И теперь мы застряли вместе

К концу дня они не успели добраться до деревни, поэтому были вынуждены разбить лагерь в лесу Страны Огня. - Тебе негде сегодня шататься. Будь начеку, - приказал Казекаге, ложась в спальный мешок. Гаара кивнул и сел под деревом. Мысль о том, что джинчурики будет бодрствовать всю ночь, наблюдая за ним, и что легко может убить его во сне, слегка нервировала деревенского лидера. Тем не менее, эта опасность, казалось, не фиксировалась сознанием Казекаге. Этого никогда не случалось раньше, хотя всегда было возможно. Мужчина знал, что Гаара никогда не решится причинить ему боль, потому что, в отличие от него самого, мальчик не был бессердечным монстром. *** - Нет... Он мой! Верните его... Верните его... Вы не можете забрать его у меня! Гаара с любопытством и подозрением наблюдал, как отец бормотал во сне. Он видел, как раньше Темари делала то же самое, но Казекаге - никогда. Это было странно и заставляло взрослого казаться странно человечным. - Гаара... Кровь рыжего застыла, когда его имя сорвалось с губ отца. - Нет. Не позволяй им! Я не позволю им, я обещаю... Тот видел сон о нем? Мальчик нахмурился. Что он делал во сне своего отца? Он забрал кого-то у Казекаге? Или это его забрали? Первое предположение вероятней, так как он сильно сомневался, что мужчина будет беспокоиться о нем. - Он мой сын... Не забирайте его! Вы не можете забрать Гаару у меня... Рыжеволосый закусил губу и отвернулся. Речь шла о нем. Так отец все же немного беспокоился о нем, хоть это и было подсознательно и связано с каким-то ночным кошмаром. Эта мысль казалась Гааре чуждой, и вместо того, чтобы согреть сердце, она заставила его желать, чтобы отец остался таким, когда проснется. Или, по крайней мере, заткнулся, чтобы он не чувствовал себя так неловко. Он знал, что не должен привыкать к услышанным защищающим словам Казекаге, так как тот будет полностью отрицать их. «Он лицемер. Он такой лицемер. И всегда будет лгать мне. Каждый раз, когда он говорит со мной - это просто фальшь. Он наименее честный человек, которого я знаю», - сказал рыжий себе и демону в своей голове, оглядываясь на отца, который все еще бормотал во сне. И почувствовал, как его внутренности сжимаются от боли. - «Но иногда это может быть хорошо». *** На четвертый день путешествия дуэт прибыл в маленькую деревню на северной границе Страны Огня. Они вошли в первый попавшийся магазин одежды. - Достаточно ли это тепло? - фыркнул Казекаге, разглядывая плащ Гаары. - Да, - рыжеволосый провел руками по пушистой внутренней части одежды, удивляясь, почему всё в Стране Огня было мягче, чем дома. Мужчина кивнул, выбрал для себя увеличенную версию плаща Гаары и пошел платить за обе вещи. - Хороший выбор! Держите путь на север, я полагаю? - продавщица приветливо улыбнулась. Казекаге был не в настроении беседовать, но грубость была для него неприемлема, поэтому он заставил себя выглядеть чуть доброжелательнее. - Да, это так. Там гораздо холоднее, чем здесь, - согласился мужчина. - Ну, счастливого пути! Будьте осторожны там вместе со своим сыном! Вы так похожи! - оба вздрогнули от боли. - Когда идет снег, ультрафиолетовые лучи отражаются от земли и вызывают ужасные солнечные ожоги. Поскольку молодой человек - рыжий… я имею в виду, светлокожий - это довольно опасно для него! Казекаге растерянно нахмурился и посмотрел на Гаару. Мальчик только пожал плечами, не зная, что сказать. Никто и никогда не указывал, насколько он бледен. Однако, поскольку Гаара мог потерять свой песок и, следовательно, свою совершенную защиту от всего (включая солнце), никакая адаптация к погоде в пустыне не изменит тот факт, что он родился с очень рыжими волосами. Глава деревни оглянулся на продавщицу, которая выглядела такой же растерянной, как и пара. В конце концов, мужчина вздохнул. - Понятно. Не могли бы вы принести мне что-нибудь с очень высоким солнцезащитным фактором? После оплаты, дуэт собирался