отшвырнула Наруто, и он впечатался в горный отрог с такой силой, что тот весь пошёл трещинами. Удзумаки обмяк, оседая на полусогнутые ноги, вытер кровь с подбородка и ухмыльнулся. Сжал кулаки и снова кинулся к твари, превратившей бойца Ивы в кровавое месиво. — Об этом я и говорю, — бросила на него насмешливый и совершенно вымораживающий взгляд Акуму. — Какая воля к победе. Вот только стоит наступить перемирию, покою, как у вашей энергии, амбиций, у вашего всеобъемлющего любопытства больше нет выхода. Оно копится внутри, кипит, подталкивает искать повод для перемен — и начинаются войны. Вы всё чего-то ищете, нового, вам не принадлежащего, от вас сокрытого. Множественные расенганы гончая проигнорировала, из-под обрушившегося на неё отрога вырвалась одним движением, оставив в груде обломков неровную дыру, но Наруто всё же добился своего — авангард смог отойти назад и пытался перегруппироваться. Сакура всё ещё стояла на коленях перед неподвижной Юки. — Ты у нас, значит, разбираешься в людях? — спросил он издевательски, заканчивая складывать печати. — А с чего, ты думаешь, Цитадель восстала именно в вашем столетии? — вскинула бровь Акуму, и алые щёлки её глаз впились в Удзумаки. Он едва не оцепенел, но усилием воли заставил себя отвернуться. Воздух скрутился в узкий вихрь и прижал гончую к земле. Она нелепо раскинула лапы в стороны, ударилась тщедушной грудью о камень, но рёбра и не думали трещать под чудовищным давлением атмосферы. Более того, тварь подтянула ноги к себе, уперлась крепче, вгоняя когти в гранит, и начала подниматься. Наруто зарычал сквозь сжатые зубы. — И почему именно сейчас? — прозвучало скорее зло, чем насмешливо, нужно было брать себя в руки и что-то придумывать. — Потому что вы позвали, — просто сказала Акуму и снова улыбнулась с пугающей приторностью, когда увидела, как вздрогнули плечи Наруто. — Меня запечатали в пещере недалеко отсюда ещё до того, как пала Цитадель, и в ней я провела пять сотен лет в одиночестве. Что-то было в этом слове, что-то взбешенно-глубинное, словно демоницу задевал не сам факт пленения, а то, что с ней не запечатали кого-то ещё. В простом слове рефреном звучала такая обида, такая старая злоба, что Удзумаки мгновенно понял — у Акуму к людям личное, к драконам — более того, и умрут они все в муках. Гончая уже наполовину разогнула ноги и гулко рокотала неровным рычанием. Сейчас можно было попробовать прорваться к демонице — вернее, можно было бы, если бы не спрессованный ураган, удерживающий тварь на месте. Техника Наруто оказалась обоюдоострым мечом. — Ты ведь понимаешь, что мне неинтересно, — презрительно выплюнул он, не желая проигрывать хотя бы на словах. «А мне вот очень даже», — фыркнул Лис. «Ку, не сейчас!» «Ой, да брось, всё равно умрём ещё до заката. Дай хоть поязвить напоследок». «Оставь мне хоть немного нервов на предсмертные муки». Акуму, казалось, прекрасно видела их внутреннюю истерику. Она понимающе покосилась на него из-под ресниц и перевела парализующий взгляд на свои ногти. Наруто пассивно подумал, что лак должен быть в ужасе. Гончая почти поднялась. — А стоило бы поинтересоваться. Ведь меня выпустил шиноби твоей деревни. — Лжёшь! — Нисколько. Пятьдесят лет назад Учиха Мадара снял печать с моей тюрьмы. «Ублюдок! — взревел Девятихвостый. — И здесь успел!» — Зачем ему это делать? — недоверчиво поинтересовался Наруто. «Ты что, не понимаешь? Он же всё…» — разъярился ещё больше Лис. «Заткнись, Ку, я знаю, — перебил его Удзумаки. — И про то, каким он был мерзавцем, и про твою трепетную любовь ко всему, что с ним связано. Но я предпочитаю болтающую Длань Праха раздирающей нас на куски, а что насчёт тебя?» «Ты оттягиваешь неизбежное». «Пусть так». Гончая стряхнула с себя воронку вихря, и Наруто обрушил на неё вал демонова пламени. — А что, если я поделюсь с ним силой? Что, если дам ему новое знание? Что, если расскажу о богах и начале времён? Или помогу разрушить Лист и установить его миропорядок? — с откровенной насмешкой перечислила Акуму, изящно загибая пальцы. Огонь стекал с гончей, как вода со скалы. Она сделала шаг из пылающего ада, в который атака Наруто превратила часть перевала, и оскалила клыки. Клоны Удзумаки обрушились на неё со всех сторон, но тварь разбрасывала их, как сухие листья. Ощущения, передаваемые ими, жглись на коже ядом. — О, я понял, — хмыкнул Удзумаки, пряча под самоуверенностью растущее отчаяние. — Это опять про любопытство. — Именно, — сказала Акуму, и воздух вокруг неё крупно вздрогнул. Мощь шевельнулась и немного проползла по хребту вперёд, а Наруто только молча удивлялся, почему её аура ещё не вспахивает собой хребет. — Именно. «Что-то не так, — напряженно сообщил Лис. — Что-то изменилось». — Мадара помог мне восстановить силы, собрал организацию, отвлекавшую внимание достаточно долго, — вкрадчиво перечисляла Акуму, но Удзумаки понимал, что она уже не разговаривает с ним. Кровавые глаза разгорались, как угли, и были много страшнее глаз Кемоно — вместо Преисподней в них горело распоротое ядро планеты, переливаясь расплавленным металлом и горячей сукровицей земли. — Вы гонялись за ними, как собаки гонят зайца, не чуя ещё настоящую волчью стаю, а когда опомнились, было уже поздно. Клыки заблестели, клыки поострее ваших. Забытые, сломанные восстали и потребовали своё, а на вой вы способны ответить лишь визгом. Акуму сделала короткий шаг вперёд, пространство вокруг неё крошилось и шло трещинами, стонало под тяжестью её безумия, и хребет гор грозился проломиться внутрь, в чёрную пустоту забвения, которую Длань Праха носила внутри себя. Королевская кобра, свернувшаяся в тонком человеческом теле, разворачивала незримые кольца, ребристая чешуя грохотала по камню, из пасти медленно показывались клыки. — И где они теперь? — крикнул ей Удзумаки, и голос его позорно сорвался, но это было уже не важно — перед шиноби раскрывался рокочущий шторм над ночным океаном. Ветер без стороны света выл так, что умирающий вопль Наруто утонул в его яростном гуле. Акуму не сбрасывала своей прекрасной и ужасающей женской личины, но Наруто видел её, видел огромную змею, приковавшую их к земле своим взглядом. Останки его самообладания холодным потом сбегали у него по шее. — Где? — вскинула бровь Акуму, и изящный чернильный излом пересек тёмные грозовые тучи короткой зарницей, зажигая чёрные искры на гребнях волн. — Свою миссию они выполнили, а любая дорога должна оборваться в вечность. «Беги!» — грянул внутри Лис, его рык метался по опустевшему подсознанию, как гаснущий раскат грома. «Ещё пару секунд! Выиграть бы пару секунд!» — взвыл ответ Удзумаки, падая на одно колено. — Вечность? — нашёл он в себе силы швырнуть демонице в лицо. — И ты их убила?! Акуму давила их голой аурой, без печатей и техник, только разлитая в воздухе чакра и пылающие глаза. Ураган раскручивался вокруг её изящной монохромной фигуры, и удары его становились всё сильнее. Наруто уже не мог подняться, только упирался рукой в накаляющийся камень перевала, чтобы не рухнуть ничком — только не перед ней. Он чувствовал, как беспорядочно мечутся позади него шиноби, прикрытые его собственной аурой, которую безумная буря Акуму уже изорвала и истрепала, как тонкий, выбеленный на солнце парус. Одна из тёплых фигурок дико замерцала и угасла — единственный из уцелевших чунинов просто умер от ужаса, а остальные джонины медленно отступали во главе с Эем и Гаем. «Ещё немного», — прохрипел Наруто, ощущая металлический привкус крови во рту. Лис промолчал, но Удзумаки и так до дна пил дикий коктейль его эмоций, заставлявший его сердце отчаянно биться об рёбра. — Убила? — переспросила Акуму тихо и бархатно, но её чистый мелодичный голос ревел прямо из морской бездны, как подымающийся левиафан, перекрывая крошащий камень стон шторма. Гончая стояла прямо перед ним — всего в нескольких шагах, и искры её шкуры нестерпимо сияли чёрным, как звёзды с той стороны реальности. Она высилась над Удзумаки, как неистовый девятый вал, и загнутые зубы были пеной на закрученном гребне её распахнутой пасти. — Я подарила им ослепительное мгновение. И гончая взорвалась изнутри.

