Позвони мне, если...

От новости, что это не Валенок, меня, конечно, накрыло. Видимо, всё-таки в глубине души я надеялся, что это мой братан Коля, который просто нечаянно влюбился. С ним можно было бы отшутиться, договориться! Оказалось, что нет, всё намного серьёзнее! И это не Валенок. С одной стороны, это хорошо, потому что круг подозреваемых сузился. Но, с другой стороны, теперь всё намного сложнее и неприятнее! Валенок уже отпал, следовательно, это кто-то из тех, кто мне вообще никак не подходит! Ни Ахматов, ни Штукатурка, ни Медведь, да и, собственно, ни Карич! Кошмар какой-то. Эх, Коля, Коля, вот так вот друзья и познаются в беде… В общем, так я вчера понадумал про этого несчастного Валенка, что, видимо, порчу на него какую-то нагнал. Не придёт он в универ сегодня. Перед парой пишет мне, что живот скрутило, плохо. А я, как назло, припёрся очень рано в универ. Зато есть время подумать, взвесить все за и против. Так что вот сижу и сегодня уже думаю, что, всё-таки, хорошо, что это не Коля. В конце концов, друзей терять не хочется. Пусть уж лучше это будет не друг, чтобы отказать было проще. Сейчас главный подозреваемый — Ахматов! Он больше всех ко мне лез вчера и вытворял какие-то непонятные вещи! Буду за ним следить, а там видно будет. Следующим после меня в аудиторию заходит Ромашка, я подсаживаюсь на первую пару к нему, тем более, что Валенок слёг, а Медведя, как говорится, след простыл. Нет его на первой паре. Так что я начинаю заливать Ромке про то, что перчатка его, кажется, работает, я, потихоньку, разгребаться начинаю! Хотя чего там начинаю, подумаешь, ну отпал один подозреваемый, и че? Ишь какая невидаль. Но Ромашка смеётся, радуется, что смог помочь. Говорит, мол, не зря он в антивирусах разбирается. Да и я тоже так думаю. На следующей паре сажусь уже один, чтобы не отвлекал никто. В конце концов, на аналитической геометрии думать нужно. Владимир Валентинович диктует задачи. С каждой задачей мои глаза становятся всё больше и больше. Они сложные, и их много! Вообще не уверен, что смогу решить все за одну пару. Как только преподаватель заканчивает диктовать условия задач, в дверях появляется Медведь. Видимо, одумался, решил исправиться, и приехал. После «извините, можно войти?» Он пробегает до второго ряда парт и садится со мной! Со мной, понимаете? Мы вообще почти никогда не сидели вместе. Если и сидели, то так случайно получалось, например, когда парты длинные и приходится сидеть с десятью людьми одновременно. А это он прям умышленно сел ко мне, да ещё и давай оправдываться: — Ты прикинь, я опоздал! Я, короче, проспал сначала и не заметил, — Носом шмыг. — а потом, когда собираться начал, понял, что что-то не то! Ужас… А, ещё, я в пробку попал! Ну и дороги у нас… В общем, кошмар какой-то. Я то сел один, чтобы меня никто не отвлекал, а тут такое. Я впал в полный ступор, сижу, пялюсь на Медведя, ничо понять не могу. Ну вот я о чём, я думаю, может, он перепутал, может, он не понял, что я не Ромашка. Я оборачиваюсь на Карича. Он тоже на меня смотрит. Когда увидел, что я обернулся, смутился почему-то. Но потом кивнул головой на Медведя и плечами пожал, и я ему в ответ также. Ладно, сел и сел. Пофиг. Главное, что притих уже. Я утыкаюсь в свою тетрадку, решаю. Но сосредоточиться так и не получается, Медведь суёт ко мне в тетрадь свой нос, списывает условия задачи. Руку мою подвигает, к себе тетрадь тянет, какой же наглый, а! Ещё и бубнит что-то! В общем, так происходит каждый раз, когда ему приходит время новую задачу решать. Мне прерываться приходится. Но задачи оказались лёгкими, не такими, как я себе понапредставлял, пока Валентиныч их диктовал. Но! Одну задачу я так и не решил. Девятую. Сложная, вырубай. Может, это я что-то не догоняю, но я уже все варианты построения прямых перепробовал, и все уравнения уже составил, какие возможно было, а толку никакого. Всё равно к единому числу никак