Fearless.

Съемка города в 7 часов утра, вероятно, не была её лучшим выбором в жизни, но это заставляет её выходить из квартиры рано утром. Она не ненавидит жить здесь — на самом деле, все довольно нормально. Её соседка по комнате, Рейвен, порядочна в том, что касается соседей. Она не слишком громкая и всегда готовит достаточно еды, чтобы прокормить небольшую армию, остатки еды она оставляет на стороне холодильника Лексы. Её единственная возможная жалоба — то, как поздно она веселится со своими шумными друзьями по вечерам пятницы, но даже с этим она может жить. Все, что ей нужно сделать, это надеть наушники, настроиться на звук и отправится…куда нибудь ещё. В Париж, может быть. Бангладеш, когда она особенно ностальгирует. Перу, иногда, когда она жаждет запаха незагрязнённого океана и ощущения белого песка между пальцами ног. С правильной музыкой, правильными звуками природы, Лекса может отправится куда угодно. У нее есть CD со звуками из тех мест, где она была, и мест, которые она хотела бы посетить. Таким образом, она может заглушить раздражающих друзей Рейвен. Это не такая уж и проблема. Но ей нужно как можно чаще выходить из квартиры. Это её единственное место, в котором она может оставаться очень долго. Только она так долго может сидеть в своей комнате и делать домашнее задание. Это скучно. Это рутинно. Она не гуляет много не из за того, что она такая сама по себе. Просто они живут в городе, который достаточно большой, чтобы заблудиться, и Лекса часто это делает. (Хорошо, что у нее есть навигатор в телефоне, в противном случае она бы давно уже потерялась.) Поэтому она выходит рано из дома и блуждает. Она выходит на улицу и каждый день идет по новому маршруту. Она фотографирует красивые здания, которые, она уверена, она больше никогда не увидит, фотографирует детей, ждущих автобуса, и выцвевшие знаки остановок. Она забивает память камеры достопримечательностями, которые она не увидит из окна своей спальни. И потом она идет на учебу и делает вид, что рутина не утомляет её. Эта прогулка по тому же пути из класса в класс не заставляет её желать, чтобы она была в другом месте. Но семестр почти закончен, и она собирается поехать с отцом в Сибирь летом, так что, по крайней мере, у неё есть чего ждать. Немного настоящего ледяного холода может пойти ей на пользу. Ей не холодно в Сан-Франциско. Наверняка не так, как там, на севере. Она никогда не была в Сибири. В самой России, конечно, но не севернее Санкт-Петербурга. Она всегда хотела это увидеть. Опустошение. Пустота. Люди, чье сердце находится в холоде. Она всегда задавалась вопросом, существуют ли люди, с такой силой духа, только в таких местах или их можно найти где угодно. (Она не признается в этом, но в глубине души надеется на второй вариант.) Она как обычно возвращается в квартиру задолго до Рейвен и входит в свою комнату. Она отодвигает свои шторы и впускает солнечный свет. Она держит свой бумбокс на книжной полке рядом со стопкой компакт-дисков и загружает его специальным диском с российской тематикой, одновременно нажимая на кнопку набора номера отца. Она сидит на кровати, скрестив ноги и выпрямив спину, слушая гудок. Перелёт ещё через несколько дней, но она хочет убедиться, что все её планы на счет перелета в порядке. У неё нет времени на задержки. Он поднимает трубку через несколько минут: — Привет, Лекса, — он говорит знакомым, суровым тоном. — Привет, отец, — отвечает она, её голос такой же строгий. — Я звоню, чтобы убедиться, что мой рейс на субботу в порядке. Я не хочу, чтобы меня задерживали в аэропорту, — она продолжает, но из гостиной доносится звук, и она надеется, что это не Рейвен — она ещё не успела закрыть дверь. Она слышит длинный вздох с другого конца приёмника, и её сердце замирает. О нет. — Лекса, моя дорогая, мне очень жаль говорить тебе об этом по телефону, но я боюсь, что мы не сможем отправится в Сибирь. Появилось кое-что, связанное с работой, и я не могу уехать, — говорит он, и у Лексы опускаются плечи. Как всегда. Она не уверена, почему она ожидала от него чего-то большего. — Твоя мать любезно предложила тебе дом на лето, — О нет. Это невозможно. — Я могу отправиться одна. Это не будет моей первой самостоятельной поездкой, — предлагает Лекса и слышит тяжелый вздох своего отца. — Боюсь, что это невозможно. Я отменил оба билета, Лекса, — она стиснула зубы. — Не тебе было решать это, — говорит она, хотя это почти рычание. — Конечно, мне. Я платил. Ты собираешься остаться с мамой. Конец истории, — говорит он, эффективно отсекая её, как и всегда. Это то, к чему она привыкла. — Как я должна добраться до неё? Она в Мэриленде. Любой рейс, который я куплю сейчас, будет невероятно дорогим, и, честно говоря, я не считаю её достойной этих денег, — говорит она разочарованно. — Боюсь, тебе придётся самой с этим разбираться, дорогая, — говорит он, и ему не хватает сочувствия в голосе. Её ноздри раздулись. — Прекрасно, — говорит она сквозь всё ещё стиснутые зубы. Она не доставит ему удовольствия, прося о помощи. Она, безусловно, выше этого. — Попробуй насладиться отдыхом. Я позвоню, если у меня выпадет возможность, — Он говорит в последний раз перед тем, как повесить трубку, оставляя Лексу слушать гудки, её мозг пытается догнать, что только что произошло. Ей придется провести лето с мамой. В Мэриленде. То есть, если она найдет способ добраться туда. Это совсем не то, чего она ожидала. Особенно, если не зарезервировать место в автобусе в последнюю минуту, где она обязательно окажется рядом с каким-то толстым мужчиной, который пахнет начос и не может удержать свой метеоризм, пока не доберется до уборной. (Она старается не расстраиваться из-за того, что облажалась с поездкой в Сибирь, единственным, чего она ждала в течение нескольких месяцев. Это работает, пока она запихивает это в тот дальний угол шкафа, в котором жили остальные ее скелеты.) Она слышит шаги в коридоре, а затем блондинка просовывает голову в комнату. Она сразу узнает ее. "Одна из друзей Рейвен", - думает она и смутно удивляется, как же она сюда попала. — Тебе что-то нужно? — раздраженно спрашивает она. На самом деле ей сейчас совсем не нужна компания. Особенно компания незнакомки, которая дружит с её (в основном) раздражающе громкой соседкой по комнате, но открытая дверь — это приглашение, по крайней мере, насколько она знает. — Могу ли я войти? — Лекса кивает, хотя это всего лишь легкий взмах головы. Её спина напряженная и прямая, а взгляд жёсткий. Она сжимает кулак, ухватившись за часть одеяла под собой, как будто она настороже. Девушка, чье имя, должно быть Кларк, говорит: — Ладно, я не пыталась подслушивать, правда, но я слышала твой телефонный разговор. Ты сказала, что едешь в Мэриленд. Я из Вашингтона — Кларк замолкает, широко раскрывая глаза, когда её слова начинают затихать, чтобы убедиться, что Лекса понимает её подтекст, и она понимает. О да, она понимает. — Ты предлагаешь поехать вместе? — говорит Лекса и Кларк пожимает плечами. — У меня есть машина. Человек, с которым я должна была поехать кинул меня, так что я просто собиралась опубликовать о совместном путешествии в craigslist*, и мне кажется, что я вроде уже знаю тебя. Ты живешь с Рейвен, так что, думаю у тебя гораздо меньше шансов убить меня, чем у незнакомца из интернета, — говорит Кларк, и Лекса думает о коллекции ножей, которая находится у неё под кроватью, но она считает, что сейчас не лучшее время упомянуть об этом. — Это… скорее всего так и есть, — отвечает Лекса. И действительно, это не будет плохим решением. Девушка не кажется слишком проблемной. У неё милое лицо (хотя Лекса знает, что милому лицу нельзя доверять). И делить машину с одним человеком намного проще, чем делить автобус с шестьюдесятью. По крайней мере, Кларк не воняет. Кларк делает несколько шагов в её сторону. — Мы можем сделать из этого путешествие! — говорит она, но Лекса всё ещё скептически смотрит на неё. Кларк выдыхает. — Послушай, я знаю, что мы на самом деле совсем не знаем друг друга, но мне нужен кто-то, с кем можно разделить деньги на бензин, и тебе нужна эта поездка. Если ты согласишься, мы обе получим то, чего хотим, — и это довольно убедительно — звучит так как будто Лекса действительно думала сказать «нет» с самого начала. Она была в отчаянии. Хотя она никогда бы в этом не призналась. Езда в одиночку с условным незнакомцем была для неё более привлекательной, чем поездка в автобусе. Она кивает головой. — Полагаю, это было бы… приемлемо, — она соглашается, и Кларк взмахивает руками, чтобы один раз хлопнуть в ладоши. — Отлично! Я приеду в субботу утром, и мы сможем загрузить твои вещи! — говорит она, посылая ей ещё одну улыбку, которая ярче и менее нервная, чем предыдущие, и Лекса, нерешительно, возвращает её. И действительно, Кларк красивая девушка. В этом нет никаких сомнений. Она несколько раз видела её, хотя и не так долго, как сегодня. Она всегда была подругой Рейвен, а Лекса знала, что лучше не вторгаться на её территорию. — В субботу утром… Кларк, — повторяет Лекса, делая акцент на имени. Девушка останавливается в дверях, мягко улыбаясь Лексе. Лекса смотрит ей вслед, образ улыбки Кларк все еще отпечатывается в ее голове. Она убеждает себя, что в животе у нее все переворачивается из за голода.

