Я пришёл!

      — Знаешь, что он сказал о тебе? — Шепчет подвыпившая Лёля, когда наш один на двоих кавалер, опять отправился за алкоголем.       — И что же? — Делаю я вид, что мне крайне интересно.       — Что ты слишком молода и хороша для моего отца.       — Это ты считаешь нормальным? Такие высказывания о своём предке, от первого попавшегося?       — Нет, но… Если бы ты с моим отцом встречалась, вряд ли мы вот так бы выпивали в твоём клубе. — Пытается она исправить то, что уже сказала.       — Мы неплохо выпивали и в вашей квартире, насколько я помню.       Я это скорее забыть хочу, как перебрав красного и полусладкого, оказалась потом в хозяйской спальне.       — Но в клубы меня отец не отпускает до сих пор. Так что я очень тебе благодарна.       Нам не позволяет договорить наш пришедший спутник. Обаяшка и привлекашка, если не обращать внимания на то, что он обеим нам хотел понравиться, и не особо это даже скрывал. Лёля только ситуацию совсем не секла, и принимала многое за чистую монету.       — Кристи, мне кажется, или я чем-то тебя раздражаю? — Открыто спрашивает он.       — Мой парень, если его можно так назвать, отсиживается дома с простудой, вместо того, чтобы составить нам компанию. Извини, если я недостаточно этому рада.       — У тебя ведь был выбор: остаться с ним, или идти с нами? — Парирует этот обаятельный наглец.       — К сожалению, не было. Меня без вариантов — выставили из зоны заражения.       — Да, вынужден признать, что прогнать женщину, которая хочет быть рядом, это — поступок.       — Конечно, может всё и не так высокопарно, как ты озвучил, но всё же.       — Ну-ка, селфи на троих! — Пытается он втереться между нами, и обнять. — Давайте отдохнём за всех!       И меня это веселье начинает уже бесить! Раздражать! Поэтому я, улучив момент, оставляю влюблённых вдвоём. Да так, чтобы они не успели ничего толком предпринять. Не сказать, чтобы я домой рвалась сломя голову, но и тут оставаться было невтерпёж.       Перед домом я увидела припаркованный рядом с моей тачкой — известный уже, как облупленный, мерседес. Дверца снова молча призывно распахнулась, когда я всего лишь проходила мимо.       — Давно ждёшь? — Сажусь я в этот шикарный салон.       — Да так… не особо. — Тушит сигарету Сергей, и раскрывает окно. — Как впечатление?       — Ты мог просто позвонить.       — Правда? — Он с ехидством набирает мой номер, и удивлённо слушает трели из сумочки. — Ну, извини. Не ожидал.       — Что я исполняю договоренности? Вот и удивись по полной! — Ищу я хоть что-то на его флешке из того, что можно слушать.       — Вы специально пошли в твой клуб, куда меня не теперь не впускают?       — Я просто пошла в свой, то ли поработать, то ли отдохнуть, а остальное было экспромтом. Кстати, кто кого старается подловить?       — Ты о чём вообще?       — Этот парень ко мне вовсю клеился, а потом пришёл с Лелькой! Твои происки?!       — Да ладно! Вот щенок! Вот я ему!..       — Перестань так грубо лезть в её жизнь! Позволь включить свои мозги!       — Свои мозги? А ты свои включаешь? — Морщится он, когда лезет в карман, и я обращаю внимание на ссаженные суставы. Это — повод разглядеть повнимательнее его лицо. Естественно, не прикасаясь, как я это обычно делаю, а просто включив дополнительный свет. — Что? Он тебе даже не пожаловался что ли?       — Что за речи? Кто, он… Так! А где вы встретились?       — Вот прямо здесь. — Разводит он руками.       — То есть, ты даже не отрицаешь, что подрался тут с Сергеем?       — Я удивлён, что ты до сих пор, не в курсе.       — Ну и как, померились?       — Тебе же виднее! — Расхохотался он. — Обоих ведь, примеряла…       — Да пошёл ты! — Дергаю я за ручку двери.       — Погоди, мы не вовремя сменили тему. — душит он в себе хохот. — Так что там с этим… Женечкой, если поподробнее?       — Смазливый и подлизливый молодой человечек. Тебе бы у него поучиться, как за женщинами ухлёстывать.       — Я хрен пойму! То ты говорила, что… — Он замолкает. — Ты злишь меня, да?       — Догадливый-то какой! — Хихикаю я. — Прямо эталон проницательности!       — Тогда ещё с ними пообщайся, если не трудно, с обоими.       — Мне не трудно, я только понять не могу — кто из вас вешает мне лапшу на уши.       — Не я! Хоть это тебе пора бы уже понять!       — Ладно, я подумаю, что делать дальше. И это будет не от твоей просьбы, а потому что мне не всё равно, что за хрен будет рядом с Лёлей.       — И мне не всё равно. Почему кстати, ты пришла сейчас одна?       — А почему ты меня здесь ждал? Кого и с кем ты хотел подловить?       — Извини, я не о том хотел спросить. Почему ты сегодня не с ним, не со своим новым хахалем?       — Потому что кто-то сломал моему Зайке нос, и он сидит дома один, со своими фингалами под обоими глазами, и простудой.       — Могу компенсировать его отсутсвие в любых смыслах, каких бы ты только пожелала. — Улыбается он, и я посылаю его ещё раз, от души!       Только ухожу потом под его раскатистый и почти заразительный хохот. Чтобы валяться в ванной с бокалом, а потом просто завалиться спать, стараясь не обращать внимания на то, что кое-кто взял штурмом мои социальные сети. Но не просек одним махом, мою личную, как некоторые. Находясь с Лёлей, он бомбардировал меня по всем фронтам, кроме смс. Очень интересно, как на это реагировала девушка, которая находилась в это время с ним рядом…       Утро я встречала в качалке, потому что просто плясать мне было мало. Когда что-то шло не по-моему, настроение было — бить морды и таскать железо. Я как Майкл Скофилд, не выношу ситуации, которые не могу контролировать. А в последнее время, все ситуации, которые складывались вокруг меня, были отнюдь не в мою пользу!       — Доброе утро. — Доносится до меня смутно знакомый голос, и я вскакиваю с тренажёра. Да-да, этот вчерашний наглый мальчик, в растянутой до неприличия майке, демонстрирует мне свой классный пресс и маленькие твёрдые сиськи.       — Какого черта ты здесь делаешь?       — Разве не видно? Занимаюсь, как и ты.       — Я раньше никогда тебя здесь не видела.       — Просто не смотрела, поверь. Раз мы уже вчера познакомилось, то я решил поздороваться.       — Ну привет. Я могу продолжить заниматься?       — Я раньше работал тренером, могу бесплатно помочь, подсказать, или просто составить компанию.       — Ты не забыл, что вчера был с моей подругой?       — Ничего не могу с собой поделать. Ты мне больше нравишься. Правда. И если мне надо сделать выбор — я готов сделать это прямо сейчас! Телефон только возьму в камере хранения…       — Ты коней-то попридержи! Быстрый какой!       — Хорошо, готов оставить эту тему до похода в кафе после того, как ты достаточно назанимаешься. Так мне можно остаться рядом?       — У меня уже есть персональный тренер.       — Где? Я его не вижу. — Оглядывается он.       — Сегодня у меня — неспортивный день. Я пришла сверхурочно.       — Что-то случилось?       — Да. Время, которое я бы провела со своим возлюбленным, надо куда-то деть. Поэтому — таскаю железки, стремясь к дальнейшему совершенству.       — Согласен. Ты — практически совершенство!       — Ха-х! Укажешь мне и мои недостатки?       — Ты несвободна. Или, считаешь так. Или просто так говоришь, чтобы я отвял.       — Я так говорю, потому что ты представился мне парнем подруги!       — Мне ещё раз повторить, что я готов выбирать? Прямо, сейчас!       — Не мешай мне считать, хорошо? — Качаю я в это время пресс, остервенело, с гантелью за головой, для усиления тяжести.       — О, боги! Я тебя подстрахую, можно?       