Gift

Самое нетипичное начало дня для жителей Дерри нагоняло уныние даже на самых молодых его горожан. Плотная стена майского дождя сводила видимость обычного человека практически до нулевой, а небесные потоки был слишком холодными для обычного весеннего дождика. Грязные реки, собиравшие в себя весь мусор с дорог улицы: все опавшие листья и грязь, все упаковки от чипсов и банки от колы, брошенные подростками, - весь поток отбросов стремительно несся вдоль бордюра и утопал во тьме канализационного стока, из которого доносилось металлическое скрежетание и глухое эхо стекаемых вод. Это сыро, это неуютно, это холодно. Однако ни один из внешних факторов не отпугнул желание юного Джорджи Денбро испытать себя в роли капитана морского судна. Изготовленный из газетного листа бумаги кораблик, «Посудина» как старший брат окрестил его, был аккуратно, почти трепетно, сложен по всем правилам и покрыт толстым слоем керосина, защищающим его от влаги, которой именно сейчас полон город. Со всей ответственностью Билл Денбро передал братцу выполненную поделку, и после наказа – быть предельно осторожным – он смотрел, как юный Денбро выбегает из дома в желтом дождевике, который, спустя короткие мгновения, растворяется в пелене дождя. Улица встречала мальчика ветром и брызгами, когда тот прыгнул в самую большую лужу на середине дороги. «Мама будет ругаться». На самом деле без тени раскаяния промелькнуло в его голове, но уже через секунду он, весело смеясь, бежал за «Посудиной», пущенной по одному из грязных потоков. Куда ребенку до бытовых обязанностей Сары Денбро, если речь идет о возможно самом веселом времяпровождении за последние несколько дней, ведь все, что делали дети семьи Денбро, так это заучивание уроков и выполнение домашних обязанностей. Однако все это неважно прямо сейчас. Пробегая то по мокрой траве, то по асфальту и постоянно прыгая в особенно крупные скопления воды, маленький Джорджи старался не уступать неприятностям погоды и изо всех сил стремился не медлить, дабы капитан не лишился своего судна. Плавная водяная змея, извиваясь среди камней и препятствий, несла «Посудину» лишь вперед, где за одним из очередных поворотов ей пришлось сделать целый круг и выскользнуть на соседнюю улицу, где потоки были особенно сильны. Мальчик прибавил ходу, уже не думая о веселье, он пытался не потерять макушку паруса кораблика, ведь дождь хлестал его по глазам, мешая разглядеть дорогу. «Бум!» Лоб Джорджи на высокой скорости встретился с металлическим заграждением, предупреждающим: «Особо опасный участок пути». Собрав силы, чтобы подняться на ноги даже вопреки звонкому гудению в голове, мальчик встревоженно посмотрел вперед, куда мчалось его судно. - Нет! – Звонко выкрикнул Джорджи, заметив, как «Посудина» застряла у ветки дерева опасно близко к канализационному водостоку. – Нет-нет! – Пытаясь подбежать к заветному кораблику, повторял мальчик, смахнув с головы надоедливый капюшон дождевика. Но кораблик скатился в проем, и юный Денбро оказался отрезан от бумажной поделки. - Билл меня убьет... – Вслух рассуждал Джорджи, отчаянно пытаясь разглядеть «Посудину» во тьме канализации, откуда противно пахло плесенью и гнилью. Журчание потоков мешало ему прислушаться к шороху внизу, и мальчик наклонился вперед, пытаясь хоть краем глаза зацепиться за бледно-черные строки газеты. Как вдруг прямо перед его лицом вспыхнули два светящихся янтарных глаза. Красная радужка вокруг черного зрачка, казалось, переливается, приобретая оттенок, так напомнивший ребенку цвет крови. Прежде кровь он видел лишь однажды, когда разбил коленку, впервые сев на велосипед. На коже выступали крупные алые капли, а старший брат постоянно дул на ранку, стремясь облегчить его боль. Слезы засыхали на его щеках одновременно с тем, как ссадина застывала, образуя защитный слой для заживления его коленки. Но это были чужие глаза. Глаза, отливающие кровью Крик застыл в горле Денбро, так и не вырвавшись наружу. Он лишь отпрянул назад, пристально следя за «существом» внизу, что постепенно приобретало очертания человека. И после пары самых долгих в мире секунд в светлом проеме водостока показалось разукрашенное бледное лицо клоуна. «Здравствуй, Джорджи». Зловеще, низко, но медленно произнесло «нечто», отчего грудь мальчика сжало непонятное чувство тревоги. Ему даже не удавалось отвернуться, чтобы подняться и убежать домой, к брату. Все, что ему удавалось, податливо