***

Настала очередь Беллами устроить вечер игр, и в его квартире творится полный беспорядок. Здесь разбросана одежда, пустые пивные бутылки, раздавленные красные одноразовые стаканчики, и Кларк уверена, что коробка для пиццы на его полу лежит с прошлой ночи игр. Она на диване рядом с Рейвен, у которой одна нога закинута на колени Кларк. Кларк стучит пальцами по скобе. Беллами и Джаспер вовлечены в напряженную битву в Call of Duty, а Кларк уже давно названа победителем. Она надеется, что её следующим противником будет Джаспер. Сейчас она знает все его стратегии. Беллами всегда было немного сложнее победить. Чуть более непредсказуемый. Хоть она всё ещё побеждает — это занимает немного больше времени. Рэйвен играет в Animal Crossing на своем Нинтендо, совершенно не интересуясь тем, что происходит на экране перед ней. Она сует стилус в рот и смотрит на Кларк с поднятой бровью: — Так ты уверена, что хочешь отправиться в путь с маленькой ведьмой Сабриной, скрытной соседкой по комнате? — Кларк закатывает глаза. Она шлепает Рейвен по лодыжке. — Я говорила тебе не называть её так, — говорит она, откинувшись головой на спинку дивана. — Я просто говорю: возьми солонку с собой на случай, если она вытащит черную пламенную свечу и попытается принести тебя в жертву девственницей, — говорит Рэйвен, оглядываясь на экран своего Нинтендо. — Она не ведьма, Рейвен. Она просто молчаливая, — Кларк защищается, хотя, честно говоря, она почти ничего не знает о Лексе, так что, в теории, она может быть практикующей ведьмой. Надеюсь, ради их путешествия она практиковала только белую магию. — Она права, Кларк — эта девушка скрытная. Ты ничего о ней не знаешь, — говорит Беллами, не глядя на Кларк. Бой на экране близится к концу, и он сосредоточенно оттягивает нижнюю губу зубами. Рейвен жестикулируют в его сторону. — На этот раз принцу есть что умного сказать. Я живу с ней и даже не собираюсь путешествовать через всю страну вместе с ней, — говорит она, и Кларк вздыхает. — Она была моей единственной возможностью, ладно? Потому что кому-то, — она делает паузу, глядя на Рейвен с поддельным блеском в глазах. Рейвен смеётся, — Пришлось пойти и устроиться на инженерную стажировку. Мне нужны деньги на бензин, — заканчивает Кларк. — Простите, что мой безупречный успех доставляет вам столько неудобств, принцесса, — рассеяно говорит Рейвен, и Кларк изо всех сил старается игнорировать боль в груди при упоминании слишком знакомого прозвища. Рейвен резко поднимает глаза после нескольких мгновений молчания, — О, дерьмо, Кларк, прости. Я не хотела… — Кларк отмахивается от нее. Она качает головой. — Нет, не беспокойся. Всё нормально. Я в порядке, — говорит она, и легко заметить, что это не правда. Её рука поднимается к ожерелью, свисающему с её шеи, и она крутит его между пальцами. Она смотрит на свои колени. Слезы щиплют ей глаза, прежде чем она успевает их сдержать. Она шмыгает носом. — Мне нужно в ванную, — бормочет она, выскальзывая из-под ноги Рейвен, опираясь на диван. Она стоит, опустив голову. Слёзы начинают катиться по её щекам, прежде чем она успевает запереть дверь в ванную. Но она не беспокоится. Она наклоняется над раковиной, держась за ее край. Она пытается сосчитать от десяти с зажмуренными глазами, но это никак не помогает, только создает его образ за веками, который она не может сморгнуть. Она затаила дыхание. Она поворачивается к раковине и издает один долгий всхлип. Это всё, что она может себе позволить. Она вытирает глаза рукавом. Она открыла шкафчик, зная что Беллами хранит здесь свои глазные капли для его маленького… перерыва между занятиями. Она осматривает ряды, и ее глаза останавливаются на бутылочке с кремом для бритья, которая, судя по высохшему материалу снаружи, выглядит так, как будто ее не использовали неделями. Колпачок не на своем месте, и слой пыли дает понять, что никто даже не прикоснулся к нему. Он принадлежит Финну. Она понимает это, как минимум потому, что Беллами и Миллер дразнили его за то, что он отказался от покупки универсального бренда. Беллами сохранил его. Она подносит к нему пальцы, прочерчивая линию через пыль поперек этикетки. Улыбка на ее лице становится горько-сладкой, когда она закрывает глаза и вспоминает, какой была щетина на его подбородке. Как гладко это чувствовалось после того, как он, наконец, побрился, и это заставляло её касаться его так часто, как она только могла. Если она достаточно сильно сосредоточится, то может почувствовать запах его лосьона после бритья. Она уже готова потеряться в воспоминаниях, когда раздается стук в дверь. — Гриффин, твоя очередь. Очкарик преподнес мне свою задницу на серебряном блюдце, — Беллами говорит по ту сторону двери. Кларк подпрыгивает, быстро закрывая дверь аптечки. Она вытирает глаза и надеется, что никто не заметит и не прокомментирует состояние её глаз. Она проходит мимо Беллами, не поднимая глаз. Она усаживается в потрепанное старое кресло-мешок рядом с Джаспером и берет джойстик. Он смотрит на нее сквозь свои косматые волосы: — Ты в порядке, Кларк? — спрашивает он, и Кларк кивает головой. Она выпрямляет спину и смотрит на него, приподняв бровь. — Всяко лучше, чем будешь сейчас ты. Готов начать? — спрашивает она, и его лицо расплывается в знакомой широкой улыбке. — Давай уже, Гриффин. Ну. Да. Вай. Же.

