Смерть с небес

В очередной раз хмыкнув, Аккерман недовольно уставился на главные ворота корпуса кадетов, словно спрашивая себя — что он вообще здесь делает? С каких пор, в его обязанности входит личная доставка почты между командорами подразделений? Он — сильнейший воин человечества, который прямо сейчас пропадал без дела, прохлаждаясь вдали от родного штаба разведкорпуса, и почему? Видите ли, доставить секретное поручение мог лишь он один, что казалось невероятной ошибкой. Конечно, отказать Эрвину было невозможно. Да и кто такой Леви, чтобы противится воли командора? Всего лишь обычный капитан. Капитан, положивший больше титанов, чем любой из ныне живущих воинов разведки. Капитан, способный как никто другой резать и кромсать гигантов на части, а еще прямо сейчас буравящий ворота перед собой красноречивым равнодушным взглядом, за которым так и прорисовывалось раздражение. — Рад приветствовать вас, капитан Леви! — громко и четко отозвался дозорный, отдавая честь и с восхищением глядя на легенду разведки. Слава и известность Аккермана просто поражала: казалось, что нет места за стенами, где бы люди не знали его имени. Порою это знатно разочаровывало, ведь люди считали Леви особенным, полагая, что он исправит все то дерьмо, что сваливалось на разведкорпус каждый божий день. Будто ему по силам самостоятельно победить всех гигантов, в одиночку расправившись и с Колоссом и с Бронированным. Тц, повышенное внимание. Снова. — Да-да, а теперь пропусти. У меня мало времени, — холодно отрезал Аккерман, проезжая на территорию гарнизона новобранцев, и практически не обращая на речи рядового никакого внимания. Про себя отмечая, что он сам не начинал свой путь здесь. Он был достаточно умен для того, чтобы сразу встать на следующую ступень. Пейзаж крайне унылый — огромное пустынное поле, старые бараки и казармы, насквозь пропахшие пылью и потом. Капитан мысленно обрадовался тому, что ему не пришлось проходить обучение здесь. Он ненавидел и на дух не переносил грязь и пыль так же, как и людей, которые не представляли ровным счетом ничего, но строивших из себя чуть ли не богов этого мира. Их часто спускали на землю командиры корпусов… да и сам Леви любил показать им свое место. Вокруг были одни лицемеры, стремящиеся всю жизнь прожить за стенами, не высовываясь наружу. Гребанная доблестная гвардия принимала в свои ряды каждого, кто входил в десятку лучших. Наверняка, будь он одним из кадетов, они хотели заполучить и его. Заставить охранять бестолкового короля и бесцельно проводить дни в ожидании того, как бы послужить-таки свою службу, но все было бы напрасно. У Леви уже была своя цель. Не совсем благородная. И отнюдь не идеальная, но она была. И ради этого стоило жить. Вытащить Изабель и Фарлана из лап Смита. Стоп. Какого он вообще вспомнил об этом? Непроницаемая маска давно стала частью его лица. Она не выражала никаких эмоций, отчего многие люди считали его бездушным. И это нормально. Пусть лучше так, чем снова лезть к нему в душу. Заполучать друзей, привязываться к кому-то — все это было глупой ошибкой. Терять кого-то — для Аккермана стало уже обыденным явлением. Так же просто, как дышать. Каждый день. Вдох-выдох. И смерть товарищей, рядовых приедается, превращаясь в нечто столь привычное, что даже лицо перестает меняться. Перестает выражать вообще какие-либо эмоции. И сейчас, глядя на шеренги новобранцев, капитан лишь стремится быстрее закончить свое дело, чтобы покинуть кадетский корпус, вернувшись к своим прямым обязанностям. Быстрее в штаб. Слушать беспрерывную болтовню Ханджи. Поговорить с Эрвином. Лишний раз подозвать к себе новичка, чтобы дать тому специальное задание. Леви хотелось чувствовать себя полезным в условиях, когда нет ни вылазок, ни титанов поблизости, а его клинки покоятся без дела. — Где я могу найти командора Гринвера? — отстраненный тон, с которым мужчина обратился к идущему мимо рядовому, заставили последнего нахмурится, осматривая невысокого капитана. — Командор в данный момент на обходе. Думаю, если вы подождете его возле главного корпуса, то он вскоре вернется. Ответ солдата не обрадовал Леви — меньше всего ему хотелось стоять под солнцепеком, пытаясь чем-либо занять свое внимание. Именно поэтому он лишь бросил: — Ясно. И удалился, на что рядовой проводил его хмурым взглядом, и тому была причина. Капитан уже и не представлялся: просто привык, что этого не требуется, и узнав необходимую информацию, тут же резко прекращал диалог. Только по-настоящему знающие Леви люди понимали, что это вовсе не небрежность. Не гордыня, как могли подумать некоторые. Просто Леви Аккерман ненавидел бесполезность. Бесцельные разговоры, глупые смерти — все, не имеющее четкой цели, раздражало его пуще титанов за стенами, поэтому он предпочитал никогда не терять время, позволяя ему утекать сквозь пальцы. Дойдя до главного корпуса, Леви занял удобную позицию под крышей, прячась от назойливой изнуряющей жары, в то время, как на платсу училища, которое находилось в шаговой доступности от главного корпуса, уже началось ежегодное представление. Так называемый обряд посвящения в кадеты, проходили абсолютно все без исключения — таким образом инструктор знакомился со своими новыми подчиненными, которых ему предстоит мучить и унижать