Мне незачем иметь этот город без тебя.

      Три года назад его жизнь действительно круто изменилась. Лучшая подруга Стар вернулась на Мьюни, прихватив с собой родителей паренька — уж слишком сильно они хотели вновь посетить загадочное измерение, а Том, ставший для Марко надежной опорой, пожелал вернуться к себе, в Преисподнюю. В этот день они вступают на престол. Королева Мьюни и Король Ада. Казалось бы, в чем проблема хоть раз навестить старого, мать его, друга, оставить зеркало, например, или ножницы измерений. Но нет. Стар не только не оставила ему своих ножниц, так еще и стащила его собственные, честно, между прочим, заработанные. Шестнадцатилетним трудом вообще-то. Но Марко знал ответ на вопрос, который никогда не задавал вслух. Он прекрасно все понимал, потому что вычитал это однажды в старой энциклопедии измерений. В замке Тома находилась просто невообразимых размеров библиотека, больше похожая на книжный рай. Тогда Марко и узнал, что в ночь с тридцать первого декабря на первое января наследник имеет право вступить на престол, если нынешний правитель не имеет ничего против его кандидатуры.. и при условии совершеннолетия преемника, конечно. В случае, когда король самолично отказывается от престола, у наследника не остается права выбора.       Родители девушки хотели попросту отдохнуть и пожить уже наконец для себя. А вот Люсайтор сам так и рвался усадить зад на бархатный трон. Возможно, Звездочка знала о мотивах Тома и даже понимала его, но не Марко. Начнем с того, что ему даже ничего и не сказали — ни сам бывший чертов принц, ни, собственно, Баттерфляй. Пожалуй, на этом и закончим. Новоиспеченным правителям было запрещено покидать родное измерение на протяжении пяти лет, пока они не наладят свои собственные отношения с другими магическими мирами. Договоры, контракты, соглашения, перемирия и многое другое — теперь все это лежит на плечах Стар и Тома. Но основной причиной неявки на Землю было совсем не это. Это был страх. Тягучий, сковывающий движения, затрудняющий дыхание. Тот страх, что расползается по всему телу, впиваясь иголками в кожу и нашептывая на ухо возможные плачевные исходы, которые вот-вот могут воплотиться в жизнь. Нет, страх не за свою жизнь или безопасность, а за уверенного в себе тихоню с мягкими, как перья из подушки, волосами, острыми плечами и тонкими запястьями. Оба переживали за него. Ведь теперь они были в центре внимания, и, если допустят хоть малейшую ошибку, придя на Землю, Марко может пострадать. Никто не способен знать, сколько существ настроено против тебя и твоего правления. Никогда не предугадаешь, какие грязные трюки они приготовят на этот раз.       И парню в извечной красной толстовке пришлось принять это.       После «поездки» на Мьюни родители Марко решили еще немного поколесить по миру, «изучить местную кухню и культуру», как говорили они сами. За три долгих года домой они заехали всего семь раз, однако, открытки присылали стабильно. Ими Диаз и обклеил свою комнату; еще с десяток городов, и самодельные обои сомкнутся под окном. Благо комнатка не шибко большая.       Открыв бутылку виски, парень вдохнул терпкий запах напитка и незамедлительно налил жидкость в хайбол*. Марко достал из морозилки лед, отметив про себя необходимость покупки пельменей, и опустил три кубика в бокал. Подниматься к себе у парня не возникло никакого желания, поэтому, присев за кухонный стол, шатен сделал первый глоток обжигающего губы напитка и притянул к себе пепельницу, мысленно поблагодарив себя за разбросанные по всему дому полупустые пачки сигарет. В этот раз ему достались «Corsar» со вкусом шоколада. Темная бумага вместе с табаком пропитана ароматизатором, а на фильтре отчетливо чувствуется привкус самого настоящего горького шоколада. Парень облизывает сладкие губы, прикуривается красной зажигалкой «Cricket» и закрывает глаза, выдыхая дым в потолок. — Это будет длинная ночь, – подытоживает Диаз и снова усмехается, как и всего полчаса назад.        Курить Марко начал еще в свои шестнадцать, ведь именно тогда он понял, что дьявольский огонь Тома можно очень эффективно использовать: демона бесило, когда шатен дымил, и именно это так нравилось мальчишке с янтарными глазами. Он чувствовал в этом заботу, беспокойство. Он был счастлив. Сейчас же, когда некому бить по рукам, Диаз курит. Нет, не так. Скорее, он дымит как паровоз. После затяжки следует глоток крепкого алкоголя. Парень даже не морщится, когда жидкость, щипая и раздражая горло, разливается в нем маленьким пожаром, он давно привык к этому чувству, словно кроме него и не знал других.       Время тянулось мучительно долго.