***

Они заканчивают играть около 11-ти, и у каждого есть пиво в руках. Рейвен всё ещё горланит о своей игре про скрещивание животных, а Беллами пытается украсть у неё стилус, хотя она чертовски хорошо держит его на расстоянии. Кларк сидит за кухонным столом, её ноги закинуты на один из соседних стульев. Она смотрит, как свободной рукой Рейвен отбивается от рук Беллами. — В следующий раз, когда твои пальцы приблизятся к моему стилусу, я отрежу их, — Рейвен угрожает, и Беллами убирает руки назад. — Ладно, ладно. Кайфоломщица, — он ворчит, откидываясь на спинку стула и делая большой глоток пива. Он смотрит на Кларк. — Так сколько же времени тебе понадобится, чтобы пересечь страну, малыш? — Кларк бросает на Беллами взгляд. — Менее двух дней, если мы не остановимся, — говорит она, хотя и считает, что им придется остановиться, чтобы поспать и поесть. Она не знает, какие у Лексы привычки, но полагает, что даже если она проводит большую часть времени в своей комнате, ей всё равно нужно питаться. И хотя два дня — совсем немного времени, этого всё ещё недостаточно. Беллами наклоняется через стол. — Помни, что я тебе говорил, Кларк. Будь осторожна. Просто потому, что она соседка по комнате Рейвен, не значит, что она не какой-то яростный психопат, — он делает паузу, оглядываясь на Рейвен, которая пристально смотрит на свою игру. — На самом деле, именно потому что она соседка по комнате Рейвен, вполне возможно, что она какой-то яростный психопат. Его голос был понижен до сценического шепота, но Рейвен, не отрывая глаз от игры говорит: — Я все слышала, осёл, — Кларк смеётся, и Беллами смотрит на неё сквозь ресницы. Его глаза нежные, и ясно, что он сделал это только для того, чтобы как-то подбодрить её, и она это оценила. Она была благодарна за то, что у неё были такие хорошие друзья. Не всем так везет. Интересно, есть ли у Лексы кто-нибудь такой? Из того немногого, что она знает о ней, она не может себе представить этого. Она кажется изолированной. Охраняемой. Ее прямая осанка сказала Кларк тоже самое. Она должна признать, что очарована Лексой. Как кто-то, с таким щитом как у Лексы (каждый, у кого есть глаза увидит его), согласился пересечь страну с незнакомцем? Должна же быть какая-то причина. И может быть, это не дело Кларк, возможно, это не дело Кларк, но она хочет узнать. У нее по крайней мере есть два дня в дороге с ней, чтобы это выяснить.

***

Она легко собрала своим вещи. Она уже позаботилась о том, чтобы грузчики забрали оставшуюся часть вещей из квартиры, зная, что Рейвен останется здесь на лето. Она упаковала достаточно одежды, чтобы продержаться несколько дней. Она гуглила длительность поездки, там было сказано только про сорок один час. Поэтому до тех пор, пока они останавливаются только для того, чтобы есть и, возможно, отдыхать, они прибудут к месту назначения примерно через два дня. И хотя Лекса не ждет лета со своей матерью, она с нетерпением ждёт пляжей Мэриленда. И наблюдать восход солнца со своего балкона. Есть аспекты дома, которые она не ненавидит. Но правда эти близкие знакомства с соседями заставляют ее задыхаться. В этом нет ничего нового. В этом нет ничего интересного. То чего жаждет Лекса. Волнение. Трепет. Она не получает ничего из этого в пригородном Мэриленде. То, что ее действительно раздражает, это сокрушающая мать, которая только и делает, что решает, что она хочет включить свой материнский инстинкт один или два раза в год, и даже тогда, она не добивается в этом никаких успехов. Не то, чтобы Лекса жаловалась. Она многому научилась у своей матери. Просто ничего из этого не делало ее хорошим человеком. Она сидит на чемодане, выпрямив спину и глядя на дорогу, ожидая Кларк. Она не уверена, как выглядит её машина, поэтому она ищет только белокурую голову. Мимо проезжает несколько машин, и Лекса бросает взгляд на часы. 8:02. Она опаздывает. Через пять минут ярко-синяя машина останавливается перед Лексой, которая кисло смотрит на землю. Она поднимает взгляд. Она видит на водительском сиденье Кларк в темных очках, сдвинутых на макушку. Она встает со своего чемодана и смотрит Кларк прямо в глаза: — Ты опоздала, — говорит она. Кларк пожимает плечами с извиняющейся улыбкой. — Я знаю, мне очень жаль! У меня была чрезвычайная ситуация с моим соседом по комнате. Он обнимает фарфоровый трон. - Говорит она, бросая на нее взгляд, который Лекса не замечает. — Кларк, багажник, пожалуйста? — спрашивает Лекса, указывая на него одной рукой. Кларк кивает, нажимая кнопку над головой, чтобы открыть багажник. Лекса полагает, что Кларк не выйдет из машины – для этого нет никаких причин, но она выходит. Она стоит с противоположной стороны от багажника, Когда Лекса поднимает свой чемодан. — Это твой единственный чемодан? — спрашивает Кларк, и Лекса пристально смотрит на нее, коротко кивая. Кларк пристально смотрит, и это слегка смущает. Она стоит, прислонившись к машине, и не сводит глаз с Лексы. Лекса смотрит на неё, едва удерживая взгляд дольше секунды. — Нам пора идти. Я хотела бы почти проехать Юту до захода солнца, — говорит она, возвращаясь к пассажирской стороне машины, оставляя Кларк на другом конце машины. Лекса уже устроилась на пассажирском сиденье, пристегнутая и все такое, когда Кларк скользит обратно. Окна чуть приоткрыты, тихо играет радио, но Лекса не узнает доносящуюся из него мелодию. Но видимо Кларк знает ее, потому что напевает песню к тому моменту, когда садится на водительское место. Её пальцы стучат по рулю, и она готовится завести машину: — У меня полный бак, поэтому нам хватит по крайней мере на несколько часов. Если ты проголодаешься, просто дай мне знать, и я остановлюсь, — говорит Кларк, оглядываясь через плечо в поисках приближающихся машин. Не видя ни одной, она начинает выезжать с парковки. Она смотрит на Лексу. — Или, если ты просто захочешь остановиться, потому что увидишь что-то забавное, — она пожимает плечами после своего добавления, снова переводя взгляд на дорогу. Лекса пристально смотрит на нее. — Мы едем домой, Кларк. Это же не отпуск, — Лекса отвечает, как будто это самая очевидная вещь на планете. Кларк пожимает плечами. — Это не значит, что должно быть скучно, — говорит она, и это заставляет Лексу посмотреть на неё. Она не смотрит на неё в ответ, а утреннее солнце красиво освещает её профиль. Она действительно очень красивая девушка. Её глаза, кажется, сверкают от того, как свет отражается в них, и Лекса клянется, что чувствует, как ее живот падает. Как же неудобно. — Разве у тебя нет семьи, чтобы быстро вернуться домой, Кларк? — спрашивает Лекса, не сводя глаз с её профиля. Она замечает, как челюсти Кларк в момент сжались, когда Лекса заговорила о семье. Быстрый взгляд на руки, сжимающие руль, показывает, что костяшки ее пальцев побелели. Она сильно сжимает руль. Тема семьи - раздражитель. Лекса отмечает это. Не прошло и нескольких секунд, как Кларк снова улыбается. — Я буду видеть их всё лето. Несколько лишних дней без меня их не убьют, — говорит она, и теперь ясно, что она сказала это не ради того, чтобы утолить любопытство Лексы, а ради себя самой. Надежда на что угодно, лишь бы это путешествие длилось дольше. Что угодно, лишь бы быть подальше от дома на несколько дней больше. И Лекса понимает это чувство. Лучше, чем хотела бы. В глазах Кларк блеск, который ей хорошо знаком. Это тот блеск, который она часто видела в своем собственном зеркальном отражении. Если бы это был кто-то другой, Лексе было бы до лампочки ее желание быть дольше в пути. Она бы отвернулась к окну и грубо сказала «Просто езжай». Но есть в Кларк что-то. Она не могла толком понять — но что-то есть. Это что-то неотразимо и притягательно, она только пять минут находиться в машине с Кларк, но уже ощущает покалывание в кончиках пальцев. Похоже она поставила какой-то рекорд. И вместо того, чтобы вежливо спросить ее в чем дело, она решает тактично замять эту тему: — Хорошо, — говорит она, и она убеждает себя, что если найдет место, чтобы остановиться, то это только потому, что это место выглядит интересным для нее. Это не ради Кларк. Не ради девушки, которую она знает всего несколько минут. Но то, как плечи Кларк опускаются с явным облегчением, заставляет Лексу чувствовать, что она сделала правильный выбор.

