Любовные неприятности.

      Проснувшись от звуков гремящей посуды, Билл обнаружил рядом с диваном новенькие костыли и, поднявшись, отправился исследовать место, в котором ему предстоит жить ближайшее время. Выглянув в коридор, он, унюхав заманчивый запах кофе, медленно, ещё не привыкнув передвигаться на трёх «конечностях», поковылял на кухню. Оказывается он сильно проголодался, что и озвучил его желудок громким урчанием. Зайдя на кухню, Билл остановился у двери, ожидая, когда Том его заметит. — О, ты проснулся! Отлично! Я как раз приготовил ужин. Чай/кофе? — встретил его на кухне веселым голосом Том. — Да, я проголодался, и, пожалуй, не отказался бы от кофе! Я люблю с молоком! — отозвался Билл, присаживаясь за стол. — И спасибо за костыли! Я теперь хоть передвигаться могу сам. — Пока ты спал, я успел съездить в магазин. Там в пакете лежат некоторые вещи, я их купил тебе на первое время, не в моих же тебе ходить. Правда я пока не разложил их, не хотел тебя будить. — Том, резво передвигался по кухне, расставляя на столе приготовленные овощи, мясо по-французски и кофе на себя и Билла. — После ужина можно посмотреть фильм. Как ты себя чувствуешь? Память возвращается? — Знаешь, как я понял, мне снились какие-то фрагменты моей жизни. Что-то из детства, что-то из институтской жизни. Я оказывается отлично рисую! Хочу попробовать в ближайшее время что-то нарисовать. И ещё снились родители! Не пойму — почему от них до сих пор нет никаких вестей? Ты не в курсе случайно? — Билл смотрел в этот момент на Тома и от него не укрылась реакция на его слова, и если первые фразы вызвали улыбку на лице Тома, то последующий вопрос о родителях заставил его нахмуриться. — Я рад, что ты начинаешь постепенно вспоминать. Не знаю, стоит ли мне об этом говорить, но думаю ты и сам скоро все вспомнишь. Тебя не удивляет тот факт, что в больнице попросили заботиться о тебе совершенно незнакомого для тебя человека? — Том явно пытался подвести меня к какой-то мысли. — Так вот, мне рассказали, что проверив данные по твоей семье, оказалось, что твоих родителей, как не прискорбно мне об этом говорить, нет в живых и, насколько я понял, погибли они совсем недавно, в аварии. — Том замолчал, а на меня вдруг обрушились воспоминания двухмесячной давности…       …Мне позвонили с незнакомого номера и, представившись, попросили приехать на опознание, продиктовав адрес. Я на автопилоте согласился, не очень понимая, кого мне надо опознать, ведь единственный, с кем я общался в последние месяцы, был мой парень Алекс, от которого я только полчаса назад вышел направляясь домой, оставался у себя в квартире и вряд ли с ним за это время могло что-то произойти. Родители же должны были вернуться из командировки отца, в которые они почти всегда ездили вместе с того момента, как мне исполнилось 17, ещё часа три назад и ждать меня дома с привезёнными сувенирами и историями… В морге, опознав в искореженных телах родителей и выслушав версию полиции о том, что отец не справился с управлением автомобилем и вылетел на встречную полосу, прямо под колёса грузовика, я впал в шоковое состояние, не чувствуя ничего, кроме неверия в происходящее и дикой боли в груди от потери, но слез не было, все казалось кошмаром и было ощущение, что вот сейчас я проснусь и все происходящее окажется просто ужасным сном.        Плохо помню, как проходила подготовка к похоронам, мне помогали какие-то люди из ритуальной службы. Меня прорвало, когда я, как самый близкий родственник, кинул горсть земли на опустившуюся крышку общего гроба. Да, я хотел, чтобы и дальше мои родители оставались вместе, как и всю свою жизнь. На меня накатила такая жуткая истерика, что помогло мне только вколотое подоспевшим врачем успокоительное. Как расходились приглашённые гости я уже не застал — меня отвезли домой и, заставив выпить каких-то таблеток, уложили спать.       