прийти не могу. Проблема. У меня возникает план Б, как решить задачу! — Пс, Медведь. — Шепчу я своему соседу. — Чего? — Ты решил девятую задачу? — Да. — Дай списать. — Там ответ тринадцать третьих. Не отвлекай. Хах! Ишь какой! Не отвлекать его. Ему меня отвлекать, значит, можно, а мне его нет. Все Медведи такие наглые или только наш? Ну просто не день сегодня, а что-то непонятное. Ладно. Тут у меня в голове рождается план В. Этим планом я убью сразу двух зайцев. Ну или медведей. Достаю телефон и абсолютно беспалевно пишу сообщение своему мессенджеру. Я: Привет) не поможешь? Я уже давно сменил тактику. Понял, что мой мессенджер очень застенчивый, поэтому не ищу его. Знаю, что он не ответит, пока я смотрю на него. Но слежу за Медведем, так как сейчас он единственный в моём поле зрения. Он спокойно пишет в тетрадке, не обращая ни на что внимание. Я хоть и не особо прислушивался, но готов поспорить, что никакого уведомления ни у кого не слышал. Конечно, следует предположить, что мессенджер не дурак. Отключить звук на телефоне додумался бы каждый, а уж этот хитрожопый чертёнок тем более продумал всё до мелочей. Правда, я не понимаю, зачем так скрываться, если я ему нравлюсь, и он хочет, чтобы я узнал, кто он? Ведь, если бы не хотел, не оставил бы мне ту записку? Не продолжил бы переписку, если бы не хотел? Так ведь? Пока жду ответа, начинаю решать другие задачи. Медведь в этот момент подглядывает у меня в тетради условия нужной ему задачи, а потом вдруг встаёт, отпрашивается и выходит из аудитории. Чо это ему так приспичило? Не успевает пройти и минуты, как мне приходит сообщение. Мой мессенджер: Помогу Мой мессенджер: Только давай скорее. Вот те на. Так это что же получается… Медведь? Я: Задача девятая. Не могу решить. Мой мессенджер: Щас пришлю. Мой мессенджер: А ты как решал? Я: Подставлял значения под х и у. Мой мессенджер: Неправильно. Там надо плюсовать и минусовать х и у, а уже в ответ подставлять заданные числа, чтобы получилось уравнение. Так делаешь со всеми значениями, а в конце решаешь общее уравнение, как в третьей задаче. Я смотрю на сообщение мессенджера, но не читаю его. В голове никак не укладывается. Как только Медведь вышел, мне ответил мессенджер. В принципе, логично подумать, что это и есть Медведь. Но зачем тогда он совершает такие палевные поступки? Он, получается, вышел и почти сразу ответил мне? Блин, разве это не самый глупый намёк? Такими темпами он мог мне ответить прямо тут, сидя со мной рядом, это было бы и то не так палевно, как то, что он сейчас вытворяет! Мой мессенджер: Алё, Паш! Ты чо спишь? Мой мессенджер: Понял, как решать? Мой мессенджер: Давай скорее, а то препод подумает, что я списываю)) Я: Да, кажется понял. Я: Спасибо) я вообще не додумался, что надо так решать. Мой мессенджер: Не за что) это пустяки Я сразу же записываю в тетрадь то, что мне только что сказал мессенджер, и понимаю, как нужно решать. Мне приходит ещё одно маленькое сообщение. Мой мессенджер: Ответ 13/3. Хороший он всё-таки, мессенджер мой, вон, как помогает! Вот, что значит настоящий верный друг. Несмотря на то, что я даже не знаю, друг ли он мне. И даже несмотря на то, что он, наверное, хотел бы, чтобы я был для него больше, чем другом… Хотя, может, всё не так уж и серьёзно, а я просто слишком много на себя беру, думая что в меня и правда кто-то по уши влюбился. Я: Спасибо)) Через секунду в аудиторию возвращается Медведь. Я смотрю на него оценивающим взглядом, так, что он даже насторожился. — Что? — Спрашивает он. Я просто мотаю головой. Не буду же я ему рассказывать о том, что догадался, кто мой мессенджер. Особенно, учитывая то, что это он и есть. Хотя это ещё не доказано, но у меня есть улики! Правда, только на словах… Ну это пока что! Остальные задачи оказываются даже легче, чем предыдущие, так что я быстро с ними справляюсь. Валентиныч объявляет конец пары, мы сдаём ему листочки, и спокойно