***

Они молчат в течение первого часа. Кларк громко включила радио, и если бы на пассажирском сиденье сидел кто-то другой, а не эта странная, задумчивая незнакомка, она бы давно начала подпевала песням. Лекса не отворачивается от окна с тех пор, как они сели за руль. Там не так уж много интересного — в основном просто мимолетный пейзаж, хотя Лекса, похоже, не может оторвать от него глаз. Кларк ломала голову, что бы такое сказать, о чем бы спросить, чтобы нарушить это затяжное молчание. Есть что – то нервирующее в Лексе, в том, как тяжело смотрят ее глаза. Как все в ней кажется напряженным, словно ружье всегда заряжено и готово выстрелить. И Кларк любопытно, что нужно, чтобы заставить Лексу нажать на курок. Движение на дороге начинает замедляться, а затем приходит к полной остановке. Кларк снимает руки с руля, потому что, похоже, что длинная очередь машин впереди них, это признак пробки, они застрянут здесь на некоторое время. Она смотрит на Лексу, которая (что неудивительно) всё ещё смотрит в окно. Кларк собирается сказать что-то, когда Лекса внезапно начинает говорить первой: — Пялиться не очень вежливо, Кларк, — пробормотала она, не отрывая глаз от окна. Кларк отворачивается, смотря на дорогу, где ни одна из машин перед ней не двигается. — Я не… я вовсе не намеревалась, — она запинается, и нет никаких причин, по которым она должна чувствовать себя так неуютно, когда Лекса обращается к ней. — Ты планировала спросить меня о чём-то или просто пялилась, пока я не была вынуждена что-то тебе сказать? — она снова заговорила, на этот раз более четко произнося слова, но голос ее по-прежнему был тихим. В словах нет резкости, хотя сами они немного резковаты. Она подозревает, что Лекса не имела ввиду их в негативной форме. Просто она так разговаривает. Она смещается в своем кресле так, чтобы провернуться к Лексе туловищем. — Прости, я просто больше не могу молчать, — говорит Кларк, и, наконец, Лекса отрывает взгляд от окна. Она смотрит на нее пронзительно, и Кларк чувствует, что ее раздевают и обыскивают, выворачивают наизнанку и потрошат. Это невероятно — насколько мощным может быть взгляд. Она наклоняет голову в ее сторону. — Хорошо, — Лекса смягчается, ерзая на своем стуле, хотя спина у нее все еще прямая, как доска. Кларк не уверена, что видела ее хоть раз расслабленной с тех пор, как они были в дороге. — О чем ты хочешь поговорить, Кларк? — спрашивает она, её взгляд всё ещё тяжёлый и напряжённый. Она такая официальная. Как будто они ведут деловые переговоры. — Даже не знаю. Какой твой любимый цвет? — спрашивает Кларк, махнув головой в сторону Лексы. Лекса хмурит брови. — А это не слишком… банально? — говорит Лекса, и Кларк качает головой. — Нисколько. Ты можешь многое узнать о ком-то, узнав его любимый цвет, — говорит Кларк, и брови Лексы ползут вверх. Кларк наблюдает, как что-то в глазах Лексы на мгновение смягчается, прежде чем стражник снова приступает к дозору. — Ты хочешь узнать меня получше, Кларк? — спрашивает Лекса с едва заметным намёком на улыбку. Это всего лишь маленький изгиб уголка ее рта, но это уже что-то. Кларк пожимает плечами. Она полагает, что, возможно, это провокационный вопрос, поэтому она смотрит через плечо Лексы на пейзаж позади неё. — Мне нравится оранжевый. Как цвет восходящего солнца в ясное утро, когда это единственное, что можно увидеть, — говорит Кларк с улыбкой на лице. — Я никогда не задумывалась о своем любимом цвете. Если бы мне пришлось выбирать только один, я бы выбрала синий, — говорит Лекса с решительностью после минутного молчания. — Я должна мыслить в цвете. Я же художник. Знать все о цвете. Какой из них подходит для пейзажа, какой подходит для того, чтобы вызывать какое-то чувство, — говорит Кларк, нажимая на газ, так как движение, наконец, немного сдвинулось. — Это слишком для такой тривиальной концепции, Кларк. Цвет не может передавать эмоции, — говорит Лекса, и тяжелый, настороженный взгляд снова возвращается. — Значит, ты никогда не смотрела на цвета в правильном свете, — отвечает Кларк, поворачиваясь к дороге, потому что машины снова движутся. Краем глаза она видит, что Лекса смотрит на свои колени. Она не отвечает.

