Охотница

      — Мелисса, догоняй! — кричит сестрёнка.       Девушка нехотя отрывается от изучения книжки и следует за Камиллой. Не хватало еще, чтобы она где-нибудь потерялась. Девочка убегает всё дальше от Мелиссы, но та изо всех сил пытается удержать её в поле зрения. Вот ведь прыткая. Мелисса сейчас просит прощения у своей матушки, вспоминая сколько таких «побегов» сама совершила когда-то в детстве. Она даже как-то раз забрела в лес. Там было так холодно и страшно… не проходит и получаса, как девушка окончательно выдыхается.       — Стой…уф…подо…подожди. Давай присядем. — прокричала Мелисса, надеясь, что одна неугомонная девчонка её услышит.       Камилла пробежала ещё несколько метров, прежде чем просьба сестры достигла её.       — Вроде ещё не старая, а уже задыхается, — пробурчала девочка, садясь рядом с сестрой.       Мелисса усмехнулась. Она была готова поспорить на всё своё состояние, что за Камиллой не угнался бы даже самый быстрый человек в мире. Девушка покосилась на Камиллу. Губы сжаты, взгляд устремлён в одну точку. Обиделась. Возможно, это и к лучшему. Она всё равно скоро отойдет, а Мелиссе всё-таки нужно прочесть эту книгу. Может быть, она поможет ей.       Камилла отошла довольно быстро. Не прошло и получаса, как она стала трясти сестру за плечи, требуя, чтобы та с ней поиграла.       — Я обязательно поиграю с тобой, но чуть позже, — пообещала старшая из сестёр, — мне нужно найти лекарство, которое вылечит маму. Ты ведь хочешь, чтобы она выздоровела?       — Хочу, — сказала Камилла и, помолчав, добавила — ну почему она не может выздороветь сама, как я?       — О, милая, ты просто не знаешь назначение тех отваров, которые тебе дают ежечасно, когда ты болеешь, — подумала Мелисса. Но вслух произнесла:       — Она просто не такая сильная, как ты, мой цветочек.       — А магией её вылечить? Мы ведь ведьмы. И еще Мери сказала, что ты подаёшь большие надежды.       Ах, если бы всё было так просто… Может, она и «подает большие надежды», но против смертельной болезни она, к сожалению, бессильна.       — Нет, цветочек.       — Жаль… — девочка приуныла, — но ты справишься. Ты ведь самая-самая умная. Камилла кинулась на шею Мелиссе. Та обняла её в ответ.

***

      — А ты слышала…       — О чём сплетничаете? — Мелисса, улыбаясь, подошла к двум девушкам. Камилла уже ждет её дома. Сама же Мелисса только возвращается с работы.       — Да так, — начала первая, — король собирается устроить геноцид, а в роли жертв — мы.       — В смысле?! — в один голос завопили Мелисса и вторая девушка.       — В прямом, — заговорщицким тоном продолжила первая, — говорят, что та фея всё-таки добралась до короля.       Мелисса вздохнула. Она-то волновалась. Лаванда совсем не меняется. Как была сплетницей, так и осталась. Серьезно, сколько можно? Ну оправдали эту сумасшедшую. Флаг ей в руки. Она ведь дочь самого барона фон Дельвига. Так что, неудивительно. Повод для беспокойства был бы только если бы они жили на территории этого самого фон Дельвига. Но это не так. Их земли находятся на территории какого-то герцога. Да и вообще, Мелисса считает, что вся эта история с феей просто выдумка. Разве станет нормальная девушка уничтожать целую расу живых существ из-за кучки ублюдков, которые променяли её на молодых ведьмочек? Хотя, как раз-таки поговаривают, что у неё не всё в порядке с головой. В любом случае, история с феей сильно преувеличена, и то, что рассказала Лаванда — прямое тому доказательство. Разве может какая-то баронесса воздействовать на самого короля? Нелепица.       — О, нет, ты опять? — словно прочла мысли девушки вторая ведьма, — девочки, предлагаю перевести тему.       — Да, — с воодушевлением поддержала Мелисса, — вы видели платья, которые привезли недавно на рынок? Они такие красивые. Но дорогие. Мне столько за год не заработать.       — Ну и болтайте о своих тряпках, — буркнула Лаванда, — только потом не говорите, что я вас не предупреждала.       Ведьма повернулась и ушла.

***

      Мелисса вошла в дом. Уже так поздно. Она и не думала, что так долго проговорит с Сабриной. Оказывается, шелк, из которого сделаны эти платья — очень интересная тема для обсуждения. Вдруг она кое-что заметила. В дальней комнате показалось что-то белое. Похоже на сорочку. Только бы её подозрения не подтвердились. Мелисса решительно направилась в комнату.       — Мама, ну зачем же ты встала? — к сожалению, её догадки оказались верны. Матушка действительно поднялась с постели, — ты же знаешь, чтобы победить болезнь, тебе нужно лежать.       Мелисса принялась укладывать матушку в постель. Она повиновалась ей и довольно быстро опустилась на подушку. Но когда девушка уже собиралась идти готовить ужин, мама внезапно её остановила:       — Присядь. Мне нужно с тобой поговорить.       — Что такое, мам? — Мелисса присела на край кровати.       — Знаешь, я скоро умру…       — Ничего и слышать не желаю, — прервала мать Мелисса, — ты будешь жить. Не неси вздор.       — Не перебивай старших. Так вот, я скоро умру. Я чувствую это. У меня ктебе просьба. Предсмертное желание, так сказать. Грядёт что-то страшное. Какая-то беда произойдет скоро на нашей земле. Поэтому прошу тебя, дочка: когда я умру, пожалуйста, уезжайте с Камиллой из страны. Желательно до поминок. Пообещай, что выполнишь эту просьбу.       — Нет, этого не будет. Ты будешь жить. Женщина лишь вздохнула.       Мелисса вышла. У двери она столкнулась с Камиллой.       — Мама, что, правда умрёт? — заикаясь, произнесла девочка.       — Нет, что ты. — Мелисса улыбнулась. Сейчас главное — не выдать своего состояния. Не допустить слёз, которые вполне могут, в столь неподходящий момент пролиться из глаз. Зато теперь понятно, почему она здесь стоит. Подслушивала.       — Это я во всем виновата-а-а… — Камилла зарыдала, — если бы я тогда не заболела, ничего бы не было-о-о.       Мелисса вздохнула. У нее самой когда-то был период, когда она винила во всем Камиллу. Но он прошел. Разве Камилла виновата в том, что заболела?       — Ну, не плачь, цветочек, — сказала Мелисса, — давай есть. У нас сегодня на ужин твой любимый салат.       Камилла не сдвинулась с места.       — Слушай, я тебе обещаю, что я в скором времени найду лекарство и вылечу маму. Ты мне веришь?       — Да.       Камилла села за стол. Ужин прошел в молчании.