сидеть на мокром асфальте и смотреть в эти жуткие кровавые глаза. - Это твой кораблик, Джорджи? – Словно удивившись собственному вопросу, спросил «клоун», в изумлении изогнув брови. – Как же он сюда попал? – Сверкая белоснежными зубами, продолжил он, держа рядом со своим лицом бумажный кораблик. - Мне нельзя разговаривать с незнакомцами. – Вздрогнув, словно вспомнив это совершенно неожиданно, пролепетал мальчик, шумно сглотнув. - Оу! – Вскинув голову, встрепенулся клоун, дождавшись ответной реакции от своего собеседника. И только сейчас юный Денбро понял, что ошибся. Глаза говорившего были небесно-голубыми. – Меня зовут Пеннивайз, танцующий клоун Пеннивайз! – Воистину гордясь своим именем, улыбнулся тот, тряхнув плечами, отчего ворот его костюма зазвенел тонким переливом крохотных колокольчиков. – Пеннивайз, - указав на себя рукой в белой перчатке, повторил он, - Джорджи, - указав на мальчика носом кораблика, улыбнулся клоун. – Пеннивайз, Джорджи. – Весело смеясь, повторил тот, вызвав вначале усмешку ребенка, а после и заливной детский смех. - А как ты оказался в канализации? – Вдруг успокоившись, спросил мальчик, пододвинувшись ближе к водостоку. - Меня сюда смыла гроза. – Моментально меняясь в лице, отвечал клоун, в чьих глазах отразилась печаль. – Весь наш цирк сюда смыло. – Смотря в одну точку, продолжал он, словно перед его глазами находилось не заинтересованное лицо ребенка, а картинка гибели всей его цирковой семьи. – Ты любишь цирк, Джорджи? – Встрепенулся Пеннивайз, чем напугал мальчишку, который так внимательно его слушал. – У нас есть акробаты и слоны! – Улыбаясь от уха до уха, заманивал тот своего юного собеседника. – Ты любишь поп-корн, Джорджи? У нас есть поп-корн, взрывная карамель и сладкая вата! А еще много-много воздушных шариков! Что-то сверкнуло в глазах клоуна. Что-то опасное. Что-то, что не заметил юный Джорджи Денбро. Что-то, отчего небесно-голубые глаза окрасила красная радужка. - Ты хочешь шарик, Джорджи? – Медленно протянул Пеннивайз, чье лицо теперь разительно отличалось от того, что было у него всего мгновение назад. Голос стал пугать мальчика. - М-мне домой уже пора. – Не совладав с волнением, ответил Денбро, вновь сглотнув. – Родители будут волноваться, и Билл, наверное, тоже. - Как? А как же это? – Вновь подняв кверху газетную поделку, встрепенулся клоун, вновь взглянув на собеседника глазами, полными искренней жалости. – Билл тебя убьет. – Зловеще напомнил Пеннивайз, и Джорджи замер, нерешительно переведя глаза на торчащий парус. Да, он верил, что старший брат отчитает его за потерю «Посудины», ведь ради нее ему пришлось нарушить запрет матери - подниматься с постели, пока температура не опустится до 37 градусов. Получается, Биллу попадет из-за Джорджи? Нерешительно протянув вперед руку, пальцы мальчика дрогнули, когда клоун отвел кораблик чуть ближе к себе. Вновь потянувшись к заветной цели, юный Денбро не обратил внимание на то, как во мраке канализации глаза Пеннивайза окрашивал багрянец, а из приоткрывшегося рта выпирали уже не белоснежные зубы. Клыки. Кривые и желтые клыки, выпирали из пасти существа, что с каждым разом растягивалась на всей нижней части его физиономии. Едва лишь кончиком указательного пальца Джорджи коснулся намокшей бумаги, как чудовище вцепилось своим отвратительными «ртом» в предплечье ребенка, пронзая тонкую детскую кожу, впиваясь в тонкие кровеносные сосуды, и буквально вырывая кусок плоти, упиваясь громкими криками Джорджи Денбро. Последними криками Джорджи Денбро. После... город никогда больше не услышит его голос. И всего лишь в двух кварталах, в доме с бордовой крышей и оконными рамами из темного дерева на подоконнике в своей комнате, крутя между пальцами барабанную палочку, сидела Уилла Денбро, второй рукой перевернув страницу тетради по химии. Старший ребенок семьи Денбро, чья любовь к своей ударной установке порой била не только по ушам одноклассников, но и родителей с братьями, если Ул решит репетировать дома. И даже звуконепроницаемый материал ее комнаты не спасает людей этого дома. Сильнее привязанности к барабанам у девушки только страсть к городским ралли. И барабаны ее родителям кажутся самым дешевым хобби для дочери, ведь на выгоду от разницы между покупкой установки и новой машиной можно приобрести тонну успокоительного на весь квартал соседей. Сколько энергии хранится в этом хрупком теле никому не дано узнать.