расходимся на перемену. Следующая пара у нас будет проходить в этой же аудитории, так что самые ленивые остаются и дальше сидеть на своих местах. Ну включая меня. Да все парни остались тут. Девочки поскакали куда-то в коридор, и то не все, а вот мы, как сидели, так и сидим. Медведь возле меня зевает сидит, уходить на другую парту не собирается, бедный Ромашка, вон, без него скучает, ноги свои длиннющие вытянул и сидит, скрестив руки. А Ахматов со Штукатуркой устроили балаган, что-то очень громко обсуждают и на парте рисуют. Оставшиеся в аудитории девочки даже уже шикать на них стали. — Женька! — Вдруг слышится со стороны коридора. Это в аудиторию забегает рыжая девчонка. Радостно хохочет и налетает на Медведя. Я её знаю. Её зовут Карина, она учится на третьем курсе. Медведь как-то про неё рассказывал, они, кажется, познакомились на конкурсе чтецов. — Каринка! — Орёт Медведь. — Сто лет не виделись! Я так обрадовалась, когда ты позвонил. Я внимательно смотрю на неё, поэтому замечаю, как она переводит взгляд на кого-то на задних партах и говорит «Привет». Кто это был? С кем это она поздоровалась? Я оборачиваюсь посмотреть, кто это мог быть, но, кто бы это ни был, он уже отвернулся, потому что на нас никто не смотрит. Она сказала привет кому-то из парней? Откуда она может их знать? Или этот привет был адресован одной из девочек? Наверное, со стороны я в последнее время выгляжу необычно нервным. Всё время озираюсь по сторонам, прислушиваюсь, приглядываюсь. Меня уже, скорее всего, кто-нибудь счёл сумасшедшим. Замечаю, что Карина смотрит на меня, как будто тоже хотела поздороваться, но передумала. Да и не удивительно, мы с ней лично то не знакомы. Я её так, только по рассказам знаю, да и она меня, скорее всего, тоже. Медведь продолжает разговор: — Как практика прошла? — Да ничего, нормально! Сейчас вот защитимся, тогда и будет видно, как прошла. — А с той курсовой что? — Какой курсовой? — Ну, проект этот, или как там его. — Аа… — Каринка замялась. Вижу, она почему-то снова на меня смотрит. Ну и я на неё взгляд поднимаю. А она свой отводит. — Нормально! Я тебе про проект попозже расскажу. Я чот ничо не понимаю, что она на меня так смотрит всё время? Как будто я тут лишний! Этот её проект — это государственная тайна, что ли? Это она меня так испугалась и не захотела говорить или постеснялась при людях? Мало ли, вдруг у неё там всё плохо с этим проектом. Ваще непонятно. Мы даже не знаем друг друга, а она чего-то там на меня смотрит и стесняется. Девчонки, всё-таки, странные. Они с Женькой болтали до самого начала пары. Только тогда она встрепенулась и улетела в свою аудиторию. И вот снова мы с Медведем остаёмся одни. А я ж дотошный, особенно в последнее время. Тем более, я по жизни любопытный, терпеть не могу недосказанность. Мне теперь интересно, что за проект у нее такой, о котором она на публике говорить не хочет. Ну и я так невзначай с Медведем разговор начинаю: — Это та самая подруга с литературного конкурса? — Она самая. — Улыбается Медведь. — А она где учится? — Здесь. — Не, на какой специальности, всмысле? — Слушай, Седло, а зачем тебе она? Понравилась что ли? — Она? Мне? — Его вопросы застали меня врасплох. — Я совсем не к тому! Нет! — Хаха! Ну даёшь. Нет, Пашка, я тебе её не отдам. У неё образование на первом месте, некогда ей шуры-муры крутить. — Да я и не собирался. — Вот и не собирайся. — Смеётся надо мной Медведь. Вот так вот и рухнул мой план. А теперь уже к нам пришла наша англичанка. И, если б она села слева от меня, мне можно было бы загадывать желание, потому что её, как и моего соседа по парте, зовут Женя. А если точнее, Евгения Владимировна. Она новенькая, но уже успела тут всех построить. Многим оценки подпортила, но многим и исправила каким-то чудом. Например, Валенок стал хорошистом. По английскому, представляете? Преподаватели говорят об этой Евгении, как о молодой и амбициозной. А