***

Кемоно, покачивая ногой, сидела на высоком каменном уступе и принюхивалась к ветру. Над Закатными горами собирались тучи, их полог всё густел и темнел, и пусть отсюда ей было не разглядеть, но она чувствовала кожей, как брюхо облаков медленно вспарывает вершина огромного чёрного шпиля, возвышающегося над Цитаделью, как занесённый для удара клинок. Ждать было неинтересно, демоница быстро заскучала, но план есть план. Ей не впервой было переворачивать поле боя вверх дном одним своим появлением, так что ради ошеломления на лицах врагов и чистого концентрированного ужаса она готова немного подождать. Огненное торнадо под рёбрами утробно рокотало, медленно вращаясь вокруг собственной оси, но Моретсу но прекрасно держала себя в руках — да и жажда убийства была удовлетворена, пусть ненадолго, но первосортной кровью. Кемоно прикусила кончик ногтя, языком ещё чувствуя металлический солёный вкус. Ей так хочется взглянуть в глаза Удзумаки Наруто, когда он поймёт, что именно она сделала и что это сделала именно она. Интересно, останется ли вообще у него время на Тёмного? Кемоно не была в этом так уверена. Её аура теперь была гораздо мощнее и ярче, чем когда-либо, но сейчас её не почувствовать и лучшим сенсорам Арашигакуре, если бы кто-то из них был ещё жив. Тёмные тучи над горными цепями казались блёклыми и плоскими на фоне того чудовищного шторма, который разворачивался сейчас над Императорским перевалом, лениво разбрасывая грохочущие фронты в стороны и ярясь холодными волнами чёрного океана. Кемоно помнила эту гневную безымянную стихию, помнила сокрушительный ветер и воющую пустоту, чёрную пену и когти холодных молний — одного взгляда в эту бездну хватало, чтобы навечно запомнить каждый росчерк на бушующих волнах. Тем более, бездна смотрела в ответ. И Кемоно больше всего на свете хотела вырвать этой бездне глотку, но прекрасно понимала, что единственное существо, способное сойтись в бою с Дланью Праха — это сам Тёмный. Она смутно помнила, что из всех высших Акуму была последней обращенной — и сильнейшей из них. Хозяин как-то бросил, что никто не убивал жаднее и искусней, чем она ещё до того, как стать демоном. А дарованная ей пустота на порядки порядков увеличила её смертоносность и ненасытность. Моретсу но не хотела проверять эти утверждения на собственной шкуре. Удзумаки Наруто сейчас, скорее всего, чувствовал себя песчинкой в жерновах челюстей королевской кобры, но Кемоно знала, что он сумеет выжить — и его ждёт маленькая встреча, которая не оставит камня на камне от него прежнего. Эта мысль растягивала губы в широкой удовлетворенной усмешке без всякого участия Вестницы Войны. Не терпелось разыграть козырь, но Кемоно понимала, что должна придерживаться плана — второй раз Хозяин не будет столь снисходителен к её промашкам. А превращаться в один из сотен скелетов, вплавленных в обсидиановый пол тронного зала, она не собиралась. Незримую штормовую пустоту над далёким перевалом сотряс внезапный импульс — а за ним пошатнулись горы. Казалось, прямо к поверхности из глубин земли рванулось что-то колоссальное, сотрясая весь хребет непрерывными ударами изнутри, словно билось в цепях. По скалам шли трещины, горы волновались, как поверхность воды от упавшего камня, и Кемоно пришлось отрастить на кончиках пальцев когти и вогнать их в камень, чтобы её не сбросило с уступа. За несколькими рядами хребтов встал ослепительный купол взрыва, громовой его рокот накатился на Кемоно с ударом раскалённого ветра, отбросившего её волосы назад и опалившего ресницы. На мгновение Моретсу но показалось, что она лишилась слуха, но потом где-то за её спиной утробно загрохотал каменный оползень, и последовавшая за ним тишина уже не была абсолютной. Над Императорским перевалом поднимались клубы дыма, воздух казался истончившимся и очень хрупким, словно воцарившееся молчание гор могло в любую секунду пойти трещинами и превратиться в осколки. Кемоно провела ладонью по лицу и зло оскалилась. Она ненавидела Акуму всей душой, но не могла не ощущать чего-то вроде трепета перед её огромной мощью. Длань Праха всегда была за гранью понимания даже для большинства высших демонов — не даром Тёмный выбрал её своей правой рукой. Похоже, её шансы увидеть шок на лице Удзумаки Наруто становятся всё ничтожнее. Кемоно не была уверена, что от него вообще что-то останется после этого поединка.