***

Проходит два часа, прежде чем Кларк начинает подпевать музыке по радио. Лекса не возражает. У нее очень приятный голос. Она была права, предполагая, что Кларк будет хорошим человеком, чтобы путешествовать вместе. Она ездит на приемлемой скорости и, ладно, она сама не плохой человек судя по наблюдениям. Лекса не может удержаться и украдкой поглядывает на нее. Она замечает, что та двигает головой в такт музыке, напевая слова себе под нос. Она стучит пальцами по рулю, когда они стоят на светофоре , и единственное слово, которое Лекса может подобрать, чтобы описать это… милая. Но она же не собака или ребенок, так что «милая» не кажется подходящим словом. Ее желудок начинает урчать как раз перед тем, как они въезжают в Сакраменто. Она уже позавтракала, хотя это было в 6 утра. Она кладет руку на живот и хочет, чтобы он успокоился. Кларк поднимает бровь. — Есть хочешь? — Спрашивает она. Лекса вздыхает. Очевидно, ее желудок был громче, чем она ожидала. — Да, — отвечает Лекса, и Кларк заезжает в следующий город. — А где ты планируешь остановиться? — спрашивает она, и Кларк пожимает плечами. — Где-то здесь должен быть Макдональдс, верно? — говорит она, и Лекса морщит нос. — Что, ты не фанат? — спрашивает Кларк, а Лекса пожимает плечами. — Я никогда не была там раньше, — отвечает она тихо, и Кларк чуть не хлопает по тормозам. Она оглядывается на нее. — Ты что, шутишь? Но это невозможно. Это лучший друг студента колледжа, — говорит Кларк. — У меня еженедельный бюджет от моего отца на покупку продуктов, — отвечает Лекса. — У меня нет причин покупать фаст-фуд. — Кларк качает головой. — Мы сделаем это. Тебе нужно попробовать Биг Мак, Лекса, — ее имя звучит так чудесно сладко из ее рта, что посылает электрический разряд вниз по позвоночнику. Это удивляет её. Почти шокирует ее так сильно, что она подскакивает на своем месте. Она пристально смотрит на Кларк, и что-то внутри нее тает. Она не улыбается, но чувствует, как ее глаза смягчаются. Кларк что-то говорит, но Лекса ничего не слышит. Она просто смотрит на Кларк. Она никогда не чувствовала себя так, когда кто-то произносил ее имя. Что ж. Достаточно долго. Это было опасно. Она знала эту девушку всего два часа. Она ничего не значит. Ни за что на свете она не заставит ее что-либо чувствовать. Это просто невозможно. Это совсем не так работает. Она лучше этого. Она гораздо сильнее этого. И может быть, что еще более важно то, что она знает лучше всего. Она никогда не будет настолько глупой, чтобы позволить кому-то, кого она знает такой короткий период времени, сломать защиту, которую она так долго строила. Это было бы глупо, и если Лекса поддастся, то это будет невероятно глупо. Она слишком умна для этого. Кларк подъезжает к заведению и говорит в монитор, заказывая несколько вещей из меню, с которыми Лекса совершенно незнакома. Она избегает таких мест, если может. Она предпочитает сама готовить себе еду. По крайней мере, тогда она знает из чего оно сделано. Но в дороге она понимает, что нужно идти на определенные жертвы, в том числе и на некоторые жертвы питания. Лекса уже готова сунуть руку в сумочку и вытащить бумажник, но Кларк только качает головой: — Нет, не беспокойся. Я разберусь, — говорит Кларк, протягивая руку, чтобы положить ее на руку Лексы и остановить ее движение. Лекса смотрит на неё сверху вниз, пока Кларк не убирает руку. — Ты уже везешь меня через всю страну, и мне не нужно, чтобы ты еще и за еду платила, — комментирует Лекса, и пытается убедить её в этом, но терпит поражение. Она не уверена, что именно в этой девушке мешает Лексе придерживаться своих правил. Кларк смотрит на нее с ухмылкой. — Ты можешь заплатить за ужин, — шутит она. И Лекса краснеет.

***

Солнце уже садится за горизонт, когда ее руки начинают сводить судороги. Она ехала весь день, они останавливались только ради еды, и, честно говоря, она устала от вождения. Она смотрит на Лексу, которая играет в «Trivia crack» на своем телефоне, и говорит: — Я не знаю как ты, но я почти закончила сидеть в этой машине на сегодня. Не возражаешь разделить плату за номер в мотеле? — спрашивает Кларк, и Лекса поднимает голову. — Мой телефон почти мертв. Это было бы отлично, — она соглашается, и Кларк указывает на свой телефон. — Ты можешь использовать мой, чтобы найти дорогу к ближайшему месту, — говорит Кларк. Она смотрит на дорогу, пока Лекса берёт его. Его экран заблокирован. — Код, Кларк? — спрашивает она, и Кларк благодарна за то, что некоторые формальности Лексы, похоже, ушли. По крайней мере, она больше не говорит в формате MLA*6. — 0714, — говорит она, крепче сжав руль. Лекса нажимает по цифрам. — Они что-то значат для тебя? — спрашивает Лекса, и Кларк на мгновение смотрит на неё. Она снова бросает на неё тяжелый взгляд. Кларк поднимает бровь. — Что-то значит для меня? — переспрашивает она, но знает, о чём спрашивает Лекса. Кларк никогда не умела скрывать свои чувства. У неё всегда открыта душа. Или как в этом случае у неё белые костяшки и стиснутые челюсти. — Число. Ты напряглась, когда сказала мне его, — она говорит, а у Кларк стискивает живот, и она чувствует, что её сейчас вырвет. Это то, что она всегда чувствует, когда об этом заходит разговор. Она вздыхает. — Да, что-то в этом роде, — бормочет Кларк, и пристально смотрит на открытую дорогу перед собой. Она не хочет продолжать говорить об этом. — Можешь ли ты просто найти нам мотель? — она спрашивает, и в её голосе слышится укус, и через доли секунды после того, как она это сказала, она сожалеет об этом. Огрызаться своему попутчику было, вероятно, не лучшим вариантом действий. Не тогда, когда им ещё предстоит поездка длинною в полтора дня. Но Лекса, кажется, не обижена — на самом деле, она смеётся. — Как пожелаешь, Кларк, — отвечает она, и Кларк застревает на звуке её смеха. Это музыкально — как певчая птица, поющая в раннем утреннем свете. Ничего подобного её голосу. Ничего подобного ей. Это не резко. Это не соответствует. Хотя ей это нравится. Это подходит ей гораздо лучше, чем её суровое поведение. Несколько мгновений тишины, пока Лекса прокручивает телефон Кларк. Она прочищает горло: — На следующем выезде есть мотель. Довольно много вакансий и всего три отзыва содержат сообщения о проблеме с крысами, — Лекса… шутит? По крайней мере, Кларк совершенно уверена, что это невероятно близко к шутке, как для Лексы. Так что она смеётся. — Идеально. Мой сосед по комнате в любом случае заставил меня взять ловушки для мышей, на всякий случай. Мы избавимся от них, — Кларк отвечает и включает свой сигнал поворота, чтобы сменить полосу движения. Они съезжают с шоссе, и мотель — это первое, что они видят. Знак «вакансии» мигает и, честно говоря, выглядит довольно сомнительным. Но это место для сна на ночь. Возможность вытащить её из переднего сиденья автомобиля. Они платят за комнату наличными, половину Лекса, половину Кларк. Кларк достает ключ и выходит к Лексе, которая ждет снаружи у машины. Она держит ключ: — Готова увидеть наш королевский номер? — шутит Кларк, и Лекса поднимает бровь. — Не смеши меня, Кларк. Мы в мотеле, а не в «Четырех сезонах»*7, — отвечает Лекса, и Кларк думает, что, возможно, одна её шутка ранее заставила её выполнить свою квоту. — Мы будем в сельских кварталах. Может быть, только шутами, если нам очень повезёт, — продолжает она, удивляя Кларк и снова заставляя её смеяться. Ясно, что Лекса представляет из себя большее, чем поначалу думала Кларк.

