В объятьях вечности

— Элизабет! Доченька, что с тобой?! — Бэтти! Проснись ты уже! Бэтти!        Я с трудом открываю глаза и вижу перед собой испуганную подругу, а позади нее, ходя из стороны в сторону и судорожно тыкая по экрану, держит в руке телефон моя мама. — Что случилось? — спрашиваю я почти охрипшим голосом, как это бывает спросони. — Тетя Элис, она очнулась! Не надо никуда звонить! — Доченька моя, — мама тут же подбежала ко мне, крепко обняв, — миленькая моя, как ты себя чувствуешь? — Нормально… Я же просто спала, — в недоумении я слегка приподнялась на кровати и ощутила острую боль в руке. Только сейчас я увидела, что мое одеяло и простынь запачканы красными пятнами, а на ладони зияет огромная свежая царапина, из которой все еще сочится кровь. — Бэтти, что ты сделала? Как такое случилось? — спросила меня подруга, которая уже успела принести аптечку из кухни. — Я… я не знаю, правда. — Доченька, ты так сильно нас перепугала! Когда я вернулась с работы, услышала крики из твоей комнаты… Прибегаю, а тут… Ты вся тряслась и кричала что-то, а потом… Боже, сколько крови…  — говорила мама, сдерживая слезы и обрабатывая мою ладонь. — Бэтти, что такого тебе приснилось? — Кэр задала именно тот вопрос, на который мне больше всего не хочется отвечать. — Я уже не помню… я так резко проснулась, что уже забыла свой сон, — бессовестно соврала я.       Закончив с обработкой моей раны, мама хлебнула валерьянки, чтобы успокоиться, поцеловала меня в макушку и принялась за готовку. Кэрри осталась со мной, все больше требуя рассказать ей свой сон и появление пореза, попутно расплетая мои косички. — Прости, я правда не помню, — я продолжаю врать, ведь знаю, что мне не поверят. — Бэтти… Я проснулась, когда ты с кем-то говорила. Но потом ты внезапно начала кричать… — Погоди, что именно я говорила? — Что-то про то, что ты любишь Ланса, никто не посмеет тронуть твоих родных… еще про демонов что-то болтала, — Кэрри и сама уже подзабыла, что услышала, — кстати, кто такой Эрон? Пожалуйста, поделись со мной! Я же легко могу понять, когда ты врешь.       Боже, подруга, ты даже представить себе не можешь, как сейчас мне хочется излить тебе душу. Я бы с удовольствием поделилась с тобой своими ночными кошмарами, если бы они не отражались на реальности! Никто не сможет поверить в реальность демонов, в реальность снов… Я лишь поставлю под сомнение свое здравомыслие. Поверь, Кэр, даже ты будешь считать меня чокнутой… — Бэтти, кто это такой? — Я не знаю. Не помню! Прекрати спрашивать, пожалуйста! Кэр, у всех бывают ночные кошмары. Много, кто говорит и кричит во сне. — Откуда тогда порез на руке? — Да не знаю я… Может, лунатизмом страдаю, — я шумно выдохнула, но затем представила себя на месте подруги. Ясное дело, я бы тоже пересралась, если б проснулась и увидела, как моя подруга говорит с кем-то, когда в комнате лишь я, — прости, что из-за меня тебе не удалось поспать… — Об этом не волнуйся. Как-никак, уже почти три часа дня. — Девочки, обед готов! — Донесся мамин голос из кухни. — Кэр, — я фальшиво улыбнулась, стараясь успокоить подругу, — прости, что так перепугала, но это просто ночной кошмар, давай забудем это и пойдем поедим?       Умяв всю еду за один присест, мы с Кэрри поблагодарили маму и направились в мою комнату. Подруга решила, наконец, разобраться с горе-мачехой и собрала свои вещи, чтобы вернуться к отцу. Пожелав ей удачи, я проводила ее, а затем, вновь лишенная каких-либо сил, вернулась в комнату и легла на кровать, пялясь на потолок, на эту несчастную надпись.       