Можно ли, нельзя ли, но он так и остался сторожить мои качания, давая дельные и полезные советы. Самое паскудное было в том, что с ним было легко и интересно. Что он мне тоже нравился, и держало меня отнюдь не наличие где-то молчащего Зайки, а именно отношения с Лёлькой. Девушка ничего мне такого не сделала, чтобы подложить ей такую свинью и отбить кавалера. Для этого надо было хотя бы узнать — как далеко всё у них зашло. Раз даже папа забил панику на пустом месте.       Об этом я и думаю, когда уединившись в раздевалке — звоню ему.       — Привет. Рад тебя слышать.       — А ты про него что-то узнавал? Про Женю этого? Ты же не мог не пробить его по своим каналам, так?       — Ты для себя его что ли присматриваешь?       — Как ты угадал?       — Биография почище, чем у того, кому я ебло подрехтовал. Всего лишь успешный блоггер. Ни хрена не делает, а бабки в карман так и текут.       — Какого же рожна ты его тогда не одобрил?       — Потому что. Не нравится мне что-то. В груди ёкает.       — А мне — и такой сгодится, да? Точно, я тоже за одобрением буду к тебе бегать!       — Крис, не смешно. Правда! — Рявкает он, и кладёт трубку.       Возвращаюсь как и обещала, в кафе спорткомплекса, к такому же помытому, свежему, ароматному Евгению, как я сейчас себе и представила. Ослепительно ухмыляясь, он даже встаёт, чтобы поправить мне стул.       — Я думал, ты сбежала.       — Нет, я просто с твоим как бы тестем, разговаривала.       — Лёля говорила, что ты — неудавшаяся подружка её отца. Так это не шутка, что ли?       — В какой-то мере. Да, он ко мне неравнодушен, но получил полный и беспрекословный от ворот поворот давным давно. Мы с ним так, изредка пререкаемся, по телефону или при встрече.       — Ты слишком для него молода, и слишком красива.       — Ха-х! — Не могу я сдержаться. — Как-то так я и решила. Что семья с двумя дочерьми для меня — перебор.       — Вот и я о том же, если честно. — Вздыхает он. — Во-первых, Леля — просто хорошая девушка. В её обществе у меня кровь не закипает… как в твоём… — Находит он мою ладошку на столе.       — А во-вторых? — Не вырываюсь я. Даже и не думаю. Два в одном: приятная компания, чтобы потренировать охотничьи инстинкты, и желание узнать — что на самом деле, творится в отношении моей подруги.       — А во-вторых, я не готов постоянно возиться с ребёнком. А с этой девушкой мне светит лишь это.       Я понять теперь не могу — нравится мне эта прямота, или не совсем? С одной стороны — он честен в своих желаниях, а с другой — какого тогда рожна он пудрит девушке мозги? А вдруг она всерьёз запала на этого красавчика? Что тогда делать?       А в третьих? Больше аргументов не будет?       — Ты ведь тоже не стала, честно говоря.       Вот, снова как по лбу эта откровенность.       — Если совсем честно говоря, то меня отпугнули не двое детей, а то, что их отец — не моя весовая категория. Ну не нравится он мне, как ни пытался. Какие только поступки не совершал, как только меня не завоёвывал… до сих пор, завоёвывает.       — А давай тут на фоне логотипа заселфимся! — Укладывается он уже ко мне на плечо, и тянет руку с телефоном.       — Ты у меня спросил: хочу ли я с…этим логотипом (с тобой) так прилюдно селфиться? — Строю я рожицы в кадр, пытаясь ему всё испортить.       — Уговорила. Оставлю для личного пользования, или когда разрешишь мне это обнародовать. — Вздыхает он, и снова прилично садится рядом. — Что-то не так?       — Если сейчас Лёля пришлёт фото с другим известным блоггером, прилегшим ей на грудь — тебе понравится?       — Честно? — Отпивает он свой сок. — Почувстую облегчение. Только опять же, разрыв с ней не гарантирует мне слияния с тобой. Поэтому — мне всё ещё нужен повод втереться в твою компанию. И он у меня пока есть.       — Ты всё ещё помнишь, что мы говорим о моей подруге?       — Я не спорю, вы хорошо друг к другу относитесь, но подруги ли вы?       — Ты слишком проницателен для своих лет. Сколько тебе, кстати, лет?       Он молча достаёт из бампера телефона свои водительские права. Что ж, выглядит на 20, но дорос до 26. А сколько лет моему Зайке? Раз он уже архитектор на престижной работёнке? Это мне казалось, что выглядит он где-то так же, на 25-26, но внешность вон, какая обманчивая. И опять же, молчит практически сутки: не пишет и не звонит. О чём я должна думать? Что он там присмерти, или что на меня офигенно так обиделся, за рентген и приём у травматолога? Мне-то, что делать? Молчать в ответ?       — Публикуй, если так хочешь. Если тебе надо для контента.       — Супер! — Сразу залезает он в телефон, и с тех пор мелодичные трели не умолкают. Видимо, так летят все эти тысячи лайков, которые зарабатывают ему бабло. Пока он тараторит без умолку, и у меня почти начинает трещать голова. — …Я тут подумал: могу я пригласить тебя пообедать? — Изрекает он, и я понимаю, что с пол часика его треп не слушала. Выпала из реальности, а он к счастью, этого даже и не заметил.       — Я смотрю — ты никак не отлипнешь, банный лист? — Улыбаюсь я как можно радушнее, чтобы подсластить ту грубость, что уже ляпнула.       — Да, я понял. Меня слишком много. — Поднимается он. — Надеюсь, в следующий раз, мы пообедаем, да?       — Хорошо, конечно пообедаем. — Улыбаюсь я ему вслед. Задница у него хоть вроде маленькая, но классная. Едва удержалась, чтобы не хлопнуть по ней напрощание.       А Интересно, как бы он среагировал? Подскочил, или просто удалился более гордо, чем сейчас?       Меня начинает бесить молчание кое-кого, поэтому на ум приходят всяческие идеи провокаций. И некоторые из них, я даже исполняю. Например, делаю свои посты с известным «блохером» — обаяшкой, и многозначительные надписи типа: «на распутье», или «встретила интересного в общении молодого человека», «есть планы на вечер», и всякое такое.       Провокация удалась на раз! (Смайлик с пальцем вверх! Который «лайк»). Этот «кое-кто» даже сразу мне позвонил!       — Привет… — И привычные секунды тишины. — у тебя есть минутка?       — А когда-то, у меня для тебя её не было? — Ехидно спрашиваю я.       — Не знаю, ты вчера так красноречиво всю дорогу молчала…       — Так же, как и ты. Так что, давай по существу, а?       — Я так понял, планы на вечер ты строишь уже с учетом моего отсутствия?       — Ну, а что, ты наконец созрел позволить строить их с тобой? — Продолжаю я взвинчиваться.       — Я первым задал свой вопрос. — Тушит он одной спокойной репликой весь мой запал.       — У тебя просто невыносимый характер! — Не хочу я уже и злиться.       — Знаю, только поделать ничего не могу. Так ты ответишь?       — Не ты ли вчера меня выставил? Слова доброго за это время не сказал-не написал?       — Тебе приятно было слышать такой мой голос?       — Это — единственная причина твоего поведения? Простуда?       — А есть какая-то ещё причина?       — У меня? Или у тебя?       — Ты отворишь загадками.       — Как и ты. Не хочешь встретиться и обсудить?       — Очень хочу. А ты уже высовываешь свой синий нос из дома?       — А ты уже не можешь просто приехать ко мне?       — А ты даже впустишь меня в квартиру?       — Прости. Конечно впущу.       — Может заодно и пообедаем?       — Если привезёшь с собой.       Хм, сначала мы неприступные, а потом просто наглые? Мне это даже наверное нравится. Ну, по крайней мере больше, чем ледяное молчание. Могу просто найти вариант в общении полегче. Жаль, конечно, что плечи будут не такие широченные, ноги не такие классные, губы не такие мягкие… Но кто знает, чем это может быть компенсировано.       