***

Императорского перевала больше не существовало. Каменная площадка меж двух вершин была уничтожена, на её месте образовалось широкое ущелье с осыпавшимися краями, горные склоны просели и раздвинулись, раскалённый камень ещё слегка дымился. Акуму отбросила чёрное крыло волос за спину, облизнула пересохшие губы и огляделась со снисходительным удовлетворением. Ей всегда нравилась пустая ошеломлённая тишина, зависавшая над полем боя после того, как замолкает эхо взрыва. Она была такой оглушительной, такой благоговейной, эта тишина, что демоница невольно раскинула в стороны руки, красуясь в бледном свете пасмурного неба. Чёрные щёлки зрачков её вдруг дрогнули, она чуть опустила голову и взглянула вперёд, в глубину рассеивающегося белесого дыма. Акуму переплела тонкие пальцы в замок, вытянув указательные и прижав их к губам. — Надо же, — протянула она и снова улыбнулась. — Впечатляет. Наруто тяжело поднялся на одно колено и вытер заливавшую лицо кровь. Ударная волна снесла три барьера печатей, проломила силовой экран, который выставил Девятихвостый, и напрочь сорвала покров демона. Удзумаки чувствовал себя просто омерзительно: внутри что-то мерзко хлюпало, кости и мышцы тянуло тупой болью, правый глаз почти ничего не видел. Но он был жив и в сознании, и багряная густая чакра Лиса всё ещё пульсировала у него в венах. «До Пепельных равнин этот удар был бы для нас смертелен», — подумал он, проводя языком по окровавленным зубам. «Мы изменились, — признал Лис. — Но я всё равно не вижу выхода». «Разве она не потратила много сил на этот взрыв?» «Ты не понял. Она ничего не взрывала — просто перестала сдерживать энергию, из которой состояла эта тварь». «Однако». Дела приобретали апокалиптический оборот. — Действительно неплохо, — чуть кивнула Акуму, переводя взгляд ему за спину, где дым стекал с ровной базальтовой стены в три человеческих роста высотой. Чёрная гладь немного оплавилась и влажно блестела, но на камне не было даже трещин. Удзумаки усмехнулся уголком губ. Он принял основной удар, послужил волнорезом, рассекшим фронт волны, а остальные успели выставить защиту. Вот это и называется командной работой. Стена медленно поползла вниз, погружаясь в дно ущелья, и вскоре стали видны сбившиеся в плотную группу шиноби, которых Эй окружил растянувшейся грозовой броней. По краям стояли Дейдара и Куроцучи со сложенными в печать руками. Как только кромка стены сравнялась с землей, Тсукури пошатнулся от оттока чакры, а Куроцучи осела на колени, и у неё носом пошла кровь. Наруто поднялся на ноги, хрустнул шеей и снова окутал себя багровым ореолом. Дышать было тяжело, тело казалось деревянным от перенапряжения, но Акуму стояла перед ним и улыбалась, полыхая своими чудовищными кровавыми глазами, так что Удзумаки лишь оскалился в ответ. Он смотрел только вперёд, но кожей чувствовал боль, усталость и шок авангарда, поэтому едва заметно вздрогнул, когда от группы отделилась яркая морозная аура и поравнялась с ним. — Заждался? Наруто чуть повернул голову. Юки стояла, гордо выпрямив спину. Через всю правую сторону её лица шёл широкий рваный рубец с тёмно-розовыми вздувшимися краями, но оба грозовых глаза были на месте и сияли сейчас гневными зарницами. — А я уже решил, что ты отошла пообедать, — оскалился в ответ Удзумаки, и они стукнулись кулаками. Больше слов им не требовалось: Юки чувствовала радость и облегчение лидера, а он — её живую текучую ярость. — Ка-ак трогательно, — протянула Акуму, скосив усмешку влево, и шторм снова швырнул им в лицо тёмные острые брызги. Чёрная океанская бездна оглушительно ревела и сшибалась пенными гребнями, но они только усмехались, глядя прямо в воющую пустоту бури. — Вам всё ещё недостаточно? «Самоуверенная мразь», — зарычал Курама, и Наруто почти увидел, как он взбешенно хлестнул хвостами и обнажил огромные клыки. Во всяком случае, у него внутри была собственная стихия, так что одним присутствием Акуму его не сломить. — А что, это всё, что ты можешь? — широко усмехнулась Китаказе, вскидывая руки. Иней собирался на кончиках пальцев когтями. — Неоправданная смелость, — Длань Праха покачала головой, — как мило. «В этой браваде нет никакого смысла, — с неожиданным весельем подумал Наруто. — Но мы ведь всё равно уже покойники?» — Не недооценивай нас! — бросил он демонице в лицо. Голос прозвучал хрипло, но громко, с хорошо различимым рыком. — Ты понятия не имеешь, на что способны загнанные в угол! — О, — обронила Акуму. — Даже так. Что-то в ней моментально изменилось, кровавое пламя в глазах стало ярче и холоднее одновременно. Улыбка пропала с её лица, но скулы вдруг обозначились острее, подбородок стал твёрже, а аура будто замерла на миг, а потом вся оскалилась тысячами клыкастых пастей, зарокотала низким гневным рычанием, вся сосредоточилась только на них двоих, рассматривая в упор. Акуму подняла руку, и вся её кисть озарилась дугой чёрных искр. — Не недооценивать? — с вкрадчивой серьёзностью произнесла Длань Праха, и от стали в её голосе Удзумаки ощутил холод по позвоночнику. — Не буду. Акуму щёлкнула пальцами. — Элемент Пустоты: Поступь Бездны… За её спиной поднялась разбрасывающая острые лучи стена тёмных коронных разрядов. Энергия билась и кипела, наполняя воздух напряжением. Акуму впилась взглядом в глаза Удзумаки, и он ощутил себя на миг пришпиленной к деревянному кресту жертвой. А Длань Праха дернула уголком губ и закончила: — Свора. Из вихря искр единым фронтом выступили сразу три гончие, и их изломанные горбящиеся фигуры словно заставили пространство прогнуться. Когти уходили в камень, как в масло, безглазые зубастые головы повернулись в их сторону, и Наруто кожей почувствовал рассеянный слепой голод. Юки витиевато выругалась, сжимая кулаки. — Мы не смогли совладать с одной, а если навалятся все трое, нам точно конец. Что за неистовые твари! — проворчала она. Наруто замер, глаза его распахнулись шире. Неистовые твари. Безумный хохот Кемоно. Беспорядочные атаки Гаары на предварительных боях. Разъярённая громада Широ Кенруи над Пепельными равнинами. Обезумевший от присутствия Тёмного Киллер Би, напавший на своих. Неистовые. «Ну конечно!» — мысленно воскликнул Удзумаки. «Ты что задумал?» — подозрительно поинтересовался Лис, и Наруто даже фыркнул, услышав в его голосе больше опаски, чем во фразах насчёт Акуму. «Кое-что безумное. Ты будешь в восторге». «Сомневаюсь». — Юки, — вполголоса окликнул он подругу. — У меня есть идея. — Мне не нравится твой тон, — недоверчиво покосилась на него Китаказе. «Мне тоже», — напомнил Лис. «Да вы сговорились!» — возмутился Наруто, но решил не обращать внимания. — Слушай внимательно. Сейчас ты берешь весь авангард и валишь отсюда подальше. Мне плевать как, но ты должна забрать даже Райкаге… — Какого дьявола, Удзумаки?! — …но экономь силы. Если что, только ты сможешь нас остановить. — Что за бред?! Они на короткое мгновение сцепились взглядами. Юки смотрела с тревогой и возмущением, но Удзумаки отвечал на них всей уверенностью, что только у него была. — Ладно, — наконец раздраженно выдохнула Китаказе. — Ладно! Я тебе доверяю. Наруто уже успел отвернуться, когда она вдруг приблизилась, схватила его за грудки и дернула на себя. — Но только попробуй сдохнуть, понял? — угрожающе низко произнесла Юки и оттолкнула его, бросаясь к авангарду. — Вы закончили? — холодно осведомилась Акуму, вскидывая бровь. — Спасибо за вежливость, — со всей возможной издёвкой кивнул он, и гончие сделали ещё один шаг, надвигаясь чёрной стеной отчаяния. «Ну, гений, — недовольно фыркнул Лис, — что дальше?» «Ты помнишь тот момент, когда Восьмихвостый обезумел?» «И что?» «Его покров чакры отличался от моего». «Разумеется, — недосказанность начинала злить Кураму, но Наруто должен был убедиться. — Он себя не контролировал. Кожа сгорала от градуса силы и регенерировала, чтобы сгореть снова, а тело начало мутировать». «Ты можешь так же?» «Ты с ума сошёл!» — взвыл Кьюби, до которого наконец дошёл смысл его плана. «Недавно, — самым светским тоном согласился Наруто. — Его покров был таким же, как эти твари. Мы всё это время подсознательно сдерживали силу, понимая, насколько она опасна, но если впадём в безумие, то ограничители не выдержат». «Я же тебя искалечу!» «Жду не дождусь». Гончие были уже совсем близко, их жуткие пустые провалы аур давили на виски, напряженный воздух потрескивал вокруг горбатых острых позвонков. «Решайся, Ку! У нас нет выбора!» Правая тварь прыгнула так молниеносно, что Удзумаки едва успел уйти с линии атаки. Тут же рядом возникла ещё одна, и Наруто отшвырнуло в стену ущелья. Камни пошли трещинами и осыпались вокруг образовавшейся воронки. «Покажи мне, что ты действительно брат Кемоно!» Третья гончая всей массой энергии врезалась в склон, углубляя кратер вдвое. Удар сердца. Красно чернеет огонь. Огромные следы от когтей во всю стену. Зелёное выгорает в багровый. Своя чужая ярость. Всплеск.