Почему это все происходит со мной? Почему не с кем-то другим? У меня только наладилось все в жизни! Пережили с мамой гибель отца, безденежье, удачно сдала сессию, отлично провожу время с друзьями, даже парень появился! И… «Здравствуй, я Эрон, пиздецки противный демон, которому больше нечем заняться, как мешать тебе спать»! Радует, что ему не приспичило донимать меня во время сдачи экзаменов, я бы его так отделала несмотря на то, что он демон… Этот гад еще и маме с Лансом угрожал… — Какой же ты урод! Как только увижу тебя снова, так отхерачу! Даже не попадайся мне на глаза! — Элизабет, не стоит так расстраиваться, — посоветовала мама, проходя в свою комнату, и затем, прикрыв дверь, произнесла тише, — тем более, из-за какого-то чмыря…       Ей удалось немного рассмешить меня этим контрастом в ее поведении. Вообще, я всегда смеялась, когда она, к примеру, сидя, подобно интеллигентной даме, и вышивая крестиком, могла сматериться похуже сапожника, случайно уколовшись иголкой. Теперь мой гнев слегка поубавился, потому я сменила постельное белье и решила проспать этот день, поскольку ночью мне не дают покоя «кошмары». Но стоило мне только улечься, как зазвонил телефон. Я, не глядя на экран, приняла вызов и поднесла мобильник к уху. — Алло, — ответила я, пытаясь не уснуть. — Милая, — сквозь помехи раздался хриплый голос, — это папа. Сонливость прошла в ту же секунду, когда меня парализовало от страха. Я тут же посмотрела на номер — не определился. Подскочив на кровати я постаралась уложить мысли в голове, но все было тщетно.       Мой отец мертв уже как три месяца, он не может мне позвонить… Это… это, должно быть, розыгрыш. Очень неудачная глупая шутка от како-то мелкого идиота, который просто ошибся номером… — Слушай, кто бы ты ни был, шутник проклятый, мой отец мертв, мне очень сложно было перенести эту потерю, так что… — Доченька, это правда я… Мне тоже было сложно и страшно… Я хотел тебе сказать… кое-что важное… Если он, этот рогатый плут, не оставит тебя в покое, то мы очень скоро увидимся, так что избавься от него. — Понятно. Звонок из загробного мира ради того, чтобы спасти меня от Эрона. — Папа, — от одного этого слова мое сердце разрывается на мелкие кусочки, а из глаз непрерывным потоком льются слезы. Я только недавно смогла уговорить себя отпустить его, жить дальше, идя с высоко поднятой головой, а ты даже сейчас, после смерти, все еще заботишься обо мне… — зачем ты это сделал? Пап, почему ты не мог просто остановиться, перестать пить?! Ты же знал… ты ведь знал, что после операции нужно было избавиться от вредных привычек… Почему, пап?! — Прости, дочуля, из-за меня вам с мамой так много пришлось пережить… я был болен, это не было привычкой… это была зависимость. Прости, Бэтти, я сказал то, что должен был, потому больше у меня нет причин звонить тебе и ворошить твои раны. Люблю тебя и надеюсь, что мы еще очень не скоро встретимся с тобой…       Короткие гудки, тишина… мои всхлипывания и горькие слезы, громкий плач. Я сжалась клубочком на холодном полу, прижимая мобильник к себе, словно стараясь обнять отца, по которому так сильно соскучилась. — Элизабет? — в комнату тихонько вошла мама и присела рядом со мной, поглаживая меня по голове. Я обняла ее, рыдая во весь голос от той боли, что таилась в моем сердце целых три месяца. На похоронах я не проронила и слезинки, просто смотрела на происходящее, не понимая всей реальности вещей. Но потом, когда мне вдруг захотелось поболтать с ним о чем-то пустяковом, как это было раньше, я вспомнила, что его больше нет. Нет родной улыбки, нет насмешливого взгляда, нет теплых объятий, нет его… — Правильно, плачь, не держи этот яд в себе, — тихонько приговаривала мама. — Я так скучаю по нему, мам… — Я тоже, ведь он был любовью всей моей жизни, — она обняла меня крепче, — в такие моменты, когда становится невыносимо тяжело, я смотрю на тебя, Элизабет. Ты все, что осталось от него, мое маленькое сокровище…       Постепенно я успокоилась, слезы закончились, сил больше не осталось, мама помогла мне улечься на моей кровати, поцеловала в лоб и ушла на работу. Я не хочу засыпать, ведь знаю, что из-за предстоящей встречи с Эроном снова не высплюсь, но сопротивляться сонливости не могу, опухшие глаза сами закрываются…