покинуть магазин, когда стойка с одеждой внезапно упала и преградила им путь. Оба нахмурились. Из ниоткуда мимо них пробежал вопящий малыш, преследуемый разъяренным отцом. - ВЕРНИСЬ! - воскликнул мужчина, пробормотав извинения Казекаге и Гааре. Красноволосый нахмурился, понимая, почему Канкуро так ненавидит детей. Казекаге стиснул зубы, потеряв все свое терпение, так как прошел стадию раздражающих детей много лет тому назад. Ему повезло, что его трое детей были столь воспитаны. Никто из них не стал бы бегать с криками по магазину. Даже Гаара. Особенно Гаара. Казекаге перевел взгляд на сына, который помогал продавщице поставить стойку на место. Он испытал потрясение, не помня, когда в последний раз видел, чтобы его сын был любезным или добрым. Но на самом деле, - очень хорошо помнил. Когда мальчик был маленьким, до того, как отец послал за ним убийц, то всегда предлагал помощь Яшамару или даже случайным жителям деревни. Казекаге не забыл, как Гаара вернулся домой практически в слезах, потому что другой ребенок убежал, крича о кровавом убийце, хотя всё, чего хотел джинчурики - это поиграть. Да, его малыш всегда был самым милым ребенком, о котором можно было только мечтать. О, как он сломал мальчика... Казекаге было страшно понимать, что когда-то он обладал силой, способной сломить своего сына. Однако теперь, глядя в решительные глаза Гаары, он не был уверен, что обладает этой способностью. *** На пятый день пара отправилась дальше и тренировалась в течение дня. В ту ночь они остановились в гостинице, и Гаара был вынужден остаться в помещении из-за пронизывающего холода снаружи. А Казекаге начал сходить с ума. - НЕТ! Прости, что причинил тебе боль! Гаара... не уходи! - стонал Казекаге, ворочаясь в своей постели. Джинчурики сверкнул глазами в темноте и закрыл уши. - Я не хотел! Если бы я мог вернуть все назад... Я бы... Я бы... Ты мой... сын... Я люблю тебя... Гаара от шока чуть не прокусил себе язык. Он зашипел, его правая рука инстинктивно царапала левую сторону груди. Сердце болезненно пульсировало. Это не было лекарством. Это был яд! Он не хотел больше слушать. Он не хотел, чтобы отец был таким уязвимым, раскрывая ему все свои секреты в ночных кошмарах. «Почему сейчас?» - вздохнул мальчик. Достаточно трудно было выдерживать присутствие отца в течение дня, но теперь красноволосый должен будет еще и продолжать вести себя стоически после того, как стал свидетелем криков Казекаге во сне? Это было слишком тяжело для мальчика. Всю жизнь он хотел, чтобы отец смягчился, пожалел о своих решениях, извинился, попросил прощения... Но теперь Гаару трясло от ужаса. Такого чувства у него никогда не было. Видеть, как твой родитель плачет, напуган, жалок... Это было не так приятно, как он себе представлял. На самом деле, это пугало джинчурики. Его отец всегда был таким жестким, что заставил мальчика научиться держать все в себе. Так как он знал истинные чувства Казекаге, это только заставило его осознать, что тот жил чистой и абсолютной ложью. Отец действительно любил его. По крайней мере, во сне. А когда просыпался - был таким резким, таким жестоким… - Гаара... Пожалуйста, не уходи... Джинчурики не выдержал. Он устремился к кровати отца и грубо толкнул его в плечо. Казекаге резко проснулся. В его глазах пылала паника. Он инстинктивно протянул руку и схватил нападавшего за запястье. Хватка была недостаточно крепкой, чтобы причинить Гааре боль, и песок тут же обвился вокруг руки Казекаге. Однако контакта с кожей было достаточно, чтобы полностью устранить каждую каплю адреналина, оставшегося в организме рыжеволосого. Дыхание джинчурики перехватило от страха. Через секунду узнавание отразилось во взгляде Казекаге, прежде чем его сменил гнев. - Что ты делаешь, Гаара? - зарычал он. Мальчик вздрогнул. Минуту назад его отец неосознанно был таким любящим и заботливым. Теперь он пугал его. Шесть лет назад Гаара опустил бы глаза от стыда и пробормотал «извини». Но теперь красноволосый пренебрег извинениями перед своим отцом. - Ты говоришь во сне, и это раздражает, - констатировал мальчик, сумев, несмотря на страх, сохранить невозмутимый вид. Казекаге моргнул. Когда он понял, что говорит Гаара, то отпустил запястье сына, будто оно обожгло его ладонь. Он с ужасом наблюдал, как песок пополз обратно в тыкву. Что слышал мальчик? Судя по ауре вокруг джинчурики, он предположил, что это было что-то компрометирующее. Он сказал, что собирается убить его? Или это было то, что еще сложнее объяснить? Вдруг он вспомнил, что ему снилось. О, нет. - Если тебя это беспокоит - уходи! - прошипел мужчина, у которого сработал защитный инстинкт. Гаара стиснул зубы. Его сердце мучительно билось о грудную клетку. Боль была немедленно заменена яростью. - Хорошо, - он невозмутимо повернулся на каблуках, с силой, но бесшумно распахнул дверь и исчез из комнаты. Казекаге подождал несколько секунд, прежде чем его начало охватывать чувство сожаления. Он сел в кровати и потер глаза, измотанный. Он не мог в это поверить. Он только что выгнал мальчика за то, что тот разбудил его от кошмара. Если Гаара на самом деле дотронулся до кого-то вроде него - это, вероятно, означало, что его разговоры во сне вызывали у рыжеволосого дискомфорт. Он только что накричал на сына за то, что тот не дал ему опозориться еще больше. Со вздохом он лег обратно в постель. Если Гаара пропадет, это будут и его проблемы. Так было намного лучше. Казекаге моргнул. На мальчике было достаточно одежды? На улице холодно. Что если он заболеет? Мог ли он простудиться? Мужчина застонал, потирая лоб. При таких условиях он не сможет снова заснуть. *** Утром Казекаге с облегчением увидел Гаару в полном порядке. Остальная часть шестого дня прошла в ужасно неловком молчании, даже во время тренировок. Поскольку температура была ледяной, мужчина позаботился о том, чтобы комнаты для них были в наличии. Той ночью Казекаге заставил себя бодрствовать, боясь заснуть и столкнуться с возможностью того, что он выболтает Гааре что-то еще. Это было невероятно трудно, и он задавался вопросом, как его сыну удавалось оставаться таким бдительным в течение двенадцати лет. Мальчик видел, что отец никак не ложится спать. В середине ночи джинчурики решил избавить родителя от мучений. Он тихо встал и вышел из комнаты. Он не хотел, чтобы отец был уставшим утром. Если это будет так и пойдет дождь, тогда был бы больший риск, что их атакуют, если Казекаге будет не в лучшей форме. *** Седьмой день был ошибочно принят Гаарой за относительно спокойный. Чего он не знал, так это того, что в своей голове отец замышлял, как бы убить мальчика как можно скорее. Казекаге приходил в себя, не сумев справиться с кошмарами прошедшей ночи. Он чувствовал, что его разум кровоточит, сердце замерзает, а решимость твердеет. Той ночью мужчина приглушил сигнал чакры, чтобы симулировать сон. Ему надоели сны, бессонница, боль. Он собирался сделать это сейчас. На улице начался дождь, поэтому в любую минуту Гаара мог войти в комнату. Это и случилось. Рыжеволосый быстро проскользнул в маленькую гостиничную спальню, радуясь, что его песок все же не тронут грозой, которая начиналась снаружи. Казекаге молча смотрел, как Гаара вздохнул, положил свою тыкву на пол и сел на стул, закрыв лицо руками. Рука мужчины сжала кунай, и он сфокусировал чакру на мешочке с золотом. Внезапно раздался громкий треск, и комнату озарил удар молнии. Испуганное лицо Гаары осветилось на секунду, прежде чем комната снова погрузилась почти во тьму. Казекаге мог видеть, что мальчик завернулся в плащ, выглядя довольным относительной теплотой. Гаара застонал от боли. Свободная рука его отца сжала подушку в панике от мысли, что сын мог понять, что на самом деле он не спит. Это чувство сменилось облегчением, когда Гаара даже не взглянул на него, но затем его охватил ужас, когда мальчик начал говорить. - Нет, мама, - мягко