***

Комната, как она и ожидала, сравнима с комнатой слуги, которую она видела в своих учебниках истории. И есть только одна кровать. Лекса останавливается в дверях, чуть не заставив Кларк врезаться в неё, когда она видит единственную кровать в центре комнаты. Кларк делает паузу за её плечом: — Что? Там мертвое тело? — Кларк шутит, и Лекса смотрит на неё через плечо с поднятой бровью. — Здесь только одна кровать, Кларк, — бормочет она в ответ. Она смотрит, как лицо Кларк оседает в «о» внезапности. Она проталкивает Лексу в комнату. — Клянусь, я сказала ей, что нас двое, — говорит Кларк, немного нервничая, и Лекса только пожимает плечами. — Я поменяю номер, это был мой провал, — продолжает она, и Лекса морщит лоб. Кровать большая. Она не видит причин, по которым они не могут просто поделиться ей. — Кларк, эта кровать огромна. Мы можем поделиться, — говорит Лекса, двигаясь к ней и присаживаясь. — Немного жёсткая, но сойдет, — она кладет сумку на кровать. Кларк просто смотрит на неё взглядом, который Лекса не может прочитать. — Что? — она спрашивает, что-то в её животе переворачивается. — Ничего. Ты уверена, что поделимся? Я могу поменять номер, это действительно не будет проблемой. Я спала и похуже, — говорит она, и Лекса думает о том, что Кларк не хочет делить с ней кровать. Может быть, ей неприятно. Это было не впервой, и на самом деле Лексе всё равно. Она не привязана к Кларк. (Хотя мысль о том, что Кларк…испытывает отвращение к ней, заставляет её сердце испытывать тяжесть и, хорошо, кто бы мог подумать). — Если есть причина, по которой ты не хочешь делить кровать со мной, Кларк, просто скажи её, — говорит Лекса с опрометчивым видом. Глаза Кларк расширяются, и она движется к Лексе, качая головой. — Нет-нет. Мы можем поделиться. Я просто хотела убедиться, что тебе будет комфортно, — Кларк защищается, и по какой-то причине Лекса чувствует себя лучше. Может быть, для нее имеет значение, совсем чуть-чуть, что думает о ней Кларк. — Я бы не соглашалась на что-то, от чего мне было бы неудобно, — комментирует Лекса, проводя пальцами по одеялу, играя с потертыми краями. Лекса смотрит на Кларк сквозь ресницы, но, к счастью, она улыбается. Она садится рядом с Лексой и вау, её сердце внезапно начинает биться чуть быстрее, чем было мгновение назад. Может быть, ей стоит посмотреть, есть ли здесь какие-нибудь учреждения неотложной помощи, потому что такое быстрое сердцебиение не может быть здоровым. Кларк смотрит на неё с улыбкой и снова живот переворачивается. Лекса думает, что она видела торговый автомат по пути вверх по лестнице. Она могла бы пойти за несколькими HoHo's*9. На носу Кларк появились морщинки. — Довольно жестко. Но это только на ночь. Мы выживем, — говорит она, откидываясь назад, так что она лежит на кровати, её глаза устремлены к потолку. Лекса поворачивается так, что смотрит на Кларк через плечо. — Боже, я измотана. Кто бы мог подумать, что 12 часов в пути заставят задницу так онеметь? — говорит она, и Лекса лишь слегка улыбается, хотя бы от мысленного взгляда на задницу Кларк. — Я считаю, что, когда ты сидишь так долго, то, на чем ты сидишь, обычно засыпает, — возражает Лекса, и Кларк приподнимается на локтях, чтобы взглянуть на Лексу, и это только приводит к тому, что улыбка Лексы растёт. — Умная задница, — Кларк ворчит и Лекса бы разозлилась, услышав ворчание от кого-то ещё, но по какой-то причине, услышав это от Кларк, она просто хочет улыбнуться ещё сильнее. Она смотрит вниз и позволяет волосам упасть перед её лицом, чтобы скрыть от Кларк растущую улыбку. После нескольких минут молчания Кларк стонет: — Я умираю с голоду. Как ты думаешь, что они дают здесь в качестве еды? Думаешь, нам придется застрелить нашего собственного кабана? — комментирует Кларк и Лекса пожимает плечами. — Я увидела торговый автомат, пока мы поднимались по лестнице, — она закладывает волосы за ухо и смотрит на Кларк. — Я куплю, — продолжает она, вспоминая их предыдущий разговор из машины. Кларк смеётся. — Хорошо, договорились. Купи мне немного Читос. И что-нибудь из тех мини-печений. — говорит она, откидывая голову назад и обнажая шею, что на мгновение ошеломляет Лексу. А потом она прочищает горло и встает, беря с собой сумочку. — Я скоро вернусь, — говорит она Кларк, которая машет ей, не поднимая головы. Лекса пытается успокоить свое быстро бьющееся сердце, когда она подходит к торговому автомату на веранде.

***

Кларк не может понять Лексу. В одну минуту она практически статуя на пассажирском сиденье машины, а в следующую — она предлагает разделить кровать с ней. Это было за пределами понимания Кларк, но…она не может сказать, что ненавидит это. Лекса интересная. Лекса — это пазл, который нужно складывать по частям. Она прекрасна — это то, что Кларк может легко увидеть сама, и она ведёт себя так, будто правит проклятым миром. Это уверенность. Кларк не думает, что она когда-либо сможет надеяться обладать такой уверенностью. И, возможно, именно поэтому Кларк чувствует…покалывание, всякий раз, когда Лекса смотрит на неё. Она сильная. У неё тяжелый и пристальный взгляд — этого было бы достаточно, чтобы выбить кого-либо из колеи. В любом случае, ничего другого не может быть. Она просто очарована ею. Это всё. Есть три вещи, которые она знает наверняка. Она голодна, она измотана, и она обязана позвонить Рейвен. Она писала ей сообщения около восьми раз, пока они были в дороге, и Кларк не ответила ни на одно из них, поэтому она решила, что восполнит это телефонным звонком. Не двигаясь с места, где она лежит на своей кровати, она достает телефон из кармана и нажимает кнопку вызова на контакте Рэйвен. Она подносит его к уху и ждёт, когда она поднимет трубку. — Наконец-то, я начала задумываться, не скормила ли Лекса тебя троллям для безопасного перехода через мост, — говорит Рэйвен вместо приветствия. Кларк смеётся. — Нет. Нам еще предстоит столкнуться с разными троллями, хотя я уверена, что если они и попадутся, они примут шутки или хороший анекдот вместо человеческой плоти в качестве платы за проезд, — отвечает Кларк. — Я сомневаюсь. Я слышала, что тролли на Среднем Западе суперлюдоедские и действительно любят белокурых, белых девушек, поэтому смотри в оба, Гриффин. Ты — главная приманка тролля, — невозмутимо говорит Рейвен, и Кларк начинает хихикать. — Ты смешна, — шепчет Кларк в трубку, выгнув спину и немного вытянувшись. Сидеть в машине так долго действительно не заставило девушку чувствовать себя хорошо. — Как прошло путешествие с моей ведьмой-соседкой по комнате? — спрашивает Рейвен, и Кларк закатывает глаза на довольно вопиющие инсинуации о Лексе…снова. — Отлично. Она хороша. Я могла бы даже назвать её веселой, — говорит Кларк. Рейвен фыркает. — Мы говорим не об одной и той же девушке. Я не думаю, что Лекса знает значение слова «веселье», — комментирует Рейвен, и Кларк прикусывает язык. Она задается вопросом, стоит ли указывать на то, что на самом деле Рейвен никогда не пыталась узнать Лексу. Она ни разу не пригласила её пообщаться с компанией, поэтому у неё не было возможности узнать, развлекается ли Лекса. Но она считает, что это аргумент для следующего раза, и на самом деле, она слишком устала, чтобы сражаться с Рейвен из-за Лекса. (И смутно она удивляется, когда за последние 12 часов она стала спорить со своей лучшей подругой из-за этой девушки.) Поэтому Кларк молчит и пытается подавить желание защитить Лексу от Рейвен. Она слышит шаги за пределами комнаты и говорит: — Мне пора. Лекса вернулась с едой, а я голодаю. Я позвоню тебе позже, хорошо? Хорошего тебе первого дня на стажировке! Ты справишься с этим, — говорит Кларк, вспоминая, что Рэйвен начинает свою стажировку в понедельник, и она уверена, что у неё не будет возможности снова поговорить с ней прежде. Хотя она также уверена, что Рейвен позвонит ей, как только она закончит, чтобы рассказать ей все об этом. Она, вероятно, будет дома к тому времени. Пока всё идет по графику и по какой-то причине её живот сжался. Что ж. Она знает одну причину. Она ненавидит быть дома. Но это. Ну, это не то, о чем она хочет думать прямо сейчас. Она приподнимается на локтях, когда Лекса пересекает порог дверного проёма. Её руки загружены едой из торгового автомата и несколькими напитками, если Кларк хорошо разглядела. Она бросает всё на кровать рядом с Кларк: — Я не могла выбрать, поэтому купила всё, — объявляет она, и Кларк мгновение смотрит на неё, прежде чем откинуть голову назад от смеха. Когда она поднимает голову, всё ещё хихикая, брови Лексы нахмурены. — Что? — спрашивает она, и улыбка Кларки всё ещё не исчезла. Она милая. — Ничего такого. По крайней мере, у нас есть закуски для дороги. Да брось. Давай начнём, — говорит Кларк, садясь и двигаясь назад, так что перед ней есть место для Лексы. Она сидит на краю, и между ними всё ещё остается довольно много места. Кларк качает головой. — Ты можешь приблизиться. Я не буду кусаться. Я обещаю, что единственная еда, которая меня интересует, на другой стороне кровати. — И, может быть, это было бы не самым лучшим решением, потому что щёки Лексы покраснели, но она верит Кларк и подвигается к ней, скрестив ноги под собой. Кларк тянется к пачке Читос, в то время как Лекса достает пакет HoHo's. — Начало с десерта? — спрашивает она, и Лекса улыбается, несмотря на то, что это почти незаметно. — Зачем оставлять лучшее напоследок? — говорит она, и, вероятно, она не собиралась звучать мудро, но что-то поражает Кларк. Она бросает пакет с Читос и вместо этого достает печенье. — Ты права, — отвечает она, открывая пачку, всё время улыбаясь Лексе.