***

      Впервые за две ночи мне снится чудесный сон, в котором я, греясь под лучиками солнца, гуляю по огромному полю, усыпанному бесчисленным количеством цветов. Сейчас я могу упасть в траву, словно на мягкий батут, рассматривать листочки и бутоны несуществующих в реальном мире растений, насладиться прекрасным видом и просто прикрыть глаза и таять от прикосновений природы. — Уже соскучилась, любимая? — услышала я над собой до боли знакомый голос. Я открываю глаза: от былой красоты не осталось ничего. Прекрасное поле с цветами в миг исчезло, теперь моим «мягким батутом» были кости и черепушки, по моим ногам и рукам ползают какие-то многоножки и пауки, которых я с негромким вскриком постаралась смахнуть с себя. Тут же поднявшись с прогнившей земли и костей, я гневно посмотрела на демона. — Какого, мать твою, ты портишь мне прекрасный сон?! Дай мне, наконец, выспаться! — Тише, тише, — он усмехнулся, — я не виноват в том, что твое подсознание так реагирует на мое появление… ну, может, немного. — Не приплетай сюда мое подсознание! Ты источник моих проблем! Так что просто не появляйся вообще! После твоего появления я всегда просыпаюсь без сил, будто не спала, а пахала на трех заводах! — Давай я объясню тебе, как это работает, — теперь мне захотелось его послушать, чтобы понять, что все-таки происходит. — В тот момент, когда я впервые появился в твоем сне, я слегка нарушил границы между мирами относительно тебя. Я проникаю в человеческое подсознание, приходя из мира усопших. Мое присутствие также придает снам людей больше реалистичности, частично стирая грань между реальным миром и миром снов, потому все силы, что человек прилагает в сновидении, он затрачивает и в реальности, все травмы, что он получает, воплощаются наяву. — Тебе ведь нужна эта сила, чтобы приходить к умирающим людям. Зачем заставлять их страдать еще больше? — Видишь ли… моя сила и рассчитана на то, что я приду к одному человеку лишь один раз, последствия этого вполне безобидны… А такой, назовем его «побочный эффект», появляется, если я прихожу во снах одному и тому же человеку больше одного раза. — Пусть так, но, если для меня больше нет границ между мирами, почему я в настоящей жизни не ловлю галлюцинации, когда бодрствую? — Ты ведь видела надпись на потолке, — ему стало смешно, — неужели ты думала, что она настоящая? Это первый звоночек, милая. Теперь, если я захочу, то могу потянуть за нужные ниточки и нанести кое-какой вред твоему сознанию, и, в результате, ты не сможешь отличить сон от жизни. — Вот, как ты собирался навредить маме и Лансу… А звонок от отца тоже твоих рук дело? Знаешь, мне было не очень смешно. — Потому сейчас ты похожа на раздувшуюся картофелину с кудряшками… Да, я видел, как горько и долго ты плакала. — Видел?.. — Я смотрю на мир людей, словно через тюль. В основном, наблюдаю за тобой. Только вот телефонный разговор был инициативой твоего отца. Он точно так же, как и я, смотрит на мир живых. Отличие лишь в том, что твой отец находится в Раю и скоро настанет время для его перерождения. Увидев опасность рядом с любимой дочкой, он немедленно установил связь с тобой, чтобы предупредить. — Да, эта опасность — ты! Но даже не думай причинять вред мне или моим родным! Если ты хоть что-то с ними сделаешь, то я возненавижу тебя до конца времен и точно никогда не стану твоей возлюбленной. И ты знаешь это, потому все, что ты можешь делать, это запугивать меня дальше, никак не действуя. — Ну, я постараюсь держать себя в руках, — он усмехнулся, затем замер не надолго, будто что-то вспомнил, и, подойдя ко мне вплотную и проведя по моему лицу острыми когтями, посмотрел на меня с некой жалостью, — кстати, к твоему сожалению, твой отец говорил не обо мне.