Мне незачем иметь этот город без тебя.

      За окном медленно падали крупные хлопья снега, укрывая и так трудно различаемые следы на дорожке перед домом. Фонари тускло освещали вход в давно уже заброшенный парк. Прошло около трёх лет с их последней прогулки по узким тропинкам меж заснеженных кустов и слишком длинных, как им тогда казалось, скамеек этого парка.       Марко посмотрел на часы, висевшие над его кроватью и дико раздражавшие своим постоянным тиканьем. Оно будто специально отражалось от стен, проникая в самые дальние уголки сознания, заполняя собой все место в голове паренька, смешиваясь со звуками сердцебиения. «Одиннадцать пятьдесят семь, » — про себя отметил парень, затягиваясь ментоловой сигаретой марки «Kent». Сидеть у открытого окна в конце декабря, да ещё и в одной футболке с коротким рукавом и боксерах было невероятно холодно. Растрёпанные шоколадные волосы мелкими прядями прилипали к смуглой влажной коже лба. Мороз обжигал до болезненного покалывания, а изредка залетавшие в комнату снежинки, соприкасаясь с открытыми участками тела, заставляли юношу поёживаться. Он был свято уверен в том, что дым, попадая в его легкие, теплом расходится по всему телу благодаря никотину, поступающему в кровь. Самовнушение прекрасно справлялось со своими обязанностями, позволяя игнорировать побелевшие от холода кончики пальцев.       Телефон, лежавший на коленях тихо и неподвижно до сего момента, отвлёк хозяина от картины непрерывного снежного танца блеклым мерцанием экрана и легкой вибрацией. — Ровно три, — как бы констатируя факт, сказал Марко самому себе.       Тишина, будто наслаждаясь звуком его голоса, медленно, неспешно растягивала эту краткую фразу. Белый шум, смешанный со звуком часов и сердцебиения, отходил на второй план, уважительно пропуская вперёд себя сказанное раннее. Собственный голос набатом бил по вискам, заставляя вслушиваться, вдумываться, вникать.       Диаз усмехнулся и неожиданно для себя хмыкнул, приподняв левый уголок губ всего на секунду и тут же опустив его в исходное положение. — Вот и первое января, хах, кто бы мог подумать, — продолжил он совсем тихо хриплым от табака, что осел в его горле, голосом, — день, когда все почему-то считают, что жизнь должна измениться… — продолжить мысли вслух помешал ком, внезапно застрявший в горле. «Резкий вдох. Медленный плавный выдох. Повторить три раза.» — вспомнил парень свои старые психологические занятия с Томом и незамедлительно проделал данное упражнение. Давящее где-то под рёбрами чувство отступило, забрав с собой неприятный ком. — Хах… наверное, даже не удивительно, но в один из таких дней, ровно три… — парень осёкся, — три года назад изменилась и моя жизнь, — замолчал он так же резко, как и начал.       Посмотрев на давно дотлевший до фильтра бычок, который, по непонятным причинам, все ещё покоился меж указательным и средним пальцами, парень с глазами цвета виски отправил его в не самый долгий полет из окна второго этажа. Слегка проведя кончиками пальцев по маленькой родинке, находящейся под правым глазом, Марко дал себе пару секунд на обдумывание плана дальнейших действий, сжал в левой руке телефон, затем встал с подоконника, чтобы спуститься на кухню и выудить с верхней полки шкафа большую и поистине манящую бутылку с янтарной жидкостью. На самом деле план уже с пару лет как был продуман и теперь больше походил на ежегодную традицию. В одиннадцать пятьдесят шесть вечера тридцать первого декабря он садился на подоконник, открывал окно, вдыхая жгучий морозный воздух с примесью запаха хвои, цитруса и корицы, доставал одну сигарету из заранее приготовленной пачки, чиркал спичку об коробок и прикуривался от танцующего языка пламени. За три минуты выкуривал ту самую одну сигарету с неизменно ментоловой кнопкой. Ровно в двенадцать ночи телефон оповещал о наступлении нового года. Плюс ещё одного года в его копилку одиночества. Он рассказывал тишине своей темной комнаты историю, каждый год меняя исключительно лишь начало, конец, последовательность или интонацию. После истории, либо в перерывах между, брал бутылку виски, именно этого терпкого напитка и никак иначе, просто потому что так надо, и возвращался к себе в комнату.