я вам так скажу, вид у нее какой-то потрёпанный…не видно ни молодости, ни амбиций. Она неспешно зашла и сразу с порога начала зачитывать нам наши баллы с прошлого теста. — Анохина 6, Ахматов 4, Бакаева 0… И так далее, а потом — Седловский 10, … 10! А это 10 из 10, чтоб вы знали! Сам удивляюсь, как я это написал. Я в тот день со Штукатуркой сидел, а он немного шпарит по английски. Вот я и набрал. Повезло, всё-таки. — Я сейчас отойду, а вы пока переводите письменно текст, который я вам распечатала. Она передаёт листочки с текстом Кате, которая сидит на первой парте, чтобы она раздала их всем, а сама выходит из аудитории. Все, получив листочек, как добросовестные студенты, начинают переводить текст. С переводчиком, конечно же! Как же без него? Ну и я пишу. Я, в основном, стараюсь сам переводить, в конце концов, знание иностранного языка ещё в жизни никому не мешало. Я, между прочим, молодой и амбициозный, прямо как наша Евгения. Я, может быть, поеду в Англию быть великим математиком? Кто ж знает. В университете я серьёзнее занялся английским языком, и даже счёл его интересным. Вот мы на прошлой паре проходили конструкцию There is/are, которую в школе, я как огня боялся, и считал её невозможно трудной! Оказывается, всё супер легко — словосочетание ставится в начале, обозначает, что что-то где-то находится, форма глагола to be полностью зависит от существительного в предложении. Делов то. А то в школе пугали, что такое предложение с конца читается и переводится, с какого-то перепугу, и так далее. Я вот из-за этого и запутался. Надо было в школе лучше заниматься. Ну всё равно сейчас я хотя бы не хуже всех. Вот, Медведь каждое слово гуглит. Ну ещё бы, он, наверно, на английском знает то только ви а зе чемпионс май френд. И то не факт. Только я вошёл во вкус перевода текста, только стал вникать в его глубокий смысл (а он об экологии), как у меня заканчивается ручка. Я трясу её, дую в неё, но быстро понимаю, что, видимо, она уже не жилец, а запасной у меня нет. Ну что делать, надо обращаться к соседу. — Медведь, а у тебя ручки второй, случайно, нет? — Да была, вроде. — Женя дописывает прогугленное слово и лезет в рюкзак. Копается там, а потом достаёт мне ручку. — О, вот спасибо! Продолжаю писать. Ручка, которую мне дал Медведь, оказывается чёрной. Но не совсем чёрной, а чуть чуть сероватой. Я вдруг вспоминаю, что где-то уже похожие чернила выдел. Заглядываю в рюкзак и незаметно от своего соседа достаю маленький клочок бумаги, на котором написано «ПАСУЙ МНЕ!». Я сверяю чернила с листка и своей тетради. Либо у меня паранойя, либо это одна и та же ручка. Я кидаю листочек обратно в рюкзак и продолжаю писать, разберусь позже. Разобраться я, может, не разобрался, но эту ручку я потихоньку забрал себе. Не навсегда, конечно, на время. Просто нужно ещё кое-что сверить. Медведь всё равно за пару забыл, что отдавал её мне, и ушёл без неё. После пары все как-то быстро разбежались, я остался в аудитории почти один, только Ахматов ещё подошёл к англичанке тетрадь сдавать, чтобы она ему оценку исправила. В общем, по лбу бы мне дать за то, что так медленно собираюсь. Евгения Владимировна вдруг говорит: — Ну, раз все разошлись, то ты, Седловский, будешь дежурным. Ну вот за что мне это? — А ты, Ахматов, ему поможешь. Ну за что? А Егор какой-то невероятно радостный от этой новости. Евгения уходит, оставляет нам ключи. Я сразу же принимаюсь переворачивать стулья, в конце концов, чем быстрее начну, тем быстрее закончу. Ахматов тоже помогает — переворачивает на другом ряду. Но, блин, вижу, он опять мнётся. Опять что-то сказать хочет, но никак не решится. Поглядывает на меня, шею почесывает, то откроет рот, то закроет. Я уже не выдержал, спрашиваю: — Что? Он аж вздрагивает и на вопрос отвечает тем же вопросом: — Что? — Если хочешь что-то сказать, то говори. На его лице прямо так и написано «Ого, а как ты узнал?» А вот так вот