***

      — Мои соболезнования, — сказал какой-то мужчина.       Это уже третий человек, который подходит к ней с этой фразой. Или четвёртый. Или пятый. Или двенадцатый. Она давно перестала считать. Все подходят к ней, произносят эту фразу и отходят к столу, где рассуждают о том, каким же замечательным человеком была её мать. Лицемерные мрази. Не они ли отвернулись от неё, когда она заболела? Не они ли пустили слух о том, что она сошла с ума? Не они ли… а, что толку. Все равно вслух она об этом сказать не может. Нельзя навлечь гнев этих людей. Иначе может начаться травля. На себя ей плевать. Она беспокоится о Камилле. Бедняжка. До сих пор сидит в своей комнате. Траурное одеяние она надевать отказалась. Не верит, что мамы больше нет. Она зайдёт к ней. Позже. А пока, нужно подойти к гостям и развлечь их. Ведь она здесь играет роль радушной хозяйки. Определённо, она запомнит этот день, как праздник лицемерия.

***

      Мелисса поставила на стол бутылку вина. Сегодня ровно месяц с тех пор, как матушки не стало. Месяц. Столько всего произошло за это время. Например, её выгнали с работы. Ах да, ещё она испортила отношения с сестрой. Камилла до сих пор не была дома. Мелисса её ударила. Подняла руку на свою сестру. Сказал бы ей это кто-нибудь полгода назад, она бы не поверила. Надо признать, давать обещания Камилле было довольно опрометчиво. Теперь она считает её лгуньей и не упускает случая напомнить ей об этом. И вчера Мелисса не сдержалась. После слов о том, что она не станет есть блюда, приготовленные лгуньей, девушка дала сестре пощечину. Камилла убежала. До сих пор где-то шляется. Интересно, где? Наверняка где-нибудь с той компанией, с которой её недавно угораздило связаться. И что она в них нашла? Недавно Мелисса видела, как они распивали алкоголь. Из горла. Ведьма пыталась отвадить Камиллу от общения с ними. Но та категорически отказывалась ее слушать, аргументируя это всё тем же «ты — лгунья, а их слушать не принято». Неблагодарная девчонка. Как же Мелисса устала. Ей хотелось выть от всего этого. Ну почему же она так беспомощна? Мама бы с этим в два счета справилась. Но она не мама. Она — Мелисса. И она ничтожна. Ей нужно выпить. Она смотрит на своё отражение в окне, представляя, что это отдельный человек. Отражение поднимает бокал одновременно с Мелиссой. Бокал ударяется о стекло. И вот, ни одной капли вина не остается. Мама бы не одобрила. Сказала бы, что так пьют только алкоголики. Но Мелиссе все равно. Она сейчас не видит ничего, кроме бутылки вина и возможности напиться. В кого же она превратилась за этот жалкий месяц?

***

Мелисса задыхается. Она не может продолжать бежать. Она не может. Но нужно, чёрт возьми, нужно. Уже несколько часов подряд она бежит. Но голоса всё ещё слышны за спиной. Они не утихают. Только становятся громче. Они вот-вот догонят её. Вампиры. Безжалостные твари, которые ни перед чем не остановятся. Хорошие воины. Она им не ровня. Но нужно продолжать бежать. Может быть, ей повезет, и она оторвется от них. В памяти всплыли слова Лаванды: «Король собирается устроить геноцид, а в роли жертв — мы». Она оказалась права. Утром на её селение напали. Повязали всех. Кроме неё. Камилла. Её крики о помощи будут сниться Мелиссе в самых страшных кошмарах. Теперь она понимает, что перегнула палку тогда, дав ей пощёчину. Но уже поздно. В глазах у ведьмы начинает рябить, а ноги отнимаются от быстрого бега. Но голоса. Они не дают ей остановиться. Они напоминают, что, если она остановится, ей будет плохо. Её не убьют, а будут пытать, как и остальных ведьм её возраста. Они пытаются узнать какую-то тайну, которую, якобы, хранит род ведьм. Кто «они», Мелисса не знает. Может, правительство, а может, герцог, на территории которого они живут. Точнее, жили. В глазах начинает рябить настолько, что девушка почти ничего не видит. Только ноги несут её куда-то. А ведь мама её предупреждала… Камилла, матушка. Она не выполнила обещания, данные им. Лгунья. Это клеймо будет с ней всю жизнь. В конце концов и ноги её подводят, темнота обволакивает девушку. Вот и закончилось её детство.