the haunting in seoul

      Душный вечер понедельника. Чонгук занимается своими обычными делами — в тишине делает домашнее задание, как и любой нормальный человек, как вдруг чувствует пробегающий по спине холодок. Он откладывает ручку в сторону и вздыхает. Парень тянется к худи, мирно висящей на спинке стула, и надевает ее четкими, отработанными движениями, проходя через подобное не в первый раз. Чонгук возвращается к тетради и продолжает писать, пока температура продолжает опускаться все ниже и ниже. Что ж, по крайней мере, призраки неплохо компенсируют отсутствие кондиционера. Рядом с ухом раздается свист, и Чон тянет собачку на худи выше. Этот прямо настойчивый какой-то, раздражающий. Хорошо хоть, что свист не слишком громкий, Чонгук рад. Через два дня у него важный экзамен, и он не может позволить себе отвлекаться. Продолжая держать ручку в одной руке, другой Чонгук тянется к солонке на столе. Он переворачивает ее, и соль ложится широким полукругом прямо на книги. Затем, так и не отрывая взгляда от лежащего на коленях увесистого справочника, Чонгук разворачивается на стуле, чтобы доделать круг вокруг себя. Спокойно поворачиваясь обратно к столу, Чон ставит солонку на место. Подметать комнату каждый день очень хлопотно, но это лучше, чем левитирующие со стола вещи. Только поднеся ручку к бумаге, Чонгук слышит звуки шагов за спиной. — Да е-мое, — бормочет он себе под нос, сбиваясь со сложных расчетов в уме из-за звуков-звуков-звуков. Чонгук начинает сначала, как вдруг раздается особенно громкий звук, как будто кто-то споткнулся. Он снова сбивается. Чонгук делает глубокий вдох и медленно выдыхает, громко кладя ручку на стол. — Мне пришлось прекратить пользоваться калькулятором из-за вас, ребята, — говорит Чонгук в пустоту. — Тебе должно было хватить элементарной порядочности, чтобы помолчать, пока я считаю пример. Шум тут же прекращается. — Спасибо, — благодарит Чонгук и считает уже вслух. — Окей, я закончил, — спустя время вновь подает голос он и тянется за ручкой, чтобы записать ответ. Ручки, однако, на столе уже нет. После осмотра комнаты выявляются разорванная линия соли и пропажа некоторых вещей, которые, должно быть, не попали в круг и теперь, кажется, исчезли навсегда. — Знаешь что, — начинает Чонгук, доставая из пенала другую ручку. — После десятка раз этого трюка это больше не оригинально и совсем не смешно. В ответ раздается характерный звук падения. — Если она сломалась, я буду серьезно расстроен, — бормочет Чонгук рассеяно, все еще занятый расчетами. За его спиной дует легкий сквозняк, что совсем немного смущает, но Чон готов игнорировать, пока ему это не сильно мешает. — У-у-у-у… — слышится до смешного устрашающий вой по углам комнаты. Чонгук вздрагивает и роняет на этот раз карандаш. Он редко слышит реальные голоса во время всех этих набегов незваных гостей. Хотя его это не слишком беспокоит. Его больше беспокоит, сломался ли грифель у карандаша. Кому-то это может показаться чем-то незначительным, но Чонгук не кто-то. Он тот, кто однажды получил двойку за домашнее задание, потому что призрак выбросил его работу из окна под проливной дождь, а времени переделывать уже не было. Что он мог сказать потом в оправдание? «Призрак съел мою домашку?» И это еще не самое ужасное. Неисправная техника, рваные простыни, пропажа канцелярских принадлежностей — Чонгук прошел через все это. Вдобавок ко всему, он лишен сна, слегка голоден и уже в третий раз сбился со счета. Чонгук тянется к свече и зажигалке. Держа их, как потенциальное оружие, он разворачивается на стуле на 180 градусов.  — Слушай, ты- Чонгук замирает на середине предложения, натыкаясь взглядом на человека, мирно стоящего рядом с его импровизированным соляным кругом. Тот поднимает руки вверх, как если бы он был под прицелом. В течение нескольких секунд они смотрят друг на друга, пока Чонгук не щелкает зажигалкой и не подносит ее ближе к фитилю. Пламя колышется в его дрожащих руках, морозная атмосфера в комнате сковывает все тело и заставляет онеметь пальцы. — Кто ты такой? — спрашивает Чонгук с большей уверенностью, чем чувствует на самом деле. — Чего тебе от меня надо? Человек посреди комнаты вдруг бледнеет и медленно опускает руки. Он продолжает смотреть на него, не смея двинуться с места. Выглядит незнакомец вполне материальным, начиная с джинсов и заканчивая чуть пухлыми щеками и широко раскрытыми от удивления глазами. Устрашающая ситуация, на самом деле. — Ответь мне, — настаивает Чонгук, чувствуя, как колесико зажигалки становится неприятно горячим. — Прямо сейчас. Или я изгоняю тебя. — Я не демон, — вполне человеческим голосом отвечает юноша, выглядя слегка оскорбленным. Жар уже обжигает кожу, но Чонгук боится, что сквозь его хрупкую защиту из соли прорвутся, если он погасит огонь хоть на секунду. — Кем бы ты ни был, — бормочет Чон, не в силах совладать с голосом. — Уходи и не возвращайся. Я выучил несколько заклинаний на латыни. — Латынь не… Подожди, — еще больше удивляется гость. — Ты меня слышишь? Чонгук скрипит зубами, пот медленно собирается на висках. Жар слишком большой, чтобы справиться, но Чонгук боится зажечь свечу и разгневать гостя. Ситуация не кажется слишком опасной, но Чон не доверяет никому, кто имеет отвращение к специям. — Эй, — Чонгук готов поклясться, что незнакомец обиженно дуется. — Я все-таки ошибся? Прежде чем терпеть становится совсем невозможно, Чонгук все же зажигает свечу. Незнакомец в замешательстве хмурится, разглядывая предмет в руке Чонгука. — Еxorcizamus te, omnis immunde spiritus, — бормочет Чон, сжимая воск так сильно, что чувствует, как он деформируется под пальцами. Парень напротив морщит свой нос. — Что это у тебя в руке? Воняет, как в аду, — вдруг хихикает он. — Ну, не совсем так, но все же. Чонгук начинает читать громче и быстрее. — Это не сработает, я же сказал, — говорит юноша. — Я пошутил. — Сработает, — отвечает Чон, надеясь, что и правда сработает. — Apage sotonas. — Эй, так ты меня слышишь! — восклицает гость, подходя ближе к кругу. Чонгук тут же делает выпад свечой в сторону незнакомца, и тот с тихим вскриком отступает назад. — Она горит вообще-то, — потирает глаза парень. — Потуши. — Кто ты такой? — продолжает свою шарманку Чонгук. — Почему ты выглядишь таким осязаемым? — Выгляжу? — хрипло переспрашивает парень, отнимая руки от лица. — Подожди. Ты… ты можешь видеть меня! — он протягивает руку, и Чонгук в панике хватает солонку. Соль попадает на незнакомца, и тот кричит настолько громко, что у Чона пятая точка от ужаса поджимается. Чонгук тоже вскрикивает, из-за чего незнакомец подпрыгивает на месте. — Ты чего вопишь? — со слезами на глазах чертыхается гость. — Чтоб твоя дурацкая соль сгорела. — Убирайся из моего дома! — резко произносит Чонгук, вскакивая на ноги. — Убирайся отсюда немедленно! Ты глупый, проклятый демон- — Чонгукки? — раздается с первого этажа. — С тобой все в порядке? — Да, мам! Все хорошо! — откашливаясь, кричит в ответ Чонгук. Он поворачивает голову туда, где стоял незваный гость, чтобы яростно (но тихо) уговорить его наконец уйти, но никого не обнаруживает. Осторожно, с солонкой в руке, он обходит комнату и находит лишь странного вида пыль на полу. — Фу, — кривится Чонгук и отправляется за веником, чтобы подмести. — Гадость, — бормочет он позже, вытирая руки. Перед тем, как лечь спать, Чонгук рассыпает соль по всей кровати и зажигает свечу на прикроватной тумбочке. Никто не украдет его домашнее задание сегодня.