следующие три года. Все как всегда. Забавно. До слуха Леви доносились интересные диалоги, но как правило, их он пропускал мимо ушей, бесцветным взглядом осматривая новобранцев. Большинство из них погибнет или будет исключено, и только отважные смельчаки или просто безумцы, решат пойти в развед отряд, поэтому Аккерман и не пытался запоминать их лица. Однако, одного новобранца он запомнил слишком явственно, поскольку ухватился взглядом за знакомую фигуру и лицо. Что она здесь забыла? — Имя?! — прогремел голос сверху. То был Кис Шадис, который хронически любил унижать курсантов, силясь выдавить из них всю жалость и робость, но эта девушка не относилась к нежным особам. — Ренесми Гарднер! — ничуть не смутившись напора ответила русая, смотря прямо в глаза инструктора. — Откуда такое дибильное имя? Грубый вопрос Шадиса снова не тронул девушку, которая ответила без малейшей заминки. — Это имя было придумано моей матерью, но я тоже его не люблю. Обычно все зовут меня просто Рене. Лысый инструктор в длинном коричневом плаще лишь усмехнулся такому дополнению со стороны девушки, отметив, что та ничуть не колеблется при ответе. — Откуда ты? — Деревня Гёнза, в тридцати километрах от Троста. — И что же ты делаешь здесь, Рене Гарднер? — официально, но все так же громко спросил Шадис, наклоняясь ближе, чтобы получше рассмотреть глаза юного кадета. В них не читалось страха или неуверенности. Такой взгляд бывал у тех, кто уже сталкивался с титанами и непонаслышке знает о их кровожадности. Скорее всего ад для этой девушки уже начался, но несмотря на это в изумруде глаз Рене не было отчужденности или пустоты, ее взгляд не был равнодушным или отстраненным, а лишь серьезным. Полным огня и желания сделать все для победы человечества. — Я пришла сюда, чтобы отдать долг Родине, своей погибшей семье и человеку, спасшему мне жизнь! — ответ Рене заставляет задние ряды кадетов заинтересованно переглядываться в ожидании продолжения, а Леви, опирающегося на стену главного корпуса, недовольно хмыкнуть. Громкие слова. Очередное глупое позерство. — Неужели крестьяне у нас теперь умеют громить гигантов? Вопрос инструктора заранее задан с усмешкой в голосе. Подразумевая то, что после падения стены Мария, в том районе были исключительно гражданские. Иных вариантов чина ее спасителя просто не существует. — Никак нет! Это был разведчик, но мне известно лишь имя, — заявила девушка под натиском Шадиса, — Леви. Услышав свое имя, Аккерман невольно изогнул бровь. Вся его поза и скрещенные на груди руки так и вопили о том, как недоволен капитан, и о том, что ему не хочется быть впутанным в личную историю очередного незнакомого человека. Ему хватало и других проблем в лице новобранцев, которые, скорее всего не вернуться с первой в их жизни вылазки за стены. Глаза Киса Шадиса сощурились, а рот прорезала ухмылка. Никогда в жизни он не откажется от такого занятия, как обучение кадетов. Объясняя им правду жизни, он чувствовал, что делает дело нужное всему человечеству. Как и капитан, имя которого сейчас прозвучало. — Очень жаль, кадет Гарднер, но если речь идет о капитане разведкорпуса, Леви Аккермане, то вам никогда не удастся вернуть ему должок, — сухо отзывается вояка, глядя на распахнутые глаза девушки. Он ожидал, что такой информации ей будет достаточно, но прогадал. Все же перед ним девушка с достоинством и внутренним стержнем — иначе, она бы не говорила так уверенно и четко. — Может и так, но я все равно постараюсь принести пользу для разведки и всего человечества. Да, станешь кормом для титанов. Они как раз любят людей, которые готовы только языком молоть. — Пусть эта цель остается у тебя в голове, Гарднер. Посмотрим, изменишь ли ты позже свое решение, — Шадис не зря произнес последнюю фразу, ведь по собственному опыту знал, что большая часть кадетов метит в королевскую гвардию. Остальные же чаще всего пугаются смерти или не выносят ответственности и подчиняются стадному инстинкту, следуя за большинством. Этих новобранцев Кис видел насквозь. А Аккерману было достаточно услышанного. Он не представлял, что этой девчонке настолько захочется адреналина, что она пожелает кинуться в самое жерло вулкана. Ладно обучение в военном училище, но разведка? Леви вспомнил, где уже видел эту девушку. Он спас ей жизнь во время последней вылазки, но и подумать не мог, что она решится пойти еще дальше. Наивная дурочка. Она и недели не протянет в военных условиях. Без удобств и прочей никому не нужной роскоши. Обычно девушки слишком слабы и не подходят для военной службы. Они мягки, пугливы и самое главное — не готовы к жертвам. Капрал был готов терпеть кого угодно, но только не девушек, которые вот так во всеуслышание дают обещания, которые не в силах выполнить. С таким языком долго не живут. — Капитан Леви, — подошедший к Аккерману седой мужчина в круглых очках, отвлек внимание капрала от мыслей и странного поведения незнакомки. Сделав приглашающий жест рукой, командор открыл дверь перед Леви, — я готов выслушать вас. Лишь коротко кивнув, капрал крутанулся на каблуках, следуя за командором, однако, недовольство от слов Гарднер все равно бурлело внутри. Вывести из себя Леви Аккермана сложно, но у Рене это получилось, а это значило то, что ее капрал однозначно запомнит.