я узнал! — Ну… Я по поводу того же разговора. — Начинает Егор, усаживаясь на один из стульев. — Понимаешь, у меня по английскому всё очень очень плохо. А мне не нужно, чтобы было очень плохо, мне нужно очень хорошо. Отлично! А одному мне просто не справиться. — Но у тебя же раньше всё хорошо было с баллами, так что же сейчас? — Это всё эта Евгения Владимировна! Она как будто с самого первого дня меня невзлюбила! Теперь занижает мне все баллы, что бы я не делал. Я даже уже не уверен, что я неправильно делаю, то есть, мне кажется, она выдумывает ошибки, лишь бы завалить меня. — И что ты хочешь от меня? — Чтобы помог… — Как? И…почему именно я? Попросил бы лучше Андрея, он, мало того, что лучше шарит, так ещё и друг твой лучший. — Ну не говори так, как будто ты мне не друг! — Выпаливает Ахматов и отводит взгляд. — Ну, мне показалось, что ты ей нравишься. Всмысле, тебе она баллы всегда выше ставит. — Выше, чем я заслуживаю? — Смеюсь я. — Нет, нет, я не это имею ввиду. — Да не парься, я ж пошутил. Ладно, помогу. Я просто не понимаю, чем именно. — Ну… — Егор потирает вспотевшие ладони и смотрит куда-то в пол, в потолок, но только не на меня. — Она сказала мне остаться завтра после пар. Ну, в смысле, мы с ней повздорили. Я сказал, что заслуживаю более высоких баллов, а она говорила, что нет. Ну так она и сказала — если я решу завтра тест, который она даст, значит, исправит баллы, если нет, то нет. — Тебе нужна помощь с этим тестом? — Ага… ещё, желательно, чтобы ты ей на глаза попался…и сказал, что помогаешь мне. — А это ещё зачем? — Ну не знаю… — Ахматов запнулся. — Может, она увидит, как я усердно стараюсь ради её предмета. — Ладно, ладно. Я помогу, хотя не понимаю, зачем всё это. — Правда? Спасибо, Седло! Ахматов стал вдруг таким счастливым, что мне показалось, будто он сейчас на меня запрыгнет и расцелует. Меня аж передёрнуло от этой мысли. Мы с Егором быстро подняли все стулья, собрали бумажки, вытерли с доски, и со спокойной душой разошлись по домам. Мессенджер мне сегодня не писал, когда я домой приехал, и это мне показалось странным. Я даже поймал себя на странной мысли, что заскучал по нему. Уверен, что мне просто показалось. Но вот так случилось, что после ужина я сажусь и достаю из рюкзака ручку, которую мне сегодня дал Медведь. Потом беру последнюю записку, адресованную мне, и ещё раз пытаюсь сверить чернила. На отдельном листе бумаги я стараюсь в точности повторить буквы, написанные на письме моего мессенджера. Конечно получается не очень похоже, но результат есть. Это действительно одна и та же ручка! Поразительно! Я уже нарекаю себя героем, как вспоминаю, что была же ещё и первая записка. Она тоже была написана чёрной ручкой. Я быстро нахожу её среди хлама на столе, разворачиваю и сверяю. Да, она самая. Именно эта ручка, которой я писал сегодня на паре английского языка. Снова я нарекаю себя героем. Вдруг меня привлекает первая записка. Я внимательно в неё вчитываюсь. — Если ты не гей, то моя подружка заинтересовалась тобой… Подружка… А что если…??? Мне в голову как будто током бьёт. Мне вдруг приходит мысль, что той самой подружкой могла оказаться Карина! Та самая Карина, которая приходила сегодня к Медведю и очень странно на меня смотрела! Вот это поворот. Но ведь тогда всё сходится — мессенджер вчера сказал, что мы редко сидим вместе, а сегодня Медведь сел ко мне, когда Медведь вышел из аудитории, мессенджер ответил, ручка, которой писались записки — его, а подружка, которая мной заинтересовалась — это Карина! Это же не может быть просто набор совпадений! Только одно не сходится — это всё слишком палевно для моего мессенджера. Может, первый прокол он бы и допустил, но вот второй, такой, как дать мне ручку, которой он писал записки, явно бы не позволил. В любом случае, ещё рано выносить такие вердикты. Однако, хоть Ахматов до сих пор ведёт себя странно, у меня появился новый подозреваемый.