сказал красноволосый демону в своей голове, очевидно, будучи не совсем в своем уме. - Шторм не сможет навредить нам на этот раз... Гаара нахмурился, покачал головой и подошел к окну. Его взгляд прояснился, пришло осознание. - Не мама. Шукаку. Перестань быть помехой. Казекаге посмотрел на мальчика, ожидая ответа демона. Гаара тяжело вздохнул и повернулся лицом к отцу. Джинчурики направился к своему родителю. Веки мужчины сомкнулись в еще меньшие щелочки, его страх не превзошел шок. Гаара собирался убить его. После всех этих лет мальчик внезапно решил отомстить. Казекаге никогда не верил, что ребенок действительно может это сделать, но он догадался, что ошибался, предполагая, что Гаара все-таки не монстр... Мысли мужчины прервались, когда сын просто сел рядом с его кроватью. Не настолько близко, чтобы он мог находиться в его личном пространстве, но достаточно, чтобы почувствовать теплую чакру. Смятение наполнило разум Казекаге, когда он увидел, как мальчик начал глубоко дышать, закрыв глаза и прислонившись головой к стене. Глаза Гаары открылись, и взгляд триумфа наполнил их. - Ты всегда спокойнее рядом с ним, Шукаку... - пропел джинчурики. - Ты тоже его боишься. Казекаге нахмурился. Это было ужасно несправедливо. Он практически ощущал спокойную ауру Гаары и тепло, исходящее от маленького тела. Как он мог хладнокровно убить своего сына? Он никогда не видел Гаару таким очаровательным за шесть лет. Он не сможет убить его этой ночью. Но он должен был! Мужчина плотно сжал губы. Нет... Нет. Он нужен мне на встрече. Я не могу появиться один - меня убьют на месте. Мы все равно прибудем завтра, у нас будут отдельные комнаты, и я смогу закончить это на обратном пути. Казекаге был рад, что нашел правдоподобный предлог, чтобы оправдать себя за то, что не убил Гаару. Впервые за несколько дней мужчине удалось заснуть без разговоров во сне, а тепло ничего не подозревающего сына заставило полностью забыть о грохочущей буре снаружи. *** Девушка постучала в дверь. Когда ее встретила лишь тишина, она осторожно открыла дверь и проскользнула в кабинет Казекаге. Осторожно заперла за собой выход и побежала к столу, роясь на полках, в ящиках и листая стопки бумаги. В конце концов, Темари нашла это. - Через несколько дней после собрания? - прошептала она, просматривая страницу. У нее перехватило дыхание, и она почувствовала, как сердце ухнуло вниз, когда глаза сфокусировались на последних строках. Ультиматум: Условие: Гаара должен исчезнуть. Последствие, если условие не выполнено: замена Казекаге на человека, более подходящего для работы. - О, нет... Это плохо... - ахнула она, поднимая другую пачку бумаги. Это были листы регистрации для экзамена на чунина. На них были написаны ее, Канкуро и Гаары имена. Сузив глаза, куноичи заметила, что чернила размазались. - Он плакал... - монотонно сказала Темари, ее глаза расширились от удивления. Их отец не собирался убивать Гаару. На этот раз он не сможет этого сделать. По крайней мере, девушка надеялась, что нет. - Он пытался вытащить нас из деревни, но совет остановил его... Они могут легко отменить наше участие в любых экзаменах, к которым мы присоединимся. Темари вздохнула и опустилась в большое кресло Казекаге. Она поставила локти на стол и, опустив подбородок на скрещенные пальцы, погрузилась в глубокие раздумья. Сколько бы враждебности она ни питала к отцу - тот пытался спасти Гаару. Она знала, что любой заместитель Казекаге будет жестоким по отношению к ее брату, вероятно, наслаждаясь мыслью о том, чтобы убить мальчика. Темари вздрогнула. Определенно было лучше, если бы ее отец оставался правителем Сунагакуре. Но что можно сделать? Что она могла придумать, чтобы совет не причинил вреда ее брату и отцу? Куноичи аккуратно переложила бумаги на столе, схватила чистый лист бумаги и перо из чернильницы, используемой для официальных писем. И начала писать. Может ли это сработать? Темари надеялась на это.