***

Юки не могла поверить собственным глазам. Нет, сначала она рявкнула на Эя так, что тот не успел опровергнуть её приказ о перегруппировке. Стоило ей немного оттянуть авангард назад, как сзади снова глухо рявкнул взрыв. Юки стремительно развернулась, готовая встретить врага, но так и замерла. И вот как раз тогда перестала верить в то, что видит. Гончую отшвырнуло через половину ущелья, и она медленно поднималась на ноги. Две оставшиеся окружили её и развернули морды к дымящейся воронке в стене ущелья. Оттуда доносилось звонкое булькающее рычание, а сквозь полупрозрачные клубы уже проглядывал густой багровый оттенок. Наруто не имел ничего общего с собой прежним. Всё его тело было окутано горячей тёмно-алой силой, он тяжело опирался на руки, приникнув к земле и вогнав когти в камень. Лицо превратилось в жуткую маску с двумя белыми кругами глаз и яркой ломаной щелью пасти, вытянулись лисьи уши, а за спиной вились и переплетались пять хвостов. Ещё не демон, но уже не человек. — Какого?.. — выдохнул Эй, и тут Удзумаки — или то, чем он стал — сорвался с места. В воздухе повис короткий свистящий звук, а Наруто уже вшибался в гончих, как каменное копьё Алого генерала. От удара по земле прокатилась мелкая дрожь, импульсом толкнувшись в ноги. Гончие прыгнули в стороны, но одну из них алый зверь уже настиг. Он вжал её в дно ущелья, тёмная шкура искрилась и кипела энергией, а налитые густым пламенем когти погружались в худое ломаное тело. Тварь билась, полосовала камень, оставляя глубокие борозды, но Наруто держал её мёртвой хваткой и методично давил. Юки видела, как выгибается в другую сторону тощий хребет, как проседает гранит под двумя этими монстрами, но всё ещё не могла осмыслить, зато Акуму не казалась особенно удивлённой. — Неплохо, — снисходительно кивнула она. — Он выбрал удачное решение. По щелчку её пальцев одна из двух свободных гончих взвилась в воздух, бросаясь на врага, но Наруто даже не повернул головы — ему хватило хлесткого удара хвостами, опрокинувшего тварь на её сестру. Они покатились по ущелью, а третья гончая, всё ещё зажатая у зверя в когтях, вскинула морду и вдруг завыла. Это был пустой гулкий звук, похожий на заунывный стон ветра высоко в горах, но настолько оглушительный, что Юки невольно вскинула руки к ушам, тут же устыдившись слабости. Это был не вопль Белого Генерала и не громовой рёв Субы, являвшиеся скорее атаками, чем звуками. Нет, гончая выла от отчаяния и звала на помощь. Белая ломаная щель пасти Наруто изогнулась в каком-то жутком подобии оскала, и он налёг сильнее. Шкура твари замерцала, разбрасывая острые лучи, шея и изгибы лап нехорошо вздулись. — Она сейчас сдетанирует! — крикнула Юки Дею, на что тот ответил абсолютно непереводимой комбинацией слов, пытаясь набить печати. Руки у него дрожали, и это был плохой, очень плохой знак. Гончую сотрясла мощнейшая судорога, но алый зверь просто щёлкнул шеей, и вокруг твари за секунду до взрыва обернулся прозрачный красноватый шар. Наруто отшатнулся, а за стенками барьера взорвалась чёрная сверхновая. Дымящаяся сила Девятихвостого разгорелась углями, сфера пошла пузырями от чудовищного давления, стали видны пульсирующие узлы энергетической клетки, но буря не могла вырваться наружу и ярилась в крохотном клочке пространства, который ей отвели. Наруто медленно развернулся к двум оставшимся гончим, склонил голову набок и зарокотал булькающим рычанием. — С ума сойти, — выдохнул Дей, облегченно опуская руки. — И этому психопату я доверяю свою жизнь, — сокрушенно покачала головой Юки. — Сила юности! — победно вскинул кулак Гай. Райкаге посмотрел на них и сделал шаг в сторону — от греха подальше. Гончие, приоткрыв пасти, заходили с двух сторон. Алый зверь перевёл взгляд с одной на другую, тяжело ворочая головой, а потом ударил передними лапами в землю. Через миг из гранита вырвались две пары когтистых рук, вынудивших гончих отшатнуться, а Наруто уже широко взмахивал хвостами. Узкая полоса силы рассекла воздух и ударила одну из тварей в грудь, впечатывая её в стену ущелья. Наруто длинным прыжком сократил дистанцию и оказался нос к носу со второй. Та, вскинув лапу, наотмашь ударила его по голове, заставив покачнуться, но и сама тут же получила прямой в грудь. Они закружили друг вокруг друга, а потом снова сцепились и покатились по земле. От рёва и воя закладывало уши, спонтанные выбросы энергии обрушивали валуны и плавили камень, движения противников всё ускорялись, и Юки уже едва различала отдельные удары в чёрно-багровых росчерках. Акуму скучающе накручивала длинный локон на палец. Гончей удалось взять алого зверя в захват, но Наруто дважды ударил локтём ей в морду с такой силой, что голова её свернулась набок. Тварь пошатнулась, а всё тело Удзумаки вдруг вспыхнуло изнутри, и жадный багровый огонь пополз по её лапам, поглощая чёрные искры. Хриплый вой снова заметался по ущелью, обрушиваясь тяжёлым отчаянием на Юки, но в этот раз она была готова. Наруто вскинул голову, белые круги его глаз схлопнулись в длинные щёлки. Последняя гончая припала к стене ущелья в десятке метров над ним, без труда удерживаясь на вертикальной поверхности. Она грохотала гневным больным рычанием, вокруг выгнутого горбом позвоночника на месте лопаток вздувались два бугра. Тяжёлая голова твари покачивалась из стороны в сторону, покрываясь трещинами, а воздух вокруг гончей словно густел и наливался звенящим свинцовым напряжением. Юки бросила короткий взгляд на Акуму и в ужасе зажмурилась на мгновение. Лицо демоницы казалось белой фарфоровой маской, за которой скрывается какой-то иной, совершенно противоестественный облик, а кровавые глаза горели так ярко, что отбрасывали на скулы