***

Они играют в Скрабл на телефоне Кларк — версия для двух игроков, которую они нашли практически бесконечная, но это того стоит, потому что Лекса полностью надирает ей задницу. Лекса предупреждает Кларк ещё до начала, что она учится на факультете Английского языка и разбирается в словах, но Кларк всё ещё уверенно начинает играть. С уверенностью в том, что Лекса, совершенно справедливо, отняла у неё победу, как только она набрала первый тройной счет, и набрала 93 балла. Лекса совершенно уверена, что самодовольная ухмылка с тех пор не покидала её лица. Кларк дуется в течение нескольких минут после победы Лексы, прежде чем она объявляет, что она отправляется в душ, и надеется, что в полотенцах, предоставленных мотелем, не прячутся жуки. Лекса переключает каналы на телевизоре, ожидая Кларк, потому что она полагает, что тоже может принять душ. Она находит «Jeopardy»*10 и откидывается на подушки, отвечая на вопросы, как только они появляются. Она всё время смотрела «Jeopardy» со своим отцом. Это было их совместное времяпрепровождение. Время от времени её мать присоединялась к ним, но она знала, что это их занятие, поэтому она позволяла им быть вдвоем. Лекса не может вспомнить последний раз, когда они садились смотреть что-то вместе. Или последний раз, когда они садились что-то делать вместе. Это была, если бы Лекса была честна с собой, настоящая причина, по которой она с нетерпением ждала поездки в Сибирь. У неё не было особого шанса провести достаточно времени с отцом с тех пор, как она поступила в колледж, и, честно говоря, ей не хватало его. Но очевидно, что она скучала по нему больше, чем он по ней, и это не слишком удивительно. После развода ничего не было так же, как прежде. Лекса знает, что это, потому что она похожа на неё. Она видит это на фотографиях, потому что это в основном единственный способ, которым она видит свою мать, и в возрасте Лексы они выглядели одинаково. Вы не сможете отличить их друг от друга, и Лекса знает, что поэтому её отец не может смотреть ей в глаза. И это нормально, правда, она не расстроена, она никогда не расстраивалась, но она ненавидит то, что заставляет её упускать. Сибирь - не первая поездка, которую он отменил. Она уверена, что она не будет последней. Поэтому, когда она смотрит «Jeopardy» той ночью, она представляет, что ей снова одиннадцать. Укутавшись в синюю пижаму-футу и свернувшись калачиком на боку отца, отвечая на вопросы нелепыми ответами, которые, как она знает, не имеют никакого смысла, только для того, чтобы её отец смеялся и говорил: «Нет, тыковка, ответом будет…» и объяснял, почему это так. Она отвечает почти на все вопросы правильно. Кларк выходит из ванной в одном полотенце, как раз перед финалом «Jeopardy» и Лекса едва не пропустила вопрос Требека*11, потому что всё, на чем она может сосредоточиться, — это вид воды, стекающей по шее Кларка и исчезающей в верхней части полотенца. Её ключицы гораздо изящнее, когда они не спрятаны наполовину под курткой, это не даёт ничего, чтобы предотвратить падение челюсти Лексы прямо на землю. Кларк стреляет в неё улыбкой: — Прости, я оставила все свои вещи здесь, — говорит она, и Лекса не может придумать, что сказать, она не уверена, что она даже способна произносить слова — поэтому она просто кивает. Она наблюдает, как Кларк отступает в ванную, и тогда она осознает, что, может быть, просто, может быть, она чертовски испорчена.

***

Лекса носит шелковую пижаму, а Кларк полагает, что она не очень-то и удивлена. Она выходит из ванной в подходящей майке персикового цвета и шортах, с длинными мокрыми волосами, в почти законченной французской косичке. Её пальцы аккуратно заплетают конец. Кларк смотрит местные новости, какая-то история об ограблении банка пошла наперекосяк, и она не так уж и заинтересована, но это что-то, что может составить ей компанию, пока она ждет, когда её веки начнут становиться тяжелыми. Она уже под одеялом, в её огромной футболке и фланелевых пижамных штанах, и Лекса садится рядом с ней. Она морщит нос, смотря на телевизор. — Почему он грабит банк с бумажным пакетом на голове? — бормочет она, и Кларк начинает зевать, когда отвечает. — Вероятно, у него не было лыжной маски, — и Лекса смотрит на неё через плечо, на мгновение безучастно, прежде чем засмеяться. Она подтягивает колени и засовывает ноги под одеяло. Она зевает, и Кларк действительно не может не смотреть на неё. Она изящна в том, как она двигается, и Кларк знает, что есть что-то под этим грубым внешним видом, который она показывает. Она совсем не бессердечная. Никто не может быть абсолютно бессердечным. Если только он не какой-то социопат, и несмотря на несколько предупреждений от её друзей, она вполне уверена, что Лекса не такая. Но сейчас она устала, поэтому она считает, что отложит на утро сбор воедино ещё одни кусочки головоломки Лексы. Лекса смотрит вниз на кончики своих волос, Кларк мгновение смотрит на неё со слабой улыбкой. Как только Лекса поворачивает голову, у Кларк сводит живот.