Он будто выглядывает по окнам мое прибытие, потому что встречает, как я выхожу из лифта в распахнутых дверях.       — Привет, бацилла! — Вручаю я ему бумажный пакет, чем занимаю руки, чтобы без помех осмотреть лицо.       — Слухи о простуде были сильно преувеличены. — Теснит он меня в квартиру. — Скорее всего, это был лишь отек от удара.       — Ты не дал мне это установить сразу, ты скорее даже мешал выяснению всех подробностей. — Покорно пячусь я по прихожей.       — Ну ты конечно же, выяснила всё сама? — Запирает он двери.       — Даже можешь в этом не сомневаться. Иди, разогревай, и рассказывай по пути — как докатился до жизни такой! — Разуваюсь я, и смотрю по сторонам. Не сказала бы, что он живет неопрятно. Скорее даже, наоборот: хаос за собой оставляю я, разбрасывая по пути куртку, шарф, тёплый свитер.       — Ты сама сказала, что у меня очень тяжёлый характер. — Критично смотрит он за бардаком, но держит комментарии при себе. Ставит то, что надо ставить — в микроволновку. Остальное просто на стол.       — Я пока ещё терплю, имей это в виду. — Сажусь я, ожидая продолжения сервировки.       — Да, согласен. Объяснишь мне кое-что?       — Разумеется. — Подпираю я голову ладошкой.       — Кто этот парень?       — Ну, опуская вопрос — «который из них», могу сказать, что это — парень Лёли, тот самый парень.       — Хм, а Лёля у нас… — Выжидательно замирает он.       — Лёля у нас — дочь Сергея. Которого — твой нос должен ещё помнить. Кстати, разговор о том, что надо на него взглянуть — у нас с тобой уже был.       — Хорошо, тогда почему он фотографируется с тобой, а не с ней?       — Оказывается, мы ходим в один спортзал. Вот, сегодня ещё и качались с ним вместе.       — И всё? — Щурится он.       — Ну разумеется. — Жму я плечами.       — А планы на вечер?       — Планы на вечер должны быть у них, потому что я собиралась посидеть в кабинете и разгрести всё, что накопилось за недели моих прогулов.       — А если ты сегодня не вернёшься на работу? Он будет скучать?       — Понятия не имею. Пусть его развлекает подружка.       — Тогда что за многозначительные надписи под фотографиями?       — Это было адресовано только тебе.       — Как это понимать?       — Ты должен понимать это как-то, что я в состоянии подготовить себе запасной аэродром.       — Да не один… — Открывает он микроволновку, и как ни в чём не бывало, раскладывает еду по тарелкам.       — Может и не один! Я на эту тему ещё почти не думала. — Берусь я за вилку.       — Почти? — Присоединяется он ко мне.       — А есть повод? — Он застывает с ложкой у рта, и ждёт моих разъяснений. — Мне уже нужен повод заняться запасным вариантом?       — Тебе наверное виднее. — Пристально смотрит он мне в глаза. Не пытаясь скрыть тот ледяной холод, что в них появился.       — Так, ты что мне сейчас хочешь поведать? На самом-то, деле?       — Что мне не нравится, как ты подыскиваешь варианты, не успев даже сбросить балласт вроде меня.       — Я не хочу сбрасывать тебя как балласт! Не было такого в мыслях… Просто ты такой… как сказать-то… неприступный что ли… Я даже теряюсь! Я стесняюсь лишний раз побеспокоить.       — Не стесняйся больше, ладно?       — Это ты веди себя так, будто в нашей паре ты — мужчина.       — Хорошо, посуду помыть не забудь. — Ухмыляется он, и слушает, как тренькает мой телефон. — Я ничего своим приглашением тебе не испортил?       — Не думаю.       — Ты не подойдёшь?       — Не-а. Это — не Пит, не Славик, а значит — нигде не горит. Можно я побуду здесь, ни на кого не отвлекаясь?       — Это вообще — не звонок, а пуш-уведомление. — Продолжает он пытаться просмотреть меня насквозь.       — Тем более, значит ничего срочного. Завари мне чай, будь добр.       — Конечно, я заварю тебе чай. — Встаёт он, и идёт исполнять мой каприз. А я смотрю на его задницу в трениках, и подсчитываю в уме — как давно я за неё не держалась.       Потом я перестаю сидеть, и повисаю на его талии, забравшись под футболку. Начинаю перебирать пальчиками по его животу.       — Просьба о чае ещё в силе? — Мурлычет он, накрыв мои руки своими.       — Если только ты не предложишь что-то ещё. — Шепчу я в его спину.       В ответ на это он разворачивается в моих объятиях, поднимает меня как пушинку и усаживает на стол. Я при этом продолжаю прятать руки у него на животе, и не отвожу взгляда. Потому что хочется мне тянуться бесстыдно ниже, и посмотреть при этом на его реакцию. Хотя, вряд ли я смогу его этим смутить, но с таким стремлением решаю пока погодить. Он ведь смотрит на меня, а я не устаю удивляться тому, что эти голубые глаза могут в один миг позеленеть. Могут как заморозить, так и закипятить. Вот сейчас происходит именно второе, хотя минуты назад я чуть не озябла, оправдываясь в том, о чём и подумать-то всерьёз не успела. Не то, что сделать.       — …И что бы тебе предложить? — Скользнул он своими загребущими, тонкими и резвыми пальцами по моей талии, и рывком прижал к себе. — Я мыслю в правильном направлении? — И тащит мой свитер вверх.       — Тебе нужно словесное одобрение, или в письменном виде? — Не могу я промолчать.       — Мне хватит и безмолвного… — Так же требовательно он снимает с меня всю остальную одежду. От предвкушения мне сносит крышу, а он ведь даже ничего ещё не сделал, даже не прикоснулся толком. Я тащу вверх его футболку, и он помогает мне в этом. Слова действительно, не нужны, когда я всё же, ныряю руками за его штаны, и просто стаскиваю их с бёдер. Мы можем только сразу слиться, потому что на ласки уже нет ни сил ни желания оттягивать основное действо.       — …Уффф, а ты мне должен. — Приникаю я к его груди после очередного нашествия цунами.       — Да ну? Объяснишь? — Улыбается он, поправляя мои взлохмаченные пряди, которые по-прежнему падают на моё лицо.       Естественно, мы давно не в кухне, мы пол часа всячески валялись по постели, и в конечном итоге, я обессилено рухнула на него сверху.       — Ты вчера лишил меня этого. Когда будешь расплачиваться? — Оттягиваю я его нижнюю губу. Мне нравится её таскать, потому что потом она ещё сильнее оттопыривается, и я цепляюсь за неё с удвоенной силой.       — А ты когда раздолжишься за те дни, когда настигает женская болезнь? — Переворачивает он меня на спину, и теперь попытки убрать мои волосы-сосульки с лица — имеют результат.       — Туше. — Закрываю я глаза. Вот именно. — Он лицо моё от волос освободил, но всё же продолжал водить по нему кончиками пальцев.        — Но ты не должен был вчера меня выставлять.       — Это ты не должна была так легко уйти, когда могла просто остаться.       — Может быть и так, Зайка. — Закидываю я руки за голову. — Надеюсь, насчёт посуды ты пошутил?       — Нисколько, дорогая. Сегодня мойка в твоём распоряжении. — Показывает он свои суставы, тоже ссаженные об лицо соперника.       — Убедил, неженка. — Поднимаюсь я. — Кстати, я принесла твоему носу арнику.       — Спасибо. Давай, когда ты всё помоешь, начнём её пользовать.       — Давай. Если больше в тебе попользовать нечего! — Всё же отправляюсь я, наводить порядок. Не одеваясь, нагишом. Там же умом понимаю, что в офис наведаться всё же придётся. — Зайка, а на работу мне ехать просто необходимо.       — Ты вернёшься? — Застревает он в проёме двери так же, в одежде Адама. — Вернись на ночь.       — Встретишь меня вот так? — Многозначительно киваю я.       — Не вопрос. Во сколько ждать?       — Давай так, — смотрю я на наручные часы. — До полуночи.       — Идёт. После полуночи я одеваю трусы и иду тебя разыскивать.