алые блики. Бугры на спине гончей лопнули, и из них развернулись тонкие трубчатые кости, вытягиваясь в скелеты крыльев. Между длинными суставчатыми пальцами уже натягивались чёрные нити, слипаясь в перепонки, а из-под трещин на морде проступали плотно закрытые веки. Тварь ударила крыльями, всколыхнув воздух, и распахнула глаза. Три пары сразу. Все шесть глаз оказались ярко-зелёные, едкого оттенка, который совершенно не сочетался со слепыми белыми полосами зрачков. Она смотрела на Наруто, но Юки всё равно тряхнуло от отвращения. — Шин, — глубоким голосом произнесла Акуму и сломала линию губ в страшной короткой усмешке. На лбу твари вспыхнул перевернутый иероглиф. — Не сдерживайся. Зелёные глаза полыхнули, и Шин сорвалась с места. Крылья загребли воздух всего один раз, но она уже упала на Наруто и впечатала его в дно ущелья. Ударная волна прошлась Юки ветром по лицу, тройное кольцо кратера прогнуло гранит и иссекло его трещинами. Алый зверь коротко рыкнул от натуги, его пылающая плоть подалась под чёрными когтями, и те начали входить всё глубже. Тварь забила крыльями, хлеща его узкими воздушными потоками, чудовищные челюсти сомкнулись на плече у Наруто, и Юки даже отсюда услышала, как треснули кости. Алый зверь взревел и рванулся, вся его фигура вспыхнула изнутри. Одним мощным ударом он вынудил Шин отступить и тяжело поднялся на ноги. Шестой хвост возник неожиданно, цвет пылающего тела загустел, вдоль спины вытянулся мощный позвоночник, поверх лап легли белые кости с длинными загнутыми когтями, вокруг головы образовался вытянутый мощный череп. Пасть его распахнулась, и в обрамлении клыков морда демона с круглыми белыми глазами стала выглядеть ещё более жутко. Наруто упёрся лапами в землю и втянул в себя воздух. Шин прижалась к стене ущелья и пронзительно застрекотала, крылья цеплялись за трещины тонкими чёрными пальцами. Когда из пасти алого зверя ударил узкий раскалённый луч, она сорвалась с места, подныривая под атаку. За прочерченной техникой полосой пронеслась цепочка взрывов, расплавленный гранит потёк вниз каплями. Алый зверь прыгнул — вернее, Юки подумала, что прыгнул, потому что его фигура смазалась коротким росчерком. Они сшиблись и расцепились с Шин, тварь ударила его когтями, но те беспомощно скользнули по защищающему голову Удзумаки черепу, а он всем телом выпустил волну пламени. Юки была вынуждена лёгким движением пальцев поднять ледяной барьер, отрезавший от них поле боя, умудрившись удержать максимально независимое лицо, когда Райкаге покосился на неё с уважением. Она ещё не простила Облако за то, что у нормальных людей называется детством. Услышав сердитое фырканье Китаказе, Дей закатил глаза. Огненный вал разбился о её технику, к небу поднялась волна пара, а за ней уже грохотали взрывы и глухой сдвоенный рык. Юки напряжённо вглядывалась в полупрозрачную ледяную стену, которая скрывала от них нечто невообразимое. — Наконец пришёл, мальчик? Он круто обернулся. — Ты?.. — Ты принёс недобрые вести. — Что?.. — Мы устали ждать. Когда ты приведёшь нас к добыче? — Я не понимаю. — И не нужно. Просто приведи. Он сделал пару шагов назад, но они были повсюду. — Наш голод не утолить этим, мальчик. Приведи нас к добыче, — жадные пасти скалились со всех сторон, — иначе сам превратишься в угли. Феерия взрывов, выбросов энергии, рёва и сокрушительных ударов, от которых стены ущелья крошились, словно были из песчаника, внезапно оборвалась. Юки одним движением разрушила ледяную стену и увидела, что алый зверь вывернул крыло Шин из сустава, опрокинул её на землю, придавив всем весом, и теперь методично раздирал чёрное тело когтями. Семь хвостов вились за его спиной, череп сросся с головой во что-то цельное, в тёмных глазницах тлели багровые огни, воздух вокруг медленно прогорал. Шин билась и визжала, все шесть её глаз бешено вращались в разные стороны, но алые лапы с белыми росчерками костей переломили ей второе крыло и тонкие ноги, а потом с хрустом вошли в грудную клетку. Шин захлебнулась высоким воем, и Юки всё-таки закрыла руками уши, потому что слышать эту нечеловеческую агонию, похожую на скрежет металла по камню, было физически невозможно. Ей казалось, что эти звуки стальными болтами вкручиваются через виски в мозг. Алый зверь наклонился, зарокотал как-то по-новому, и это было слишком похоже на урчание, отчего Китаказе немного тряхнуло. Он… предвкушал? Словно в ответ на её мысли, Наруто распахнул костяную пасть, полыхнув глазницами вдвое ярче, и впился Шин прямо в основание шеи. Предсмертный визг оборвался, тварь неловко дёрнулась, три пары глаз закатились, мышцы обмякли. Удзумаки стиснул зубы сильнее, и над смолкшим ущельем разнеслись жуткие всасывающие звуки. Юки ошеломленно проходилась взглядом по лоснящейся кости черепа, стараясь не смотреть в чёрные провалы глазниц с пылающими алыми точками, и пыталась осознать происходящее. Удзумаки Наруто, лидер крыла, её друг, совершенно утратив человеческий облик, пожирал распятую в его когтях тварь, жадно похрустывая костями. — Ну твою мать, — выругалась Сакура, силясь моргнуть, но будучи не в состоянии оторвать взгляда. — Юки, так задумано? — неуверенно спросил Дейдара. Китаказе неловко передёрнула плечами, потому что не могла собрать в слова те невнятные звуки, что застряли у неё в горле. Остальной авангард молчал. Наконец зверь оторвался от неподвижной жертвы и, разжав челюсти, небрежно отшвырнул останки в сторону. Узкий алый язык прошёлся по перемазанным тёмно-зелёной кровью белым клыкам, череп чуть наклонился вбок, хвосты переплетались между собой, как языки пламени. Зверь медленно развернулся к Акуму и выпустил облако дыма из приоткрытой пасти. — Впечатляет, — демоница