Последующие дни были похожи один на другой. Больно. Словно в замедленной съемке брожу из комнаты в комнату, собирая воспоминая. Могу хоть немного забыться только во сне. Истерика приходила сразу, как только я открывал глаза. Я начал пить. Заглянувший через несколько дней Алекс, от которого я ждал поддержки все эти дни, сказав, что я его стал сильно раздражать, и что он не хочет терпеть ещё и мои истерики, ушёл хлопнув дверью. Это добило меня окончательно и пришло понимание, что я остался совсем один. Близких друзей у меня так и не появилось, благодаря моей замкнутости. Депрессия затянулась. Я жил как зомби. Почти не выходил из дома. И не знаю сколько бы это продолжалось, если бы не мое внезапное желание прогуляться в парке недалеко от дома. Была уже поздняя ночь, когда я брел домой. Погруженный в свои мысли, я не заметил, что вышел на дорогу. Из задумчивости меня вывел громкий звук тормозов. Посмотрев в направлении звука, я увидел несущуюся на меня машину и знакомые перепуганные глаза водителя, попытался отпрыгнуть, но не успел. Пронеслась мысль, что это конец. Потом звук удара и темнота…       Все это пронеслось в моей голове за какие-то, казалось, доли секунды, но видимо я «отсутствовал» несколько дольше.       Когда я уже более осознанно взглянул на Тома, на его лице, склонённом ко мне, читалась крайняя степень обеспокоенности. Мне вдруг подумалось, что я теперь довольно спокойно воспринимаю гибель своих родителей, да, была тихая грусть, но уже не то отчаяние, что меня охватило после похорон. И уход Алекса уже не вызывал былых эмоций. Сейчас мне на него вообще было наплевать. Все оказалось оставшимся за чертой, проведённой чёрным автомобилем. Здесь, с Томом, я чувствовал спокойствие, хотелось верить, что у нас все получится, в душе разливался покой и зарождающееся ощущение чего-то сказочного… — Том, я все вспомнил! И…хочу сказать тебе…спасибо…за то, что ты…меня сбил…       Том побледнел и осел на пол к моим ногам. Такого обреченно-безнадежного взгляда я в своей жизни ещё никогда не видел. Видимо он услышал только то, что боялся услышать, но моего мнения это не изменило и я продолжил… — Знаешь, мне после смерти родителей и расставания с парнем жить даже не хотелось. А ты смог вывести меня из затяжного состояния депрессии, пусть и таким странным образом! …Я чувствую. И теперь это не только боль. Я благодарен тебе за это. Спасибо, что не оставил! — я порывисто нагнулся и, желая показать свои чувства, прильнул к его губам.       Том, растерявшись, и не подумал меня оттолкнуть. Я принялся настойчивее выцеловывать его сжатые губы и он мне ответил! Меня словно током прошило от соприкосновения наших языков. Том издал тихий стон и аккуратно обхватил меня за талию. Сперва нежно, но потом все более страстно мы изучали друг друга. Все закрутилось так естественно, и казалось таким правильным. Том мог поспорить, что не остановись они сейчас и все обязательно перейдёт в совсем иную плоскость, он чувствовал легкую дрожь, пробегавшую по телу Билла от его прикосновений, и сам был на пределе. Был ли он готов к этому? С Биллом он был готов ко всему.       Том, несколько минут назад забывший, как дышать после слов Билла о воспоминании об аварии, сейчас находился в состоянии близком к эйфории. Билли на него не злится и даже больше — первый его поцеловал. Том чувствовал такую бурю эмоций и ощущений, каких он никогда не испытывал ни с одной девушкой даже во время секса, а не просто поцелуя. От близости Билла, его Билла, сносило крышу.       В дверь позвонили. Оба дернулись и отстранились друг от друга, настороженно поглядывая в коридор. — Пойду посмотрю, кого там принесло на ночь глядя, — немного смущенный произошедшим, сказал Том и вышел в коридор.       Билл сидел и прислушивался к разговору, доносившемуся от входной двери. Был, в основном, слышен женский голос, изредка прерываемый отрывистыми фразами Тома. Билл уловил только общую суть: это была крайне чем-то расстроенная невеста Тома и пришла она не за чем иным, как уговорить его начать все сначала. — Ну вот кажется и закончилось все, так и не начавшись — подумал Билл, и поднявшись направился в свою комнату собирать свои немногочисленные вещи. Раз он все вспомнил и ему есть куда возвращаться, то Тому уже незачем за ним приглядывать и сейчас ему об этом и сообщит так не вовремя появившаяся невеста. Да и разве может с ним произойти хоть что-то хорошее? Теперь Билл в этом был уже не уверен…