***

Они засыпают на разных сторонах кровати. Кларк слева, Лекса справа. Лекса просыпается уткнувшись в руку, и в её рот попадают светлые волосы. Она свернулась в клубок, и её тело плотно прижалось к ней. Ей нужно несколько минут, чтобы точно вспомнить, где она находится. В мотеле. С Кларк. В кровати. С Кларк. И, о Боже, Кларк прижимается к ней, притягивает к себе. Лекса задерживает дыхание. На мгновение она наслаждается тем, как Кларк ощущается, лежа напротив неё. Как кажется, что контуры их тел совпадают, как если бы они были двумя кусочками, вырезанными из одной формы. А потом Кларк притягивает её ещё ближе, и она понимает, что не делает этого нарочно. Она обнялась с Лексой во сне подсознательно, и Лекса должна выскользнуть из её хватки, прежде чем она проснется и осознает, что всё это станет абсолютно и полностью — Её рука движется. Кларк издает звуки. Она тяжело дышит в шею Лексы, и Лекса думает, что чувствует, как веки Кларк открываются. Лекса готовит себя. Кажется, что после этого Кларк не понадобится больше нескольких минут, чтобы понять, что именно произошло, и её рука отдернулась от Лекса так быстро, словно её только что обожгли. Она подпрыгивает с постели, и Лекса, наконец, наклоняется и вытягивает спину. Она поворачивается к Кларк, которая стоит с довольно нелестным оттенком красного омара. — О боже, мне очень жаль. Я не знала, что так произойдет. Я знаю, что я ощутимо сплю, но я подумала, что до тех пор, пока я сплю с тобой лицом к лицу ничего не произойдет, — Кларк протягивает бессвязные извинения, и это довольно мило, но Лексе не нужно это слышать, поэтому она просто улыбается ей. — Всё в порядке, Кларк, — говорит она и имеет это в виду. Прошло…слишком много времени с тех пор, как её прижимали, и хотя она не часто признается, что скучает по этому, так и есть. Было приятно проснуться в чьих-то объятиях. Хотя она знает, что это не то чувство, к которому она должна привыкать, она позволяет себе лишь этот мимолетный момент удовольствия, потому что она не уверена, когда в следующий раз она это повториться. — В следующий раз я не буду обнимать тебя во сне, клянусь, — отвечает она, и Лекса смеётся. Она пытается игнорировать тот факт, что её сердце, кажется, пропускает удар при объявлении Кларк о следующем разе (и действительно, она должна посмотреть, есть ли поблизости пункт неотложной медицинской помощи, потому что эти вещи, которые её сердце делает, особенно тревожны). Она смотрит на часы на столике рядом с кроватью. 10:00 утра. Они проспали. Она издает ругательства на немецком, которые, как она знает, Кларк не поймет. — Мы проспали. Нам нужно отправиться в путь, иначе у нас не будет никакой надежды вернуться в Мэриленд к понедельнику, — Лекса говорит, и где-то в глубине души она задается вопросом, действительно ли она этого хочет. Она поворачивается к Кларк, которая смотрит в окно, её волосы падают на её лицо. Она пожимает плечами. — Или мы могли бы… не? — предлагает Кларк. Лекса морщит лоб. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает она, и Кларк поворачивается к ней с полуулыбкой на лице. — Слушай, дома меня ничего не ждет. Эта поездка, пожалуй, самое захватывающее, что будет за моё лето. Мы можем сделать это каникулами, Лекса. Смотри сколько хочешь. Посмотри на кучу нелепых памятников, таких, как самый гигантский нелепый в мире клубок ниток, — бросает она, и Лекса на секунду задерживается. В Мэриленде её ничего не ждет. Кроме Матери, на которую она едва может смотреть дольше нескольких секунд без желания накричать на неё, и на несколько красивых пляжей, но они существуют повсюду. Лекса медленно кивает. — Хорошо. Я не вижу причин для отказа. И действительно, выражение лица Кларк того стоит. Даже, если её сердце пропускает очередной удар. (И она знает, что это значит, она понимает. Быстрое биение её сердца, внезапные скачки ударов, подчинение желаниям, она знает. Она поняла. Она просто знает, насколько она слаба из-за этих чувств. Так что она будет делать вид, что не замечает этого. Потому что чувства — это слабость. А Лекса не слабая. Больше нет.)

***

Кларк не знает, о чем её спрашивать. Возможно, это из-за факта, что она проснулась, обхватив руками эту девушку, и это не казалось странным. Это не чувствовалось необычным. Ей казалось, что она должна была быть там. И, возможно, это стоило изучить. Это было определенно то, чему требовалось больше, чем полтора дня, чтобы понять. И действительно, Кларк всегда хотела отправиться в одну из тех поездок по пересеченной местности, которые ты постоянно видишь в кино. У неё просто никогда не было возможности. И теперь у неё есть шанс, и она воспользуется им и побежит за ним, потому что не хочет, чтобы Лекса ускользнула. Не раньше, чем она распутает её паутину и выяснит, какие секреты хранит между нитями Лекса. И, возможно, это еще потому, что это правда, то, что она рассказала Лексе о том, что ей нечего делать дома. Она конечно же с "нетерпением" ждала лета одиночества и проведения времени со своей матерью, что, честно говоря было последним чего она хотела. И ей никуда не деться, потому что каждый дюйм этого города преследует память, которую Кларк никогда не хочет пересматривать в своей жизни. Поэтому держаться подальше как можно дольше — самое логичное решение. Даже если она не знает, куда они поедут или где они могут оказаться. В любом случае это лучше, чем комиксы. Это она знает наверняка. Она ждет у машины Лексу, которая забирает последние вещи из комнаты. Кларк задается вопросом, как они справятся только вдвоем в пути, бог знает, как долго. Они до сих пор едва знают друг друга и, честно говоря, Кларк уверена, что у неё кончатся деньги, прежде чем они поразят Мичиган. Таким образом, они не могут оставаться на дороге вечно, но они могут оставаться так долго, как позволяет бюджет, и именно это Кларк намерена сделать в полной мере. Она хочет приключений. Она хочет что-то новое. И по какой-то причине она не может думать ни о ком, с кем она предпочла бы делать что-то новое, кроме как Лексы. Наконец, Лекса спускается из комнаты, её сумка закинута через плечо, а её волосы всё ещё были заплетены во французскую косу с прошлой ночи. Кларк задаётся вопросом, как она выглядит с распущенными волосами. Она никогда не видела такого раньше. Она всегда так или иначе заплетена. Может быть, в какой-то момент в этой поездке она увидит это. Она на это надеется. Лекса открывает дверь на пассажирское сиденье, и Кларк обходит машину, чтобы сесть на водительское место. Она ставит ногу на педаль и съезжает с дороги. Лекса достает бумажную карту из сумочки и говорит: — Джентльмен, работающий на стойке регистрации, сказал мне, что мы найдем немало туристических мест, отмеченных на этой карте, если мы решим использовать её, — и это выглядит запутанно и сложно, и если они последуют по этим меткам, есть вероятность, что они потеряются, но Кларк не может вообразить, как отправляться в путешествие по-другому. Что интересного в использовании телефонов? Поэтому она кивает. — Хорошо, звучит отлично, — отвечает она. Лекса опускает стекло и спрашивает, не слишком ли Кларк дует. — Куда ты хочешь отправится? — и она вроде как должна кричать, потому что Кларк едет довольно быстро, и ветер сильно дует через окно, но Кларк слышит её очень хорошо. Она пожимает плечами. Она снимает одну руку с руля, указывая на случайное место на карте. — В любое место, — говорит она. — Просто устрой мне приключение.