опустила подбородок, рассматривая врага из-под ресниц. — Немногие из демонов могли расправиться с Шин так быстро. Но мне кажется, что с нас обоих довольно развлечений. «Да какого?..» — успела подумать Юки, и тут Акуму вскинула обе руки и развернула раскрытые ладони к Наруто. Тот подобрался, но тут из-под пальцев Длани Праха вырвался узкий чёрный луч, мгновенно рассёкший пространство. Энергия ударила зверя в грудь с такой силой, что его сорвало с места и швырнуло далеко назад, за спины авангарда. Он грянулся о землю, подняв столб каменной крошки, и скрылся за росчерками беззвучных чёрных молний. Китаказе проводила его взглядом и смачно выругалась сквозь сжатые зубы. Чакра Удзумаки, только что разливавшая над ущельем обжигающим присутствием разъяренного дьявола, стремительно сошла на нет и теперь едва теплилась. — Сакура, помоги ему, — бросила Юки через плечо, и Харуно двумя прыжками оказалась возле дымящейся воронки. Китаказе развернулась к демонице. Акуму не выглядела истощённой или напряженной, она лишь небрежно отряхнула ладони и вздернула бровь, перехватив её взгляд. Под гнётом мощи Длани Праха по-прежнему было трудно дышать. «Почему она всё ещё нас не добила? — мучительно спрашивала себя Юки. — С её чудовищной силой это было бы проще простого. Но она тянет». — Скука, — обронила демоница, равнодушно дёрнув уголком губ. — Если честно, я ожидала большего. Юки стиснула кулаки, стягивая к ним остатки силы. Кончики пальцев покалывало от холода, выступившая чешуя внушала немного уверенности, но вся она таяла перед кровавыми глазами, в которых неподвижно застыла змеиная насмешка. — Пора заканчивать, правда? — подмигнула ей Длань Праха и сделала шаг вперёд. Китаказе продрало ужасом по позвоночнику, но она осталась стоять на месте. Ещё чего. Акуму сделала ещё шаг, и тут в воздухе повис высокий свист, а на демоницу обрушился шквал пламени. Ревущее, раскалённое добела, оно заполнило собой всё ущелье и поглотило точёную фигуру в чёрном. Субараши заложил вираж, тускло отблескивая стальными перьями в слабом полуденном свете, и приземлился на кромку ущелья над головой Юки. «А где перевал? — услышала она его низкий голос у себя в голове и выдохнула с облегчением. — Наруто говорил, что вы у перевала» «Он был, — честно ответила Китаказе. — А потом случилась она». «Ясно, — дракон выпустил струи дыма из ноздрей. — Я отвлеку её, пока Наруто не придёт в себя». Юки оглядела мощную литую фигуру, невольно любуясь изящной силой покрытого металлом зверя. Субараши выглядел уже гораздо лучше, чем после Пепельных равнин — прорехи в чешуе затянулись, глаза снова разгорелись, клыки ощерены. В каждом изгибе тела чувствовалось напряжение сжатой пружины, готовое бросить хищника вперёд. Он был силён, и сейчас его острая, поющая свежим высотным ветром аура накрывала авангард, давая шиноби перевести дух. — Слава богам, — неразборчиво буркнул себе под нос Эй, на что Дейдара только кивнул, а Юки не смогла сдержать самодовольной усмешки. Как будто она лично притащила сюда Субу, ей-богу. Огненный вихрь разметало в стороны, Акуму резко дернула за подол, сбивая занявшееся с краю пламя, и растянула губы в приветственной улыбке. Кончики волос у неё слегка дымились. «Кошмар», — ухнул Субараши, распуская крылья. Глаза у него горели холодным речным льдом. «Если б ты знал, насколько прав», — хмыкнула Юки. Дракон сорвался с места, взвиваясь в высоту по крутой спирали. Зависнув прямо над Акуму, он ударил крыльями, и на демоницу словно обрушилась незримая надгробная плита. Она вскинула руки, слегка покачнувшись, и оскалила в молчаливой ярости клыки, но ветер всё равно заставил её пригнуться к земле. Суба камнем упал на землю, выбросив перед собой раскрытые когти, но Длань Праха изящно ушла от удара в сторону и уже вскинула руку, когда дракон оттолкнулся всеми четырьмя лапами, снова взмывая в воздух. Аннигиляция настигла только выбитые его приземлением камни. — Верткая ящерица, — дернула Акуму уголком губ, поднимая руку над головой. С её ладони сорвался уже знакомый чёрный луч, и дракон заложил бочку, уклоняясь от удара. Длань Праха шевельнула пальцами, и сплошной поток энергии распался на множество тёмных ломаных линий, расчертивших пасмурное небо. Дракон заметался меж них, Юки отчетливо увидела, как один из острых углов мазнул по основанию его шеи, напрочь уничтожив несколько чешуек, и из раны на стальную броню брызнула яркая кровь. «Не так быстро!» — рявкнула Китаказе про себя, заставляя ноги сдвинуться вперёд. Акуму пропустила ледяное копьё мимо без видимых усилий, но ей всё-таки пришлось опустить руку, и пляска чёрных лучей прекратилась. — Это не дуэль, — угрожающе напомнила ей Юки, с силой опуская ногу на камни. От неё рванулись, разрастаясь в стороны, прочные полупрозрачные терновые шипы, но Акуму хватило одного движения руки, чтобы расщепить атакующий её лёд. — Слишком посредственно для неё, — согласно кивнула ей Длань Праха и приторно улыбнулась. Вокруг неё тут же загрохотали взрывы, Дей закричал что-то задорное, описывая в воздухе круг на белой сове, а следом на голову демоницы грянулся драконий огонь. Она вышла из пылающего ада невредимой, отбросив волосы назад, потом приняла ослепительный электрический разряд Эя раскрытой ладонью, даже не поморщившись, и отбросила ленивым ударом в сторону Гая, в очередной раз открывшего Пятые Врата. «Нам не победить», — обреченно подумала Юки, набивая последнюю печать. Внутри уже ощутимо тянуло тупой болью — резерв подходил к концу. Она ударила кулаком в ладонь, всю её фигуру окружило белым сиянием, и целая свора ледяных волков бросилась на Акуму, заходя полукругом. «У неё должно быть слабое место», — успокаивающе отозвался Субараши и снова хлестнул крыльями. Воздушный вихрь лёг на Длань Праха сотнями атмосфер, но она коснулась рукояти бича и одним сухим щелчком рассекла его надвое. Потом широким жестом перевела тугой хлыст в горизонталь и с оттяжкой ударила снова, разбивая всю созданную Юки стаю. — Довольно мило, но так слабо, — скосила усмешку влево демоница. — Ты можешь лучше. Юки зарычала, бешено полыхнув глазами, и вскинула руки. «Я поддержу! — грянул Субараши и оказался за спиной Китаказе в один миг. — Давай!» Весь свой мороз, всю свою ярость и силу она вложила в эту технику. Тысячи и тысячи ледяных лезвий зависли вокруг неё, воздух задрожал и стремительно остыл, а дракон развернул огромные крылья и обнажил клыки. «Сейчас!» — Юки не знала, кому принадлежал этот крик. Наверное, им обоим. Порождённый Субараши чудовищный шквал вспахал стены ущелья, подхватил снежные клинки и швырнул их смертоносные полчища на Акуму. Рёв стихии поглотил всё, ветер бушевал и всё усиливался, Юки, прикрытая громадой дракона, создавала всё новые и новые лезвия, буран укутал всё белым и свистящим, от холода даже у самой Китаказе заломило кости. Она запоздало подумала об остальных, но останавливать технику было уже поздно. Ветер начал утихать, укладываясь на дно ущелья, словно насытившийся хищник, и Юки с затаённым восторгом оглядела обледеневшие уступы. Всё вокруг устилали снег и ледяная крошка, изо рта вырывался пар. Суба позади опустился на все четыре лапы и шумно выдохнул. Китаказе послала ему теплую волну благодарности и восхищения, получая такую же в ответ. — Ты в край озверела?! — взвыл Дейдара, приземляясь неподалеку. С ним опустились ещё пять птиц, поспешно похватавших половину авангарда. Вторую укрыл грозовой броней Райкаге, смотревший так укоризненно, что Юки захотелось показать ему кукиш. «Ох уж эти люди», — покачал тяжёлой головой Субараши, и Китаказе согласно фыркнула. Всё-таки здорово иметь рядом сородича. — Я же говорила, что ты можешь лучше, — прозвучало из ледяного облака насмешливое, и Тсукури закатил глаза со стоном: — Да ладно! Юки только молча стиснула зубы. Это всё больше походило на какую-то космическую издёвку. — Она что, неприкасаемая? — зарычал Эй. «Да нет, — подумала Китаказе. — Просто мы не её уровня». Акуму покачивала рукоятью бича и улыбалась, гибкие чёрные кольца вились у её ног, как живые. Куроцучи грянула руками в землю, поднимая цепочку каменных колонн, Дей бросил всех созданных птиц в атаку, Суба выдохнул вдогонку столб пламени и снова взлетел, Юки отчаянно соскребала остатки чакры в кучу. Акуму шевельнула пальцами, и все их техники растворились в пространстве, пустив плясать по камням чёрные искры, а демонице потребовался только ленивый взмах бичом, чтобы затушить немного драконьего пламени, не задетого её техникой. Эй снова ударил молниями, но на электричество Длани Праха было, видимо, совершенно плевать. Юки ощутила знакомый волнительный холодок, прошедшийся по коже, и вскинула голову. Чешуя зависшего в небе Субараши, казалось, горела изнутри бледным пламенем. Он распахнул пасть, втянув в себя воздух, и взревел. Мощный трубный звук заполнил собой всё, взмывая к самому небу и потрясая горы до самого основания, но Акуму лишь неуловимо поморщилась и прикрыла глаза. Юки, в которой рёв гремел вместе с кровью и азартом, тут же спустила с рук дюжину ледяных копий, которые через миг опутали молнии Райкаге. Они переглянулись и обменялись быстрыми улыбками. Сверху падали бомбы Дея, а Субараши всё гремел оглушительным рёвом. Акуму, уже совсем без изящества оскалив зубы, взмахнула бичом, сбивая копья, и одновременно вскинула вторую руку, выпуская чёрные лучи, вынуждающие бомбы сдетонировать раньше. — Ничего не понимаешь в искусстве! — крикнул ей сверху Дейдара, на что Акуму только полыхнула глазами. Гай возник рядом с ней неожиданно, но демоница всё равно каким-то нечеловеческим образом успела извернуться и блокировать удар, тут же атакуя в ответ и отбрасывая Майто назад. В эту секунду из-за плеча Юки внезапно ударил раскаленный белый луч, наполнив ущелье свистом. Акуму не успела даже дернуться, когда поющая сила добралась до неё и прошла совсем рядом. Позади Длани Праха грянул гневный взрыв, и Дейдара радостно вскинул руки вверх. Китаказе обернулась, когда Наруто уже подошёл к ней и остановился по правую руку, разминая шею. Его окутывал привычный гладкий покров чакры, алые глаза лучились, и Юки без труда перехватила тёплый, полный веселья взгляд, которым Удзумаки обменялся с Субараши. «Между этими двумя всегда была особенная связь», — со щемящей нежностью подумала Юки, вспоминая залитую закатным солнцем лужайку возле госпиталя Конохи, когда сразу после снятия осады Наруто обнимал дракона за голову, прижимаясь лбом к тёплой чешуе. Удзумаки выглядел на удивление сносно, хотя на коже кое-где проступали ожоги и ссадины. Хотя, судя по задолбавшемуся лицу стоящей за его плечом Сакуры, изначально кожи на их лидере не было вообще. — Тяжело с придурками вроде нас, да? — кивнула ей Китаказе с усмешкой. — Вообще себя не бережете, — раздражённо закатила глаза Харуно, но в целом выглядела смирившейся с идиотизмом своей стаи. Щёлкнул бич, и Юки снова переключила своё внимание на противницу. Акуму стояла прямо, на её плече красовался глубокий пузырящийся ожог, который смотрелся неправдоподобно ярко на гладкой молочной коже. Тем не менее, непохоже было, чтобы рана её хоть сколько-нибудь беспокоила. Наоборот, Юки захлестнуло тревогой. Глаза Акуму изменились, в их кровавой глубине теперь разгорался живой азартный огонёк. Она улыбнулась шире, обнажая заостренные клыки. — Ну наконец-то все в сборе. А то мне уже надоело тянуть время.

***

«Тянуть время, — глубокомысленно произнёс Наруто. — Она, наверное, шутит». Девятихвостый только шумно выдохнул. Он вообще стал подозрительно молчалив после того, как они оба пришли в себя от адской боли и ощутили тепло медицинской техники Сакуры. «Сейчас что-то будет, — пророкотал Суба, описывающий высоко в небе круги. Его серая тень скользила по ущелью. — Будьте настороже». Наруто медленно выдохнул, подавляя внутреннюю дрожь. Их с Лисом синхронизация явно стала лучше после совместного помешательства, но зато ноги дрожали и подгибались, а мышцы болели так, что звенело в ушах. «Ты на пределе», — лаконично сообщил Курама. «Ой, прекрати грузиться, — уверенно хмыкнул Наруто. — Это было круто». «За исключением того, что я почти ничего не помню», — кисло отозвался Девятихвостый. «Зато мы убрали трёх гончих без потерь». «Туше». Акуму повела бичом, облизнула губы и сообщила доверительно: — Если честно, я ведь пришла не останавливать ваше наступление. Юки резко перестала дышать, у Наруто похолодели кончики пальцев. Что? — Я просто избавлюсь от лишнего, идёт? — приторная улыбка Акуму внушала парализующий страх, Удзумаки снова видел перед собой громадную треугольную голову королевской кобры. Шторм рвал небо у него перед лицом. Но Длань Праха не смотрела на него. Кровавые глаза с узкими безднами вертикальных зрачков следили за крылатой тенью, скользящей по камням. Не может быть. Ужас арктическим льдом заполнил всё внутри, мешаясь с таким же сокрушительным страхом Девятихвостого. Они поняли одновременно и оба подавились криком. Акуму размашисто взмахнула бичом, тот вытянулся, вскинулся высоко вверх, как живой, и Наруто остро ощутил, как сильный и гибкий кончик хлыста оборачивается вокруг головы Субараши. Всё происходило стремительно, но он каждой клеточкой тела ощущал чудовищную силу тонкой удавки, прильнувшей к чешуе, впитывал каждый вздох своего дракона — и не мог пошевелиться, потому что теперь кровавые глаза обратились на него, и их пустая жестокая насмешка пригвоздила его к камню вертикальными зрачками. Не отрывая взгляда, Акуму рванула бич вниз. Наруто показалось, что это ему выворачивает голову до предела, что из его лёгких вырывает воздух, что это его перья теряют опору и родной воздух проваливается под ними. Субараши рухнул на гранит, ломая крылья и рёбра, и острая алая боль взорвалась внутри их обоих, пламенем стекая по венам. «…Не бойся». Узумаки оглянулся, по очереди встречаясь с такими же ошарашенными взглядами биджу. После минутной заминки до Наруто дошло, что слова эти прозвучали у него в голове. Мальчик уставился на дракончика широко раскрытыми глазами и тихо выдал: — Субараши? Это ты? Маленький ящер рта не открыл, но в голове Удзумаки явственно прозвучал его голос. «Ага, я. Теперь мы можем болтать!» — дракончик довольно фыркнул… …Субараши присел, могучие мышцы напряглись, Удзумаки уловил их короткую дрожь, а потом дракон мощно оттолкнулся задними лапами и ударил крыльями. Воздух взвыл, упруго спружинил и подчинился. У Наруто снова захватило дух от умопомрачительной скорости, от распахивающегося над головой гаснущего неба, от пьянящего чувства свободы, разворачивающего за спиной неведомые крылья… …Белый генерал медленно обернулся, разворачивая дымное тело, и увидел силуэт дракона, объятый ярким трепещущим ало-рыжим огнём. На пылающей морде ярко выделялись ослепительно-голубые провалы глазниц. Нет, это был не Огненный. Это была та абсолютная сплоченность, которую Хосито старался вбить в своих учеников; та самая сплоченность, когда кровь, плоть, сила, мысль становятся едиными, когда нет дракона и всадника — есть воин Арашигакуре но Сато… …Грудная клетка мерно ходила вверх-вниз, и Наруто, пристроившийся у основания шеи, находил в этих ровных движениях иллюзию спокойствия. Суба ничего не сказал ему после боя, молча ткнулся мордой в плечо и шумно выдохнул. Наруто знал, как страшно ударило по дракону присутствие Тёмного, видел последствия этого удара и едва мог дышать сквозь ком в горле… Они встретились взглядами, и Наруто увидел отражение всех этих воспоминаний в распахнутых ярко-синих драконьих глазах. Они были больше чем семьей, они делили мысли и чувства на двоих, дышали одним ветром, летали под одним небом и жили общей жизнью. Их сила была — одна на двоих, их вера была — на двоих, их победы и поражения никогда не делились напополам. Субараши всегда был рядом, в небе и за спиной, и Наруто успел забыть, какой неотъемлемой частью его существа был дракон, как крепко их души были пришиты друг к другу красной нитью. И сейчас они разделяли тяжесть захлестнувшей им голову удавки, боли от удара, острого гранита, расколотого их телом, и дыхание смерти, коснувшееся их затылка. Удзумаки смотрел в ярко-синие глаза и видел своё пронзённое солнцем небо. Это длилось всего мгновение, но они заново прожили их жизни. «Бери всё, — хрипло прозвучал голос Субараши в его голове, — брат мой». Ревущая драконья сила, вся до капли, знакомая и родная, продолжение его собственной, обрушилась ему в вены, раздирая их своим отчаянным напором, потому что нельзя вполсилы убегать от смерти. Акуму щёлкнула пальцами. Небо Удзумаки пошло трещинами, наполнилось трепещущим прощальным звоном, брызнуло осколками. И Субараши не стало. Поверх раскрошенного гранита заплясали яркие чёрные искры, бич бессильно упал среди них, потому что в его хватке больше не было добычи. Субараши больше не было. Драконья сила ещё кипела в венах, но Удзумаки казалось, что он расходится по швам, трещит и рассыпается. Его словно разорвали пополам, он чувствовал эту вертикальную линию сплошной раны, из которой фонтаном била кровь. Боль была, была повсюду, всепоглощающая, крошащая кости и мышцы, физическая и ментальная, она сотрясала его изнутри землетрясением такой силы, что вырвись оно наружу, от континента ничего не осталось бы. Но Наруто пока был защищён от неё абсолютным шоком, сокрушительный удар которого лишил его всех чувств, кроме зрения, потому что этот мир был достаточно жесток, чтобы заставить его смотреть на гаснущие искры поверх покореженной земли. Собственный выдох показался ему оглушительным и неправильным, каким-то лишним, потому что с ним должны были дышать в унисон, но небо молчало. Весь мир в это мгновение молчал. Наруто осознал, что у него подломились ноги, только когда в колени врезался камень ущелья. Сейчас ему было плевать, что на него смотрят. Он вообще не понимал, где находится и что происходит вокруг, не помнил, кто он такой. Над ним стояла смерть, над ним кружила потеря, и с невидимой кровью из него уходило последнее тепло. Это было выше его сил. Сколько можно? Он поднял взгляд выше и увидел насмешливо-пустые кровавые глаза. Акуму рассматривала его в упор и легко улыбалась уголком губ. Звуки медленно возвращались, поэтому её голос звучал чётко и оглушительно, как колокол. — Его возросший дух мог стать проблемой, — Наруто не видел, но чешуя на руках Юки покрылась трещинами и истаяла. — Но теперь эта скверна не приблизится к священным стенам. На этом приветствие окончено. Приветствие? Она сказала?.. — Да, Удзумаки Наруто, — кровавые глаза горели больным торжеством, Акуму пила его страдание, как ключевую воду. — Тёмная Цитадель приветствует тебя. Она сделала шаг назад и просто растворилась в воздухе, оставив прозрачную пустоту уничтоженного перевала. Наруто ловил ртом воздух, не в силах справится с дыханием, а в груди росла чудовищная раскалённая сверхновая. Рёбра трещали и обугливались. Он согнулся пополам, силясь собрать себя из осколков, но пустота внутри разгоралась знакомым бешеным пламенем. Неба больше не существовало. Глаза распахнулись так широко, что стало больно, слёзы падали из них, неконтролируемые и крупные. Осознание наконец пришло и сломало всё то, что он так отчаянно строил: неба больше не существовало. И вот тогда он закричал. Японские слова в тексте: Акуму — кошмар. Шин — вассал, иероглиф, который был у неё на морде — 臣. Субараши — великий. Моретсу но Кемоно — яростный зверь. Арашигакуре но Сато — Деревня, Скрытая в Буре. Китаказе — северный ветер, Юки — снег. Уголок Автора: Всем доброго времени суток! Я таки успела дописать главу. Простите. И, эм. С Новым Годом? Счастья и добра всем в новом году, Ваша _Нико_:3 Уголок Беты: Ребята, простите, я пыталась её уговорить не портить праздник, но это же Нико, самая злющая садюга коварная личность (в моём окружении).